A Court of Light and Melody

Двухчасовой полет до назначенных координат прошел почти в полном молчании. Изредка Гвин заводила разговор и Азриэль отвечал — вежливо, но кратко. Он относился к ней с тем осторожным обаянием, той самой воспитанной осторожностью, с которой он обращался почти ко всем. Это было... странно. Как будто надеть туфлю не на ту ногу. Она была бы благодарна за такое поведение под внимательными взглядами Морриган, но сейчас они были одни. И ей это не нравилось. В конце концов Азриэль высадил их на крошечной полянке, расположенной посреди леса Весеннего двора. С неба, вдалеке, Гвин могла различить границу между Притианом и Землями людей. Еще дальше виднелись крошечные точки деревень Весеннего двора. Кто бы мог подумать, насколько широк мир на самом деле? Даже после изучения карт и книг это было трудно постичь. Наверное, потому, что она уже более двух лет не выходила за пределы библиотеки и Дома Ветра... Когда Азриэль опустил ее на траву, Гвин замерла, словно земля под ней могла сдвинуться с места. Азриэль озадаченно нахмурился. — Это самое далекое от дома место, где я когда-либо была, — слабо сказала она. — От библиотеки, от Велариса, от Сангравы. Улыбка Поющего с Тенями была застенчивой, но в его глазах читалось грустное понимание. Как будто он был знаком с подобными чувствами. — Это... потрясает, не так ли? — Он оглядел высокие деревья. — Осознавать, сколь многое существует за пределами твоего собственного мира. Гвин кивнула. — Особенно, когда всем твоим миром более двух лет была библиотека. Ты даже не представляешь. — Ты удивишься, — пробормотал Азриэль, глядя себе под ноги. — На самом деле нет способа примириться с этим. Нужно время. — Ты говоришь так, будто у тебя есть опыт. Он сглотнул, скорчив гримасу. Гвин не могла не заметить затравленное выражение в его глазах. Она только открыла рот, чтобы спросить, но Азриэль прервал ее, указав головой на возвышающуюся над линией деревьев скалу. — Я полагаю, что мы должны остановиться в пещере, расположенной прямо там. Значит, он не был готов к разговору. В этом не было ничего такого, но Гвин была готова признаться, что ей очень любопытно. Особенно вспомнив, что его особые дары могли проявиться в одиночестве... В другой раз. — Ты бывал здесь раньше? — спросила она, следуя за ним, когда он направился к деревьям. — Нет, мои тени разведали. — Что? Когда? Он бесстрастно пожал плечами. — Пока мы разговаривали. Гвин продолжила путь по неровной земле. — И часто они действуют по собственной инициативе? — У них есть свои привычки. Которым их научил я. — Как разведка, например? Поющий с Тенями кивнул. — Разведка, распознавание правды и лжи, предупреждение об опасности и создание щита для меня. — Они прорвались сквозь линию деревьев и оказались перед склоном скалы и входом в пещеру. — Нам следует разбить лагерь. Завтра мы сможем начать поиски тайников с оружием или каких-либо следов нападавших. Гвин отметила, как отстраненно прозвучал его голос, в то время как ее кровь закипела при упоминании о людях, которые едва не убили его. Азриэль оглянулся на нее через плечо, когда они вошли в устье пещеры, его губы изогнулись в забавной улыбке. — Интересно, тебя сейчас меньше тревожит жажда мести, когда ты знаешь, что это связь мэйтов, а не потенциальная кровь Поющей со Светом? Гвин не смогла удержаться от кривой ухмылки, которая появилась на ее лице. — Да, я могу быть немного более спокойна по поводу источника моих бурных желаний. Хотя я не уверена, что это очень "жреческий" образ мышления. — Что ж, — сказал Азриэль, опуская свой рюкзак на пол пещеры, — возможно, ты занимаешься не тем делом. — Возможно. Она уже думала об этом раньше. Она жила в храме Сангравы, потому что там ее воспитали. Сейчас она была жрицей, потому что это было спокойная гавань, удобная для ее обстоятельств. Но кроме чтения и пения... Гвин не слишком нравилась эта работа. Ей не нравилось, когда Меррилл ругала ее. Иногда тишина библиотеки казалась ей удушающей, особенно в сравнении со смехом и шутками во время ее общения с Нестой, Эмери, Кассианом и Азриэлем. И хотя поглощение книги