SOS

Быть новичком в школе маленького городка, значит всё время находиться в центре внимания. Клаус постоянно чувствовал на себе взгляды, так как его сверстники быстро окрестили его ''беспокойным одиночкой'' из-за его кожаных ожерелий и неспособности заботиться об элементарных правилах приличия. Большинство студентов списали его со счетов, предоставив самому себе. И честно говоря, Клауса это полностью устраивало. За исключением того, что Кэролайн Форбс игнорировала его, и он ненавидел это. Он довольно хорошо поработал над тем, чтобы испортить их первую встречу. Подразумевать, что чирлидерши поверхностны и глупы, было не самым мудрым шагом, чтобы заинтересовать чирлидершу, но Клауса это нисколько не остановило. Во всяком случае, его ещё больше заинтриговала девушка, которая упорно использовала азбуку Морзе для передачи секретных сообщений во время уроков. Клаус был в восторге на их следующем уроке истории, когда она продолжала записывать заметки для своей подруги Бонни, и он послушно записал код, используя таблицу Хенрика. К несчастью для него, Кэролайн повысила ставки в их маленькой игре; все послания, которые ему удавалось подслушать были полнейшим бредом. Хитрая блондинка умудрялась зашифровать один шифр в другом. Каждое утро он добросовестно записывал закодированное сообщение только для того, чтобы провести остаток дня, разгадывая эту головоломку. В основном это были подстановочные шифры, но правила менялись каждый день. Это требовало сосредоточенности, но Клаус каждый раз справлялся. Его даже не тема скрытых разговоров, речь шла о том, чтобы доказать Кэролайн, что он может идти в ногу — что он был готов работать над этим. К концу дня он подкидывал расшифрованные сообщения в её шкафчик, часто с рисунком на другой стороне листка. Однажды это была её татуировка. Птичка на её запястье была тусклой, но очень подходила ей. Чирлидерский помпон, который выпал из её сумки рядом с его партой. Её раздражённый хмурый взгляд, когда она проходила мимо него в классе. Клаус не мог остановиться, всё в ней притягивало его. Он поймал себя на том, что жалеет, что у него не было с ней ничего, кроме урока истории, хотя бы для того, чтобы поговорить с ней, чтобы оправдать то ужасное первое впечатление. Однако, когда у него наконец появился этот шанс, Клаус пожалел, что он просто не прошёл мимо него. — Клаус? Он в ужасе поднял глаза: знакомый голос раздался в самое неподходящее время, когда он сидел в участке шерифа и ждал, когда его заберёт мать: — Уходи, Кэролайн, — сказал он, пряча лицо от её беспокойства. — Что случилось? — спросила она, придвигаясь, чтобы сесть рядом с ним. Она забеспокоилась, когда он отказался даже взглянуть в её сторону. — У тебя неприятности? Когда он ничего не сказал, она попыталась поднять ему настроение: — У меня есть связи с шерифом, я могла бы помочь. Ему очень не повезло, что упомянутый шериф оказался матерью его возлюбленной, тем более что именно она забрала его, когда он спал у водопада. По-видимому, бродяжничество несовершеннолетних не приветствовалось, и синяки на его лице также не вызывали у правоохранительных органов особой симпатии. — Серьёзно, Клаус, — простонала Кэролайн, притягивая его подбородок к себе. Она ахнула, когда увидела синяк под его глазом и посиневшую челюсть. — Что случилось? — Я не хочу говорить об этом, — пробормотал он, стряхивая её с себя. — Оставь меня в покое. Она сидела тихо, сложив руки на коленях. Клаус удивился, почему она просто не ушла, и уже собирался закричать, когда она прищурилась: — Я сохранила твои рисунки, — сказала она, удивив его. — Я знаю, что веду себя так, будто мне всё равно, и что ты самая большая заноза в моей заднице. Но мне не всё равно. Мне нравится, как ты меня рисуешь, и мне нравится, что ты работаешь как проклятый, чтобы выяснить, что Бонни думает о новой стрижке Джереми. — Кэролайн уставилась на свои колени, всё в её позе кричало о дискомфорте сложившейся ситуации. — Если кто-то причиняет тебе боль, я хочу знать. Я хочу помочь остановить это. — Твоя мать думает, что я ввязывался в драки, убегал из дома, — сердито сказал он, пиная ногой в пустоту. — Потому что она не знает, почему бег