A Court of Light and Melody

— Гвин. Первая Шпионка Ночного Двора проснулась от толчка, резко выпрямилась и вытерла слюну с уголка губ. Она посмотрела на открытую книгу на диване и нахмурилась, увидев капли слюны на странице, за чтением которой она заснула, и быстро захлопнула книгу. Она со вздохом положила руку на обложку и посмотрела на своего мэйта. Его брови были насуплены, на полных губах играла довольная ухмылка, когда он протянул руку и костяшками пальцев приподнял ее подбородок. — Уже почти полночь. Гвин фыркнула и переместилась влево, убрав книгу в сторону и освободив место рядом с собой для Азриэля. Ее мэйт понял намек и с назидательным взглядом занял свое место. — Утром у нас совещание с Рисандом. — Он обнял ее за плечи. — Тебе нужно поспать. Зевнув, Гвин кивнула. — Я знаю. — Ее голова опустилась на его плечо. — Я просто хочу посидеть здесь немного. Отдать дань уважения прекрасной библиотеке, которую построил мой мэйт. Азриэль тихо засмеялся и поцеловал ее в висок. — Неужели за последние три десятилетия ты ей не налюбовалась, Шпионка Бердара? — Пощадите меня, Шпион Бердара, — ответила Гвин. — Ты так говоришь, будто нам придется проделать долгий путь до Велариса. — Тени на плече Азриэля прижались к щеке Гвин, предвкушая ее следующие слова. — Твои тени доставят нас туда за считанные минуты. — Верно, — выдохнул Азриэль. — Но лучше не опаздывать. Ты знаешь, как Рисанд относится к любому нарушению его расписания... — Я не посмею помешать ему провести последние несколько месяцев с Никсом и Фейрой. — Она фыркнула. — Но она все равно не родит до Солнцестояния. — Он ненасытный отец и мэйт... — Кто бы говорил... Поющий с Тенями тихо засмеялся. — Только ненасытный мэйт, Птичка. — Еще один долгий страдальческий выдох. — Если он ведет себя подобным образом сейчас, то я не могу представить, каким он будет, когда родится его дочь. Гвин сглотнула, на ее губах расплылась улыбка. Она хмыкнула. — Пока. — "Пока" что? — спросил Азриэль, тоже зевая. Дрожащей рукой Гвин подняла книгу, которую отложила, и положила ему на колени. — Ты пока что только ненасытный мэйт. Нахмурив брови, Азриэль посмотрел вниз, его лесные глаза медленно пробежались по тисненым золотым буквам. Симптомы, недуги и диагнозы. Она видела, как на его лице мелькают различные эмоции. Смятение. Беспокойство. Понимание. Встретившись с ним взглядом, Гвин увидела, что в его глазах стоят слезы. Ее улыбка смягчилась, и она погладила его по щеке, тени обвились вокруг ее пальцев. — Я... Я не... Почему я не... Гвин опустила руку, открывая книгу на странице, на которой она заснула. — Беременность фейри, даже между мэйтами, бывает трудно обнаружить на начальной стадии. Хотя мужчина часто первым замечает изменение запаха женщины, самым ранним признаком является потеря или задержка цикла, — прочитала она. Она снова посмотрела на Азриэля и пожала плечами. — У меня задержка. Две недели. Азриэль рассмеялся сквозь слезы и наклонил голову, зарываясь носом в ее волосы и глубоко вдыхая. — Мы в самом начале. Гвин улыбнулась про себя. — Там написано, что на втором месяце это станет заметно для тебя. А на третьем — для всех. — А ты... ты кому-нибудь рассказала? Она виновато посмотрела на него. — Твоей матери. На прошлой неделе, за завтраком. Она заметила, что я не ем. Я сказала ей, что меня тошнит, а потом она спросила меня о моем цикле. Она посоветовала мне подождать еще одну неделю, перед тем, как говорить тебе... На случай, если что-то случится. — В глазах Азриэля появилась тревога, но Гвин продолжила. — Сейчас слишком рано. Что-то еще может пойти не так. Поющий с Тенями покачал головой, его лицо стало более жестким. — Ничего не случится. Я клянусь. — Крылья Азриэля слегка приподнялись и расправились. — Я не позволю ничему случиться. — Его глаза метнулись к ее животу, затем снова к ней. — Ни с кем из вас. Гвин криво усмехнулась в ответ. — Узнав о беременности, мужчина начнет проявлять крайнюю степень защиты. Необходимо учитывать, что подобное поведение продлится весь срок беременности, — процитировала она. Ее улыбка стала лукавой. — Сексуальное влечение между мэйтами может быть чрезмерным, особенно на ранних стадиях. Эксперты призывают партнеров действовать в соответствии с инстинктами, чтобы уменьшить стресс. — Она ткнула пальцем в грудь своего мэйта. — Может, нам стоит отменить нашу завтрашнюю встречу с Рисандом... — Окинув Азриэля драматически серьезным взглядом, она