за книгой и заполнение головы фактами и историей приносило удовлетворение, она жаждала острых ощущений от тренировок. Чувства достижения цели и триумфа, которые она получала, осваивая новый навык. Но обо всем по порядку. Сейчас ей нужно выполнить задание. Кроме того, возможно, когда-нибудь она почувствует себя достойной Призывающего камня и научится любить библиотеку так же сильно, как тренировки и пение. Азриэль и Гвин уложили рюкзаки, разложили припасы и разделили обед из фруктов и хлеба... в полном молчании. — Ты в порядке? — наконец спросила Гвин. Тени на плечах Азриэля потянулись к его шее, но мужчина лишь пожал плечами. — С чего бы мне не быть в порядке? — Не знаю. Поэтому я и спрашиваю? Азриэль ленивым движением руки выбросил сердцевину яблока из пещеры. — Я в порядке. Давай поработаем над твоими способностями управляться с кинжалом. — Он заставил себя встать. — Это поможет скоротать время. Гвин не понимала, почему они не могут скоротать время просто разговаривая — обычно так оно пролетало незаметно. Но, возможно, тренировка будет лучшим решением. Это займет ее мысли. Она не будет представлять его обнаженную кожу на своей... — Я не собираюсь бить тебя коленом в пах! — запротестовала Гвин. Азриэль выгнул бровь, лезвия их кинжалов все еще были прижаты к горлу Гвин. — Тогда ты умрешь. — А тебе не будет больно? — Я справлюсь. Гвин поджала губы, ее руки начали болеть от того, что она удерживала Азриэля. — Нет, я не собираюсь повреждать такой ценный груз. Азриэль фыркнул, и она обрадовалась, увидев в его глазах искорки жизни. — Значит, нервничаешь? Что ж, это точно вызов. Она подставила колено и ударила его между ног. Азриэль попятился назад, хватаясь за живот, убирая клинок от ее горла. Гвин ударила его в грудь той же ногой, и Поющий с Тенями рухнул на спину. В следующую секунду она уже сидела на нем, прижав крылья коленями, блокируя его руки и приставив свой кинжал к его горлу. — Молодец, — прохрипел он. Гвин выдохнула и слезла с него. Она попыталась повернуть кинжал и вложить его в ножны, как это неоднократно делал Азриэль, но он выпал из ее руки и упал в грязь с громким стуком. Азриэль подавил смех и поднялся на ноги. — Ты была очень впечатляющей до этого момента. — Ну, тогда ты можешь научить меня всем своим причудливым трюкам. — Причудливым трюкам ты научишься после того, как постигнешь основы, — назидательно сказал Поющий с Тенями. — И мне жаль это говорить, но твой талант владения кинжалом — в лучшем случае — посредственный. Гвин вздрогнула, заставив Азриэля засмеяться. Почему это ее удивляло, она не знала. Азриэль никогда не ходил вокруг да около... а она все еще училась владеть кинжалом. Гвин лучше удавались меч или посох. За последние несколько недель она даже улучшила свои навыки стрельбы из лука. Но кинжал все еще ей не поддавался. Он предполагал ближний бой, что ей не нравилось. — У тебя большие перспективы. У тебя подходящее тело для кинжала. Достаточно силы и гибкости. И правильное мышление. Ты смело и быстро двигаешься, — продолжал Азриэль. — Нам просто нужно поработать над твоей координацией. За последние несколько часов тон Поющего с Тенями не сильно изменился. Он по-прежнему казался немного отстраненным. От внимания Гвин не ускользнуло и то, что тени вели себя с ним особенно ласково. Словно утешая. Гвин не была уверена, стоит ли ей допытывать его. Интуиция подсказывала ей, что можно и надавить, но другая часть ее души говорила: "Не сейчас". — Начинает холодать, — сказал Азриэль, глядя на медленно тускнеющее небо над головой. — Я собираюсь провести быструю зачистку, а ты, если хочешь, начинай обустраивать лагерь на ночь. — Слабая улыбка. — Ужин в моей сумке. Мы должны съесть его сегодня, пока он не испортился. Гвин кивнула, и Азриэль взмыл в небо. В пещере Гвин расстелила циновки и несколько минут размышляла о том, как близко их расположить. Бок о бок? Головой к голове? На противоположных сторонах пещеры? В конце концов она решила развести между ними небольшой костер. Таким образом, они смогут видеть лица друг друга лежа на боку, но огонь будет разделять их тела. Обычно она