Приключения в Лихолесье

В один довольно непогожий вечерок Трандуил решил передохнуть от государственных дел (а он пристрастился к этому в обществе Саэроса, Гэлиона и Неллас), привычно велел дворецкому накрыть чайный столик, позвал друзей, но тут вдруг выяснилось, что Саэросу и дочку-то деть некуда, и котенок тоже вместе с ней предвидится – черненький, Кир который. Делать было нечего, пришлось допустить до стола карапузов, которые, впрочем, взрослым ни капли не мешали, а просто возились на здоровенной медвежьей шкуре возле камина, пока не утомились и не засопели там же в обнимку. Трогать детишечек никто и не подумал – им там удобно, щели все закрыты, а от огня и не замерзнут. - Саэрос, - Трандуил понизил голос, - а где же твоя жена? - Овдовел я, - ответил эльф, - так что нет ни жены у меня, ни у Мирэль матери. С горя я было в петлю полез, а она как заревет – вовремя есть захотела, я и очнулся, других родственников все ж нет. Сам качал, кормил, сам пестовал. - Ох, горюшко, - прослезилась Неллас. – Легусеньке тоже годик был, как без мамки остался – я все боялась, как бы Трандусенька заодно не помер… Король поджал губы, но неожиданно на него напала откровенность: - Был на волосок, не спорю. - Вы не говорили, ваше величество, - встрепенулся Гэлион, что, подобно Неллас, тоже был в некотором смысле для своего короля нянькой. - А что тут говорить? Такие истории – они под чаек хорошо идут. Поняв намек, эльфы в очередной раз наполнили чашки и приготовились слушать… Потерявший жену Ар-Трандуил уже не мог ничего делать: ни сидеть с ребенком, ни заниматься государственными делами, ни даже скакать по лесу верхом на верном лосе, дабы избыть грусть-тоску. Горе было ослепляющим, и он много раз приходил в себя в подвале, когда ворчащий Гэлион оттаскивал своего короля от бочки с вином. Неллас не появлялась, она днями и ночами практически не спускала с рук безостановочно ревущего Леголаса, который явно понял, что мамку вовсе больше не увидит, а папке явно так плохо, что его тоже увидеть проблемно. Одним словом, в жизни не было ни одного просвета. В один прекрасный день Трандуил очнулся где-то посреди города Дейл, впереди виднелось нечто вроде водоема, а его тонких аристократических ноздрей достигал запах воды и ряски, а ошибиться он не мог, ибо, во-первых, являлся эльфом, а, во-вторых, с детства любил запах воды, ведь являлся также, помимо всего прочего, лучшим пловцом как родного Дориата, так и Лихолесья. Король нетвердой походкой достиг моста, поглядел вниз… в следующую секунду он уже выламывал бордюрный камень, благо веревка имелась с собой, а значит, повесить оный на шею проблем никаких, а веревка выдержит – сама Галадриэль дарила. Трандуил привязал камень, перелез через перилла моста и гордо выпрямился, но тут его самым наглым образом прервали. - Постой, эльф! Погоди! Окрик заставил короля величаво повернуть голову, и потому он узрел пожилую тучную горожанку, что бежала к нему с мешком в руке. Бежала она целенаправленно, смешно подпрыгивая на неровностях булыжной мостовой. Его величество мысленно брезгливо скривился – вот пристала как банный лист, нахалка! – затем невозмутимо, но немного тускло (не хватило металла в голосе) изрек: - Чего тебе? - Вот, - запыхавшаяся баба с выбившимися из-под чепчика сизыми прядями протянула прекрасному лесному монарху мешок, - котят прихвати. Котят?! От подобной жестокости король едва не кувыркнулся с моста как попало, безо всякой грации и достоинства, но мешок резко сцапал. Горожанка уже ушла, эльф же легко перемахнул через ограждение и открыл мешок – на дне отчаянно пищали три слепых комочка, что дрожали и норовили спрятаться друг за дружку. Рыженькие… король аж прослезился. Трандуил