A Court of Light and Melody

Гвин толкнула дверь в покои Азриэля и проскользнула внутрь. Одетый в одни брюки Поющий с Тенями лежал на кровати, опираясь на локти, и сканировал глазами разложенную перед ним большую карту. Гвин закрыла за собой дверь, и тени Азриэля заволновались, указывая в ее сторону. Азриэль поднял голову, и как только их взгляды встретились, на его губах расплылась кривая улыбка. — Вот это сюрприз, — сказал Азриэль, отодвигая карту и приподнимаясь, чтобы сесть на край кровати. — Первым делом завтра утром Кассиан проводит брифинг. Разве ты не должна отдыхать? Гвин ничего не ответила, только пересекла спальню на дрожащих ногах. Она молилась, чтобы Азриэль ничего не заметил, но, конечно, его тени закрутились вокруг ушей, сообщая о ее нервозности. В его глазах мелькнуло беспокойство. — Гвин, — произнес он мягким голосом. Ее взгляд упал на четко очерченные мышцы его груди и живота, затем на его сильные предплечья. Гвин подняла руки по обе стороны от Поющего с Тенями и провела пальцами по его плечам сквозь клубы теней, ощущая каждый изгиб, и дошла до запястий. Затем она взяла его руки и слегка наклонила голову. В ушах стоял грохот, сердце колотилось о ребра, но она заставила себя заговорить. — Азриэль, — сказала Гвин. Затем медленно, как только могла, она положила его руки себе на бедра. Глаза Поющего с Тенями расширились, и он снова произнес. — Гвин... Она закрыла глаза, набираясь храбрости. — Я хочу продолжить с того места, где мы остановились у того дерева, Поющий с Тенями. — От ощущения его длинных пальцев, вдавливающихся в кожу, в ее нутре разлилось тепло. Гвин выдохнула с дрожью. — Пожалуйста. Он молчал, и эта тишина заставила Гвин открыть глаза. Чтобы увидеть, есть ли на его лице ответ. Они оба хотели этого. Почему он должен был сказать "нет"? Но выражение его лица ничего не выдавало. Выражение его лица было тщательно скрыто за маской спокойствия, пока он пристально изучал ее. Даже его голос не выдавал истинных эмоций. — Ты уверена? Гвин кивнула и выгнула спину, закрывая разделявшее их пространство так, что ее бедра оказались между его бедрами. Так, чтобы он мог легко увидеть то, что было под ее туникой. — Я же сказала тебе. Я устала ждать. Если бы она отвернулась хоть на секунду, она бы не заметила вспышку голода в его глазах. Азриэль быстро вернул свою нейтральную маску, но скользнул покрытой шрамами рукой по ее талии, по изгибу груди, а затем прикоснулся к ее щеке. Она чувствовала всю тоску, всю потребность, она ощущала это в большом пальце, который провел по ее нижней губе. Она прильнула к нему, поцеловав край его ладони. В его груди раздался рык, и Гвин почувствовала, что вся ее сдержанность исчезла. Оставшиеся цепи, сковывавшие ее, натянулись, а затем лопнули по одному звену. Она почувствовала это. Именно то, что описывал Азриэль. Земля как будто разверзлась под ее ногами. Мир расплывался, и Азриэль был единственным, что она могла видеть. Ее кровь запела, сердце заколотилось, и она увидела ее. Ту нить, про которую он говорил. Только это была не нить. Азриэль ошибся. Это была лента. Мерцающая золотая лента, которая светилась все ярче и ярче. У Гвин перехватило дыхание, когда это чувство окончательно закрепилось в ее голове. Мэйт. — Гвин? Она поняла, что Азриэль произносит ее имя, возвращая ее к реальности. В его покои. Не обращая внимания на жжение в глазах, Гвин звонко рассмеялась. Выражение лица Азриэля было одновременно растерянным и обеспокоенным, но он слегка улыбался. — Ты ошибался, — сказала она, снова прижав руки к его груди. Гвин покачала головой. — Это не нить. — Она наслаждалась его ничего не понимающим взглядом. — Это лента. Азриэль напряжённо уставился на неё. Когда он открыл рот, чтобы заговорить, Гвин заткнула его поцелуем. Она знала вопрос, поэтому дала на него ответ. Она кивнула. Азриэль засмеялся и поцеловал ее. Она почувствовала его зубы на своих губах, а затем он руками обхватил ее талию и прижал ее к себе. Пальцы Гвин зарылись в его волосы, перебирая темные пряди. Крылья Азриэля подрагивали, а тени колебались и перетекали в четко выверенном ритме, который совпадал с ее вдохами и выдохами. — Гвин, — сказал