разводила костер ближе к выходу из пещеры, но это был маленький, скудный костерок, предназначенный только для того, чтобы обеспечить общее тепло. Гвин полезла в сумку Азриэля, чтобы достать упомянутый им ужин. Она достала коричневый бумажный сверток и развернула его. Внутри лежали два бутерброда — явно не подходящая для задания еда. Начинка из сыра, зелени и мяса. Все то, что портится за несколько дней. Непрактично для миссии. Но он все равно взял их. Несомненно, для нее. Жрица задавалась вопросом, сколько людей знает об этой стороне Азриэля. Ей думалось, что его семья видела его задумчивую сторону, ту, которая была доброй, внимательной и более забавной, чем он сам о себе представлял. Но знали ли они, каким романтиком он был? Эти маленькие жесты. Время, которое он всегда готов ей уделить, секретные бутерброды и милые улыбки. Знала ли Морриган? А Элейн? В ее животе образовался узел. Почему он до сих пор ничего не сказал про Морриган? Почему не рассказал об их отношениях? Гвин в глубине души знала, что Азриэль не испытывает чувств к Морриган... но почему тогда он так стыдится признаться в своей прошлой привязанности к ней? Гвин, вы знакомы восемь месяцев. Официально вы вступили в отношения только месяц назад. Да и то тайно. У него еще достаточно времени, чтобы открыть тебе свои секреты. — Но я поделилась с ним всем, — пробормотала Гвин, подбрасывая в огонь немного хвороста. Ты — Гвин. Он — Азриэль. Он расскажет тебе, когда будет готов. — Может, он мне не доверяет... Он сказал, что будет ждать тебя. Подожди и ты. — Ты развела костер. Гвин подняла глаза от маленького костерка и увидела Азриэля, застывшего у входа в пещеру, его темные волосы взъерошил ветер. — Да, — сказала она, стараясь звучить непринужденно. — Ты же сам сказал. Стало холодно. Тени кружились вокруг его шеи и рук. Он открыл и закрыл рот, и Гвин видела, как все, что он хочет сказать, замирает на его губах. Вместо этого он раздраженно кивнул и перешел к своей подстилке, сел, вытянув длинные ноги. — Спасибо, что взял бутерброды, — тихо сказала Гвин, протягивая ему один. Азриэль усмехнулся. — Завтрак тебя ничему не научил? Гвин вытаращилась на него. — Это не может считаться! — Она с недоверием посмотрела на бутерброд. — Ты принес бутерброды! То, что я передаю тебе что-то, не считается за то, что я тебе это подаю! Все еще ухмыляясь, Поющий с Тенями указал на пол пещеры рядом с собой. Глаза Гвин зацепились за покрытую шрамами плоть его руки. Следы ожогов. Откуда у него эти шрамы? Относятся ли они к тем словам, которые остались невысказанными, когда он увидел разведенный ею костер? Прежде чем он успел заметить ее опасения, Гвин положила еду на пол. — Я не уверен, что считается, а что нет, — признался Азриэль. — Но я не хочу рисковать. Он поднял бутерброд, и Гвин заметила, что все это время он избегал смотреть на пламя. Гвин наклонила голову. — Да, думаю, нам не хочется предоставить Рисанду и Фейре отчет, в котором говорилось бы, что мы трахались все задание. Азриэль поперхнулся едой, и Гвин рассмеялась в ответ. У него заслезились глаза, когда он подавился откушенным куском. Гвин почувствовала странное удовлетворение от его реакции и зажмурилась. Честно говоря, ей всегда нравилось заставлять его нервничать. Остаток ужина прошел в молчании. Гвин время от времени пыталась завязать разговор, но Азриэль отвечал лишь кивками и ничего не значащими фразами. К тому времени, как они закончили есть, его удушающее молчание стало слишком тягостным для жрицы. В животе у нее завязался узел, а в груди заклокотало. Да, он сказал, что будет ждать ее. Да, она тоже должна ждать его. Но дело было не в ожидании. Речь шла о честности. — Ты собираешься рассказать мне, что случилось? — спросила она, опираясь на руки. Азриэль проглотил последний кусок бутерброда. — Почему ты думаешь, что что-то случилось? Жрица бросила на него взгляд. — Называй это интуицией, Поющий с Тенями. Разве это имеет значение? Я знаю, что что-то не так. Он замолчал на мгновение, и Гвин увидела, как тени обвились вокруг его ушей, а затем сползли вниз и уселись ему на плечи. Может, ей показалось, но