засунул в мешок камень, а котят спрятал за пазухой. Шумный плеск раздался уже за спиной, эльф бегом припустил к родному лесу, чувствуя, как до неуместного ныне смеха щекочутся крошечные коготочки и пуховая еще шерстка. Он самолично выкормит их и выходит. Сказано – сделано, хотя месяца полтора спать ему почти не приходилось, но в заботах неизвестно куда делось тяжелое горе, тем более, что в его прекрасных и изящных, но весьма крупных ладонях котятки смотрелись еще милее и уморительнее: стоило взять детеныша сверху и повернуть ладонь тыльной стороной вниз, как котеночек задирал задние лапки к груди, обхватывая их передними. Смех да и только! Имена он придумал банальные и довольно человеческие: Золотце, Огонек и Песок. Без конца возясь с котятами, Трандуил позабыл было обо всем на свете, но именно это, видимо, и вытащило его из остатков ужасного горя и потока беспробудного пьянства. Конечно, по жене он станет тосковать до самого конца своей по определению бессмертной жизни, но при том он смог наконец-то придти в себя. И вот однажды случилось еще кое-что непредвиденное. Король сидел и писал планы на текущий день, как вдруг под ногами что-то требовательно запыхтело. Трандуил удивленно наклонился – на него уставились огромные голубые глазенки: - Пап, я тоже хочу котеночка! Эльф отложил перо и улыбнулся эльфенку: - А зачем тебе один? Играй со всеми тремя. Леголасик аж зашелся от восторга, завизжав на весь кабинет, а потом радостно обхватил отца за ногу. Трандуила мгновенно пронзила нежность – он и не подозревал, как же сильно по ненаглядному сыночке соскучился, да и сам-то Леголасик совсем как котеночек. Не выдержав, со словами: «Пойди ко мне, детка моя», словно бы оживший от неожиданной радости отец подхватил сынишку, крепко прижал к себе, а потом посадил на колени. Конечно, продолжить писать все-таки пришлось, дела-то никто не отменял, но сидел его величество теперь только лишь имея возможность шевелить одной кистью, потому как на коленях у него без задних ног спал сын, а на голове – да-да, на короне прямо! – расположилась крошка-кошка Золотце, справедливо считающая, что это ее самое что ни на есть законное место. Хорошо, что так никто и не зашел, потому что, увидев в таком виде своего короля, эльфы уж точно от смеха все животы бы понадорвали. …Гэлион с Неллас уже даже не пытались отдышаться, а Саэрос всхлипывал с пола. - А… Эл… бе… рет, - только и смог проикать он. Парадоксально, но Мирэль с котенком это так и не разбудило. - Пап? – заглянул привлеченный шумом Леголас. Обстановка ныне царила столь теплая, что Трандуил просто не выдержал: совсем как тогда он подхватил Леголаса – да не важно, что вырос уже, все равно любимый родной сынок, вечное дитятко его! – и, мягко прижав к себе, так и подтащил к остальным. - Садись с нами, Листочек, мы тут про котят вспоминаем. - Котят? – не сразу понял принц. – Золотце, Огонек и Песок? - Ну да, - расплылся в улыбке Трандуил. – Помнишь, ты их в кроватку таскал? - И за стол, - не очень одобрительно дополнил Гэлион. - Еще и в ванную, аж плавать научились, - добила Неллас. Красный как рак, Леголас стукнулся лбом об стол: ну, нянюшка! Вспомнила бы еще, как он в этой самой ванной кораблики пускал! Или еще хуже, голеньким резвился… Элберет, стыд-то какой! Старшие эльфы не стали сыпать соль ему на раны, но все равно посмеивались. Ну да, принц Лихолесья мальчик стеснительный, особенно с девушками, так что тут смешного? Чаепитие продолжилось мирно и спокойно, уже без подколок, отец опять принялся что-то рассказывать, и незаметно все присутствующие почувствовали себя если не семьей, то ну очень хорошими друзьями и даже родственниками. Вроде каждый один, но никто не одинок.