Азриэль, его голос был похож на рык. — Расскажи мне о своих идеях. Гвин, не в силах сфокусировать внимание из-за густого желания, затуманившего ее разум, приподнялась, чтобы сесть на него сверху. — Каких идеях, Поющий с Тенями? — Те, о которых ты говорила мне раньше, — сказал он, проводя поцелуями по вырезу ее туники. — Которые приходят к тебе, когда ты одна. — Когда он встретился с ней глазами, она чуть не задохнулась от желания, светившегося в них. Голода. — Скажи мне, чего ты хочешь. Я дам тебе это. Затем его руки переместились на нижний край ее туники, пальцы провели по ткани. Гвин откинула голову назад в молчаливом подтверждении того, что он может снять одежду. Очень медленно он начал поднимать тунику вверх, сантиметр за сантиметром открывая молочную кожу, покрытую веснушками. Когда ему удалось стянуть ее через голову, водопад из бронзовых волос упал на ее обнаженные плечи. Гвин наблюдала за его лицом, пока он рассматривал ее тело. Она смотрела и видела именно то, что только осмеливалась себе представить. Восхищение, благоговение, желание. Азриэль тяжело сглотнул, продолжая внимательно рассматривать ее. Его глаза блуждали по ее коже не хищно, но давая ей понять, что ему нравится то, что он видит... очень сильно нравится. — Расскажи мне. Расскажи мне, что ты себе представляла, Птичка. Ободренная его восхищением и тем, как дрожали его руки на ее спине, Гвин наклонила голову и коснулась губами его уха. — Раздевайся, и, может быть, я поделюсь с тобой. Азриэль отпрянул назад, изумленно глядя на нее. Ей понравилась эта реакция, и в ее неуверенной улыбке проскользнуло веселье. Азриэль усмехнулся, его глаза сверкнули. — Тогда будь добра слезть с меня. — Заставь меня. Его ухмылка стала еще более голодной. — Как пожелаешь. — Руки на ее талии сжали ее крепче, и одним быстрым движением он переместил Гвин со своих колен на кровать, уложив ее на спину. Гвин задохнулась и, затаив дыхание, смотрела, как он стягивает с себя брюки и обнажает свою длину. Черт, только и смогла подумать она. Похоже, слухи о соотношении с размахом крыльев верны, сестренка... Гвин напряженно моргнула, выталкивая Кэтрин из своей головы и уставилась, как идиотка, на член Поющего с Тенями. Тихий смех вырвался из его груди, и когда Гвин наконец заставила себя посмотреть на него, то встретила самодовольное выражение его лица. О да, конечно, этот высокомерный придурок затащил в постель немало женщин. Ему прекрасно известно, насколько он хорош собой. Без сомнения, ему нравился этот момент... Азриэль положил руки на ее бедра и наклонился вперед. — Ты тоже выглядишь прекрасно. Она хрипло рассмеялась. Она не представляла ничего особенного по сравнению с Поющим с Тенями, но приняла его комплимент и сохранила глубоко в своем сердце. Его длинные пальцы погладили пояс ее леггинсов, краешек губ приподнялся. — Можно? Гвин ухмыльнулась. — Поторопись, если не возражаешь... Еще один рычащий смех, а затем он стянул с нее леггинсы с искусной плавностью, которая говорила о многовековом опыте в этом деле. Она не сдвинулась ни на дюйм со своего места. Черт, сколько раз он это проделывал? Это не имело значения. Он не вспомнит ни одной женщины, которая делила с ним постель после того, как она закончит с ним. Сценарии, которые проносились в ее голове... То, о чем она читала в книгах... Да, она сведет его с ума. Ей нужно только придумать, как. Гвин снова задохнулась, почувствовав, как пальцы Азриэля вцепились в пояс ее нижнего белья. Он снова поднял бровь — еще одна невысказанная просьба. Боги, одна его осторожность может стать ее погибелью. Гвин заставила себя кивнуть, и Азриэль стянул ткань с ее бедер и спустил вниз по ногам, его мозолистые пальцы царапали нежную кожу так, что у нее подгибались пальцы. Азриэлю понравился комплект ее черного белья и на краешке его губ заиграла улыбка. — После того, как мы закончим со всем этим, Птичка, я позабочусь о том, чтобы у тебя было подходящее белье для твоей прекрасной фигуры. Она чуть не рассмеялась. Ее фигура? "Прекрасная"? Это у Несты была "прекрасная фигура", с ее пышной грудью, которая так резко контрастировала с узкой талией. Тело, от которого