***
Дорога в пиццерию заняла около двадцати минут. И во время поездки оба парня ушли в свои мысли. Юнги думал о сообщении Чонми. Он был настолько поглощен всей ситуацией, что даже не задумался о том, что оставил ее одну. Более того она стала свидетельницей той сцены у ворот. Не было ничего удивительного, что это стало для нее последней каплей. Чонми терпела его достаточно долго, он не винил ее. Но это не отменяло того факта, что чувствовал Юн себя паршиво. Даже сейчас, вместо того, чтобы поехать к ней и вымаливать прощение, альфа направлялся на работу, а со спины его обнимал омега с насыщенным запахом нарцисса. Даже встречный ветер не мог заглушить этот аромат. Чонми заслуживала лучшего, кого-то нормального, не замкнутого и отстраненного. Все дальнейшие события прошли для него как в тумане. Извинения перед владельцем, объяснения. Только когда они с Чимином вышли из пиццерии он на секунду вздохнул спокойно. Одной проблемой стало меньше. Владелец не сказал ему ни слова, он лишь спокойно кивал и сочувственно смотрел на рыжего омежку, который пытался рассказать, что случилось не вдаваясь в подробности и лишние детали своей жизни. На улице уже вечерело и воздух становился прохладнее. Он действовал на Юнги отрезвляюще, приятно обдувал лицо и трепал его волосы. Остановившись недалеко от ресторана альфа достал из кармана пачку сигарет и закурил. - Эмм. Могу я спросить?- прозвучал нерешительный голос Чимина. Юнги на секунду забыл, что омега все еще рядом. - Валяй. - Чонми это твоя омега? Юнги посмотрел на Чимина и нахмурился, не понимая с чего тот внезапно задал такой вопрос и от куда вообще узнал это имя. В другой день, в другой ситуации он наверняка послал бы рыжего с такими расспросами куда подальше, но не сегодня. - Да. То есть уже нет. Больше нет. Когда Юнги наконец сказал об этом вслух, накатило еще больше эмоций. Он почувствовал себя самым последним отбросом. Он должен был относиться к ней лучше. - Это из-за меня,- снова подал голос Чимин. Юнги издал смешок и сделал затяжку. Клубы дыма медленно рассеивались в вечернем воздухе. - Знаешь, не все вокруг сводиться к тебе,- раздраженно ответил альфа.- Это тебе так популярность в башку ударила? Причина нашего разрывал тебя не касается, это только моя вина. Краем глаза Юн заметил, как Чимин раздраженно закатил глаза на его слова. - Мы закончили,- продолжил альфа,- так что надеюсь больше мы с тобой не пересечемся. И не дав омеге ничего сказать, Юнги развернулся и ушел дальше по улице.***
Неделю спустя Юнги медленно плелса по улице, накинув капюшон джинсовой куртки. Был уже поздний вечер и на улицах было не многолюдно. Ему нравилось это время суток. Никакой суеты. Пройдя пару улиц он остановился перед зданием с неоновой вывеской «Бессоница». Это был ночной клуб, который хорошо ему знаком. Недолго думая Юнги вошел внутрь. Это место было известно своими живыми выступлениями. Рок группы, танцоры, рэперы. Здесь выступали самые разные люди. Юнги сразу двинулся к барной стойке пробираясь сквозь толпу энергично прыгающую под звуки гитары и барабанов. Сегодня выступала группа ребят которых Юнги прежде не видел. - Меня сейчас зрение обманывает?- за барной стойкой его встретил знакомый голос. - Хоби, налей чего по крепче,- Юн сел на один из свободных стульев и снял капюшон. - Черт возьми! Мин мать его Юнги!- бармен растянул губы в радостной улыбке.- Я думал что больше не увижу тебя тут. После вашей с Джуном ссоры. - Ну как видишь,- альфа развел руками,- когда деньги нужды не до старых ссор. - То есть,- Хоби на секунду запнулся,- не говори мне, что ты хочешь вернуться? На сцену? Юнги пожал плечами наблюдая как бармен наливает ему в бокал виски. Он только сейчас понял насколько соскучился по этому месту и в особенности по атмосфере. Альфа окинул бармена взглядом. - Ты ничуть не изменился,- заметил он. Хоби в ответ весело улыбнулся. Он был из тех людей, что всегда заряжают окружающих. Громкий, энергичный можно даже сказать гиперэнергичный. - Вообще-то я покрасился. Думаю каштоновый мне больше подходит чем мой натуральный,- ответил бармен ставя перед Юнги стакан. - Я особо разницы не чувствую,- ответил Юн, с ухмылкой наблюдая как Хоби закатывает глаза.- Ну так что, есть окно на ближайшее время? - Сейчас много выступлений,- Хоби немного задумался, пока возле него сновали другие бармены разливая напитки. Юн раньше не видел их здесь. - В конце недели в пятницу есть место. Ты с новым треком? Юнги утвердительно кивнул отпивая виски. - Кстати останься сегодня до закрытия. У нас много новых ребят. Тебе должно понравится, в особенности танцор. - Танцор? Я не разбираюсь в этом, - равнодушно ответил альфа. - Ну этот парень не только танцует, он иногда и поет,- Хоби продолжил разливать напитки другим посетителям,- голос у него прямо таки ангельский, но когда он танцует это крышу сносит. Юнги взъерошил волосы и обернулся на сцену. Песня закончилась и группа освобождала сцену. Он почувствовал себя немного странно. Этот клуб казался одновременно и родными и чужим. Слишком много новых людей, даже барменов новых набрали. - Сейчас как раз выход того омеги!- сказал Хоби и умчался куда-то в дальнюю часть стойки. Как только со сцены убрали все инструменты стало совсем тихо. Световик переключил освещение и на сцене остался один прожектор в самом центре. Начиналось новое выступление. Парень медленно вышел на сцену. Лицо скрывала белая маска, контрастируя с копной ярко рыжих волос. Зал наполнился запахом..нарцисса. - Блять, да вы шутите,- пробормотал Юнги. Заиграла музыка и атмосфера переменилась. Все затихли в ожидании. Первые движения были плавными, текучими, следуя темпу мелодии. Каждый шаг ощущался невесомым, как будто парень парил по сцене не касаясь ее. Черная одежда подчеркивала каждое движение, каждый изгиб тела. Музыка начала меняться, спокойный и умиротверенный мотив сменился тревожным и рваным, как и движения. Это было красиво и печально. Резкие движения сменялись плавными и наоборот. Танец словно передавал историю. Трагедию. Движения ускорялись пока музыка не стихла, затем снова заиграла но едва слышно, всего несколько нот, во время которых танец и закончился. Закончилась трагедия. Некоторое время все завороженно смотрели на танцора, стоящего на коленях на сцене в последнем своем движении. Раздавались только звуки его тяжелого дыхания, а затем толпа взорвалась громкими аплодисментами.