жрица могла поклясться, что он поморщился. Азриэль подтянул ноги, опершись локтями на колени. — Есть ли шанс, что ты оставишь это? — пробормотал он, глядя на залитый лунным светом лес. Гвин приподнялась, чтобы скрестить ноги. — Мы вместе выполняем задание, Поющий с Тенями. Мне, как твоему напарнику, ясно, что твои мысли где-то в другом месте. Если я хочу чувствовать себя в безопасности и понимать, что ты меня прикроешь, мне нужно знать, что происходит в твоей прекрасной голове. — Тяжеловато, но сойдет. Она слегка приподняла подбородок. — К счастью для нас обоих, наше партнерство всегда заключалось в честности и готовности выслушать. Поэтому я предлагаю тебе освободиться от всего, что тебя тяготит, чтобы мы могли приступить к нашей миссии. Поющий с Тенями кивнул и замолчал на мгновение. Его жесткий взгляд смягчился, и он заговорил, не отрываясь от леса. — Я понимаю, почему ты хочешь сохранить нашу связь в тайне. Многое давит, когда речь идет о чем-то настолько... желанном. А завышенные ожидания, как я думаю, могут негативно повлиять на развитие отношений. — Ты прав, — сказала Гвин, продолжая смотреть на него, хотя он не спешил встречаться с ней взглядом. — И я благодарна тебе за терпение. Азриэль задумчиво улыбнулся. — Я ждал пятьсот лет. Что для меня еще немного ожидания? — Так в чем проблема, Поющий с Тенями? Что тебя гложет? — Как я уже сказал, я могу понять твое нежелание объявлять о том, что мы — мэйты. Это не... не ранит меня. — Он глубоко вдохнул. — Но твой страх того, что Морриган или кто-то еще, если на то пошло, узнает о нашей связи. Он... беспокоит меня. Гвин почувствовала себя так, словно ее ударили в живот. — Азриэль... Наконец он посмотрел на нее, его ореховые глаза были по-прежнему нежными. — Я прекрасно понимаю, что у нас нет никаких установленных отношений. Я понимаю, что мы все еще, грубо говоря, пробуем воду. — Он пожал плечами в притворной беззаботности. — И хотя мне более чем комфортно жить в этой неопределенности... Мне грустно от того, что тебе будет неприятно, если кто-то узнает о твоем интересе ко мне. — Азриэль помрачнел. — Мы никогда не обсуждали это, но я... надеялся, что со временем буду ухаживать за тобой. Сейчас я понимаю, что отношения со Шпионом Ночного Двора за рамками связи мэйтов могут быть чем-то... постыдным. — П-постыдным? — Гвин заикалась, совершенно растерявшись. Азриэль кивнул. — После всего того, что я сделал. Того, чем я известен. Я понимаю, что тебе трудно признаться в своем интересе к кому-то вроде меня. И ты не захочешь принимать ухаживания от такого чудовища, если только они не обусловлены такой легендарной и нерушимой вещью, как связь мэйтов. Она прижала руку к основанию горла. — Ты думаешь, я стыжусь своих чувств к тебе? Думаешь, мне стыдно, что они появились до того, как я узнала о существовании связи мэйтов? — И я все понимаю, — он махнул рукой. — Как я уже сказал, это опечалило меня. Но я не расстроен. Гвин несколько раз моргнула, пытаясь найти слова, чтобы сказать ему, как он ошибается. Но они не приходили. Поэтому вместо этого она сказала: — Азриэль, мне плевать на то, что люди думают о тебе или о том, что ты сделал, — промолвила Гвин. — Мне все равно, узнают ли люди, что ты понравился мне до или после того, как я узнала о какой-то дурацкой связи мэйтов. Я вовсе не из-за этого боюсь быть с тобой открыто! Выражение лица Азриэля оставалось настороженным. — Гвин. Это было бы понятно. Моя репутация... — Это к тебе вообще никак не относится, Азриэль. Дело во мне. — Как... как это понимать? Настала очередь Гвин насторожиться. Ее высокая и уверенная осанка пошатнулась, и она прижала колени к груди. Боги, она никогда и никому не признавалась в том, о чем сейчас собиралась сказать вслух. Это было... признанием того, как сильно она разбита. Но Азриэлю это было необходимо. Ему нужно понять, что она не стыдится его. Поэтому она скажет ему. — После того, что я пережила, после того, что... что со мной сделали в Сангравахе, — начала Гвин, ее голос был мягким, — я все еще нахожусь в путешествии по возвращению моей... моей сексуальности. Я никогда не