у Кассиана текли слюни. Гвин в лучшем случае можно было назвать худощавой и пропорциональной, но она позволила Поющему с Тенями поклоняться ей. Азриэль прочел замешательство на ее лице и хищно улыбнулся. Он провел пальцем от лодыжки по дуге икры до изгиба бедер. — Эти ноги, пожалуй, самое впечатляющее зрелище, которое я когда-либо видел. — Он прошелся пальцами по ее внутренним бедрам, и накрыл ладонью лобок. Гвин вздрогнула от его прикосновения. — Иногда я ловлю себя на том, что любуюсь твоими ногами и позволяю себе увлечься, представляя, что находится между ними. — Он опустил пальцы ниже, погладив ими между ее складок. Гвин вскрикнула, приподняв бедра. Снова этот самодовольный смех — боги, она может кончить только от него. — Это был самый красивый звук, который я когда-либо слышал. — Она смотрела, как он медленно потер пальцы друг об друга, ощущая свидетельство ее все возрастающего желания. — Ты готова для меня, Гвин. Гвин кивнула, сглатывая сухость в горле. Азриэль подполз и навис над ней, удерживая себя одной рукой, а пальцами другой стал дразнить ее вход. — Не думаю, что я готов. Ее глаза встретились с его. — Твой член говорит об обратном, — хрипло сказала она. Азриэль проигнорировал ее реплику и наклонил голову, целуя основание ее шеи. Гвин резко вдохнула. — Скажи мне, что ты себе представляешь, Гвинет Бердара. Расскажи мне, о чем ты думаешь, когда прикасаешься к себе. Его пальцы нежно прошлись по пучку нервов. Они были нужны ей внутри. Гвин закрыла глаза. — Мы на тренировочном ринге. Проводим одну из наших индивидуальных тренировок. — Его пальцы проскользнули внутрь всего на дюйм. — И ты исправляешь мою стойку, стоя позади меня, прижавшись к моей спине. — Чуть глубже. — Я чувствую, как ты твердеешь у меня за спиной... и ты шепчешь мне на ухо... — Что я шепчу тебе на ухо, Гвинет? — спросил он, его лицо было так близко к ее, что она чувствовала только запах ночного тумана и кедра. — Неужели я так же красноречив, как герои в твоих развратных книжках? Гвин кивнула, не в силах вспомнить ничего конкретного. Азриэль в ее фантазиях говорил ей во сне так много разных вещей. Иногда Гвин молилась Матери о прощении за то, что она вообразила... Горячее дыхание Азриэля коснулось ее шеи. — Как насчет того, — начал он, — чтобы я прошептал: Чувствуешь ли ты, что ты делаешь со мной, Гвинет? — Он ввел пальцы наполовину, и Гвин одобрительно застонала. — Нет, не думаю, что это достаточно развратно для Гвинет Бердары, — улыбнулся Азриэль, прижимаясь к ее коже. — Как насчет: Ты нужна мне, Гвинет, сейчас же. — Еще один стон вырвался из нее в ответ на его слова, и его пальцы почти полностью вошли в нее. — Нет, я знаю, что действительно заставит Гвинет Бердару извиваться. — Затем он медленно ввел пальцы до конца. Руки Гвин сжались в кулаки, и Поющий с Тенями начал уверенно входить и выходить из нее. — Ты — моя, мэйт. Гвин выдохнула, прижавшись спиной к кровати. Он был прав. Боги, он был так прав. — Что дальше, Гвин? Наслаждаясь его пальцами, Гвин снова закрыла глаза, представляя себе эту сцену. — Ты прижимаешь меня к полу тренировочного кольца. Снимаешь с меня тренировочные кожи, отрезав ремни с помощью Правдорубца. — А потом? — А потом ты снимаешь свою одежду, потому что ты... потому что ты чувствуешь, как я готова. Как сильно я хочу тебя, — прошептала она, двигая бедрами в такт его пальцам. — И ты говоришь мне... — Я говорю тебе, — перебил он, пальцы остановились, и это привлекло ее взгляд к его глазам; он сел, — избавь меня от страданий и раздвинь свои прекрасные гребаные ноги. Она не стала медлить ни секунды и повиновалась, раскрыв перед ним бедра. И он опустил к ней свою голову. Гвин пришлось сжать костяшки пальцев, чтобы не закричать, когда язык Азриэля ловкими движениями прошелся по пучку нервов между ее ног, исследуя ее складочки, наслаждаясь ею. Гвин откинула голову на подушки, мышцы в глубине живота сжались до предела, и она выгнула бедра. Он умело чередовал посасывание, лизание и поглаживание, и она могла сказать, что он обращает внимание на каждое ее движение, толчок и хныканье. Изучая ее. Узнавая, что ей нравится. Боги. И это ее мэйт? Когда