может заставить тебя чувствовать себя свободным, — загадочно ответила Кэролайн, всё ещё не встречаясь с ним взглядом. — Я всё время убегаю из дома, я просто возвращаюсь до того, как она поймёт, что я ушла. Не то чтобы её это волновало. Для того, кто не хотел драмы или связей с этим районом, Клаус чувствовал себя очень защищенным из-за Кэролайн и той уязвимости, которую она ему демонстрировала: — По крайней мере, это не она заставляет тебя бежать, — тихо ответил он, слегка вздрогнув, когда рука Кэролайн скользнула в его руку. У него не было желания говорить о Майкле или синяков на его лице, но Клаус чувствовал себя спокойно, зная, что Кэролайн не нуждается в объяснениях. Она прекрасно могла читать его шифры. Быть другом Кэролайн Форбс было на удивление легко. Она без особых усилий вплела его в свою социальную группу, приглашая на игру, в Гриль или на вечеринки. Бонни впустила его в их клуб азбуки Морзе, рассмеявшись, когда поймала, что он с тоской смотрит вслед их общему другу. — Знаешь, ты ей нравишься, — сказала ему Бонни у костра, кивая туда, где Кэролайн сражалась с бочонком. — Вся эта история с «нет времени для мальчиков» полностью вылетела в окно с тех пор, как ты переехал сюда. — Может быть, — сказал Клаус, улыбаясь в свою красную чашку Соло. Однако он был доволен тем, что оставил все как есть, помахав рукой, когда Кэролайн послала в его сторону раздраженное выражение, поскольку кран отказался дать ей еще пива. Он засмеялся, подходя к ней, чтобы протянуть руку. Подвыпившая Кэролайн наклонилась к нему, небрежно поцеловав в щёку в знак благодарности, когда ему удалось открыть бочонок. В ту ночь Клаус чувствовал себя героем. Он был очень хорошо знаком с политикой Кэролайн «без парней», результатом плохих решений с ужасным прошлым парней. Зная, что лучше не испытывать её, он довольствовался тем, что был просто другом. В большинстве случаев они пытались приготовить ужин у неё дома, пока её мама была на работе. Клаус искренне беспокоился, что она может сжечь дом дотла, если останется без какого-либо присмотра. — Ты… сожгла воду? — Заткнись и просто исправь это. Смеясь, Клаус снял кипящую кастрюлю с конфорки, и чем дольше она оставалась на огне, тем больше оставалось неприятного осадка: — Кастрюля, вероятно, не была чистой, — озвучил он свои мысли, возвращаясь к помидорам, которые он нарезал для соуса. — Я обвиняю тебя в этом, — обвинила Кэролайн. Она осушила кастрюлю в раковине, наполнив ее холодной водой, чтобы она могла идеально вымыть ее. — Ты явно поскупился на мытье посуды прошлой ночью. — Как скажешь, любовь моя, — усмехнулся он. Она была подозрительно тихой, и Клаус, повернувшись, обнаружил, что она наблюдает за ним: — Что? — Ты назвал меня своей любовью. Он нервно ухмыльнулся, пожимая плечами: — Я британец, — без энтузиазма объяснил он. Кивнув, она улыбнулась слишком широко, чтобы быть искренней: — Хорошо, — вздохнула она, поворачиваясь обратно к раковине. Клаус понял, что она разочарована; как идиот, он только что упустил возможность проявить себя для неё как нечто большее, чем просто друг: — Кэролайн… — Всё в порядке, Клаус, правда, — настаивала она. Взяв её за запястье, он притянул её к себе лицом, хотя она избегала его взгляда: — Кэролайн, — сказал он, нуждаясь в ясности в своем общении. — Ты мне нравилась с тех пор, как ты была просто чирлидершей, использующей азбуку Морзе для передачи своих секретов в классе. — Ты тот ботаник, который это понял, — упрямо пробормотала она. Он засмеялся, перекидывая её волосы через плечо. Его пальцы задержались на её шее, мягкое прикосновение, наконец, заставило её поднять глаза на него: — Ты та, кто яростно отрицала романтические развлечения в выпускном классе, — отметил он, с удовольствием увидев, как её взгляд упал на его губы. — Ты изменила своё мнение? Кэролайн прикусила губу, словно пытаясь скрыть улыбку. Опершись рукой на стойку позади себя, она ногтём выстучала простое сообщение. ДА Клаусу даже не нужна была подсказка Хенрика, чтобы разобрать это. Ухмыляясь, он обхватил её лицо ладонями и притянул к себе. Он никогда не чувствовал себя в Мистик Фоллс как дома, как тогда, когда целовал Кэролайн Форбс.