думала, что мне может быть приятно, если мужчина увидит меня в таком свете. Но ты доказал, что с тобой я в безопасности, и я хочу тебя. Я хочу тебя таким. Мне нравится, что ты видишь меня такой. Азриэль слушал ее со всем вниманием, но ничего не сказал. — Но если у меня появятся отношения с кем-то, если люди увидят, что я общаюсь с кем-то в романтическом ключе... Я знаю, что они начнут судачить. Некоторые предположения будут безобидными, например, что я была околдована красотой Поющего с Тенями и мне стоит больше заботиться о его темном прошлом, — сказала она и многозначительно улыбнулась. Гвин сглотнула, готовясь к сложному моменту. — Но есть и другие предположения, которые не так безобидны, которые заставляют меня беспокоиться. Предположения о... о... — ее голос надломился, и Азриэль придвинулся чуть ближе, но Гвин продолжила. — О том, что бедная жрица, над которой надругались люди Хайберна, наконец-то снова оказалась с кем-то в постели. Она не была уверена, когда это началось, но по ее щеке скатилась горячая слеза. Поющий с Тенями протянул к ней руку, предлагая свое прикосновение. Всегда предлагал и никогда не брал. Гвин уткнулась лицом в его покрытую шрамами ладонь. — Я не готова к тому, что незнакомцы, люди, которые едва знают меня, начнут думать обо мне так. Думать обо мне в сексуальном плане... Представлять, как я снова получаю удовольствие. Ты... ты понимаешь? — прохрипела она. Азриэль кивнул, нахмурившись. — Я даже не подумал. Прости меня. — Нечего прощать, — сказала Гвин, задыхаясь. Котел, она плакала сейчас, и не потому, что ей было грустно или страшно. А потому, что ей стало легче. Каким-то образом, произнеся свои страхи вслух, озвучив их Азриэлю, она освободилась. — Я действительно в порядке. Просто немного тяжело признаваться в том, в чем никогда не признавалась даже себе. — Гвин, — сказал Азриэль, его голос был тихим, а глаза полными сожаления. — Мне жаль, что я не пришел к тебе вовремя. Она знала, что он имел в виду. Она знала, что он имел в виду Санграву. Но Гвин уже давно смирилась с тем, что произошло. Прошлое не изменить. И жрица могла честно сказать, что ни разу не думала: "А что, если бы меня спасли на несколько мгновений раньше?". Эта вина только на Хайберне. — Я не подведу тебя. Никогда больше, — прошептал он. — Я клянусь. Поющий с Тенями наклонил голову, прижимаясь губами к вытекающим слезам и целуя каждую из них с такой мучительной нежностью, что она чуть не потеряла сознание. Вместо этого она глубоко вздохнула и прижалась губами к его ладони. — Не нужно извинений и обещаний, Поющий с Тенями. Я прошла долгий путь, но мне еще предстоит исцеление, и я не знаю, как его завершить. У меня такое чувство, что это будет похоже на быстрое срывание повязки. — Гвин слабо улыбнулась. — Но если ты переживаешь по этому поводу, то знай, что мне нравится, что люди боятся моего мэйта, — подмигнула она. Пальцы Азриэля накрыли руку, которую Гвин положила на каменный пол. — Тебе не обязательно шутить. Можно и погрустить, Певчая Птичка. — Я знаю, я просто... подожди, как ты меня назвал? — Прозвище. — Ты дал мне прозвище? — сказала она со смехом. — Тебе оно не нравится, — заявил Азриэль, в его глазах плясало веселье. — Я вот "Поющего с Тенями" не выбирал. Так что, боюсь, у тебя тоже нет права выбора. Горькая пустота, которую она ощущала, улетучилась. Она вернется, как и всегда, но пока что здесь снова было тепло. Был свет. К этому времени она уже поняла, что когда наступает облегчение, лучше всего схватить его и держать рядом. Чтобы двигаться дальше. — Певчая Птичка, — повторила она. — Неплохо. Потому что я пою? В его ответной улыбке была какая-то тайна. — Среди прочих причин. — О, загадочно. Рассказывай, — усмехнулась Гвин, вытирая нос тыльной стороной ладони. Азриэль с ворчанием откинулся на свою циновку. — Возможно, в другой раз. — Ты серьезно? — Я всегда серьезен. — Его глаза были закрыты. — Я очень серьезный мужчина. Губы Гвин дернулись, когда она легла на бок. — Ты очень серьезная задница. Азриэль издал смешок. — Мы начнем поиски любых следов людей завтра. Увидимся утром, Певчая Птичка.