он поднял голову, у нее перехватило дыхание. Он одарил ее довольной ухмылкой. — Я ошибаюсь, или ты кончила? Гвин озадаченно покачала головой. — Да, конечно, я кончила! — прошипела она. Грудная клетка Поющего с Тенями завибрировала от низкого смеха, когда он снова склонился над ней, уперевшись в кровать мускулистым предплечьем рядом с ее головой. — Хочешь продолжить? — спросил он, и хотя его голос был хриплым от возбуждения, она знала, что если попросит его остановиться, то он это сделает. Без вопросов. К счастью для них обоих, Гвин не допускала даже мысли о том, что покинет эту комнату до того, как он заполнит ее своей длиной. Вместо ответа она запустила пальцы в его волосы и притянула его рот к своему, жадно целуя. Когда они остановились, их носы соприкасались. — Готова, Гвинет? Руки Гвин скользнули по его рукам, затылку и плечам. Затем она провела кончиками пальцев по его крыльям. Азриэль вздрогнул, прикрыв глаза. Затем на его губах появилась медленная улыбка. — Это значит да. — Азриэль положил свободную руку ей на талию, а затем, с большой осторожностью, медленно вошел в нее. У Гвин потемнело в глазах. От ощущения его внутри у Гвин перехватило дыхание. Такой длинный, твердый, плотно сидящий в ней. Ее стенки слегка сжались вокруг него. По правде говоря, у нее внутри осталось не так много места. Когда она посмотрела на Азриэля, то увидела, что его тени сгустились и превратились в клубящиеся черные облака. Его крылья подрагивали за спиной, а выражение лица было где-то между растерянностью и восторгом. Он сглотнул. — Все хорошо? — Да, — выдохнула Гвин. Азриэль поймал ее взгляд и посмотрел на свои тени, которые образовали вокруг них клубящийся циклон. Он оскалился. — Если они не будут прикрывать нас, то от твоих звуков проснется весь дом. Поверь мне. Они оба замолчали, прикрыв глаза, а потом Гвин сделала шаг вперед и произнесла слова, которые, она знала, спустят его с тормозов. — Я жду, Азриэль. В глазах Азриэля вспыхнул тот дикий голод, который он пытался скрыть ради нее. Она не нуждалась в его осторожности. По крайней мере, не сейчас. Сейчас ей нужно было, чтобы ее подожгли. Чтобы он воспламенил ее. Чтобы она горела, горела и сгорела до самого фитиля, пока от нее не останутся лишь тлеющие угли. Азриэль двигал бедрами, медленно и уверенно входя и выходя из Гвин. Большой палец руки, лежащей на ее талии, погладил нижнюю часть грудной клетки — ее кожа затрепетала. Гвин задрожала в его руках, чувствуя, как самая твердая его часть скользит внутри нее. Ее дыхание сбилось, а зрение помутилось, когда мышцы живота напряглись как можно сильнее. Как только стон сорвался с ее губ, толчки Азриэля стали более целенаправленным. Намеренными. Уверенными, до самого конца. — Быстрее, Азриэль, — задыхалась она. — Гвин, — сказал Азриэль, привлекая ее внимание. Его глаза пылали. — Я не хочу причинить тебе боль. Что-то в его нежности заставило ее хотеть большего, заставило ее тело хотеть большего. Гвин взяла его лицо в свои руки. — Ты не причинишь. — Она провела ногтями по его груди, отчего его крылья снова задрожали. — Быстрее, Поющий с Тенями. Азриэль взял себя в руки, его крылья успокоились. В его взгляде появилась решимость, а затем легкая ухмылка. — Держись за меня, Птичка. Гвин руками обвила его шею, затем ногами — его торс. По его позвоночнику пробежала дрожь. Он явно не ожидал такого. Но довольная улыбка на его лице говорила о том, что она прочитала его мысли. Что у нее хорошо получалось. Даже лучше, чем хорошо. Азриэль покачивался рядом с ней. Его член входил и выходил из нее, ее спина двигалась вверх и вниз по кровати, голова вжалась в подушку. Положение их бедер позволяло ему входить глубоко. Так, так глубоко. — Гвин, я сейчас кончу, — выдохнул он. — Ты готова? Нет. Она не хотела, чтобы это заканчивалось. Она хотела сплестись с ним так глубоко, чтобы нельзя было разорвать. Она хотела остаться так навсегда. Но у нее было всего несколько часов. Поэтому она снова кивнула. Азриэль сжал челюсти, зарылся лицом в шею Гвин и с горловым рыком излился в нее. Ее ногти впились в его спину, глаза закатились, и последним, что она увидела, были дрожащие тени Азриэля.