положила руку на живот. — Ради ребенка, конечно. Глаза Поющего с Тенями вспыхнули. Она видела, как в нем разгорается желание. Она испытывала его со вчерашнего вечера, когда прочитала текст и поняла, что ждет ребенка. — Теперь, когда ты об этом заговорила, — сказал Азриэль низким голосом, — я проголодался. Не думаю, что смогу сейчас уснуть. — Его губы коснулись ее уха. — И если мы собираемся потом спать допоздна, то нам точно не стоит приходить на утреннее собрание. В твоем состоянии тебе нужно больше отдыхать. Улыбка Гвин была лукавой. — И в твоем состоянии. На мгновение между ними воцарилась тишина. Они встретились взглядами, и молчаливое признание их общего желания прошло между ними. Она видела, как влечение и стремление к защите пронзили Азриэля. Влечение к ней, его беременному мэйту. Защита, которую он уже чувствовал к их нерожденному ребенку. Одна эмоция велела ему сорвать с нее ночную рубашку. Другая побуждала его заняться с ней нежной любовью. Быть мягким. Прекрасно, подумала Гвин. Она быстро опустилась на него, стянув ночную рубашку через голову и оставшись совершенно обнаженной. Затем она потянулась к его бедру, где, как она знала, был спрятан Правдорубец. Гвин вынула клинок и поднесла его к подолу ночной туники Азриэля, срезая ее с его рельефной груди и стаскивая с мускулистых плеч. С его губ сорвался одобрительный рык. Затем Гвин перешла к резинке его брюк, перерезала ее и отбросила кинжал в сторону. Азриэль прижался губами к губам Гвин, затем его руки оказались под ее бедрами, пальцы впились в мягкую плоть, и он встал, поднимая ее вместе с собой. Он подошел к стене, встав между двух книжных шкафов, и прижал Гвин к ней. Ее длинные ноги обхватили его торс, а руки обвились вокруг его шеи. Убедившись, что она не упадет, Азриэль стянул с себя брюки, и его член вырвался на свободу. Гвин почувствовала, как его кончик коснулся ее входа, но после многих лет наслаждения Гвин знала, что не стоит ожидать, что он заполнит ее сразу. Нет, во время их безумия после принятия связи, несмотря на его ненасытную потребность в ней, Поющий с Тенями всегда начинал с того, чтобы заставить ее стонать. Все еще прижатая к стене, Гвин почувствовала, как одна рука ее мэйта нащупала выпуклость ее груди, а другая опустилась к ее бедрам, и длинные пальцы медленно скользнули внутрь. Гвин откинула голову назад, непроизвольно сжав пальцы на ногах, когда Поющий с Тенями начал вводить и выводить свои пальцы из нее. Все глубже и глубже. Большой палец его другой руки провел по ее набухшему соску. Затем он наклонил голову, коснувшись шеи губами, и жар его дыхания вызвал дрожь в ее позвоночнике. — Я знаю тебя уже несколько десятилетий, Птичка, — сказал он хриплым голосом. — И мое желание к тебе ни разу не ослабевало. — Его пальцы задвигались быстрее, сильнее. — Я думаю об этом каждый день. О том, какая ты тугая. О звуках, которые ты издаешь. О том, чтобы заставить тебя кончить. Гвин задыхалась, пока он продолжал вводить и выводить пальцы. Туда и обратно. Внутрь и наружу. — Все еще такая мокрая, Гвин. После всех этих лет ты не перестаешь быть такой мокрой. — Он укусил ее за мочку уха. — Такая тугая. — Слишком тугая для тебя? — Гвин задыхалась. Низкий смех, который щекотал кожу на ее шее. — Нет, идеальная для меня. — Он осыпал поцелуями линию ее челюсти. — Но не сейчас. Я еще не закончил заставлять тебя извиваться. Азриэль ввел третий палец, и у Гвин перехватило дыхание. Его пальцы двигались по кругу, загибались, затем продолжили этот устойчивый ритм. Это приятное пульсирование. Бедра Гвин двигались сами собой. — Вот так, — с улыбкой в голосе сказал Поющий с Тенями. — Оседлай мои пальцы, Птичка. Она так и сделала. Ее спина и плечи ударились о стену, две книги соскользнули со своих полок и упали на пол библиотеки. — Сколько раз ты кончила? — спросил Азриэль, встретившись с ней взглядом. Гвин с трудом подбирала слова. — Я не знаю... — Она уже сбилась со счета. — Один раз? Два? Он щелкнул языком. — Недостаточно. — Он крепко поцеловал ее в губы, затем снова отстранился. — Нет, мать моего ребенка заслуживает большего. Гвин застонала, когда мышцы внизу живота сжались. Она скользнула руками по его спине, пальцами впиваясь в кожу рядом с основанием его крыльев. — Я хочу, чтобы ты кончала, пока не охрипнешь от стонов. Я хочу, чтобы ты кончала, пока твои ногти не оставят на мне следы. Я хочу, чтобы ты кончала, пока твои ноги не задрожат, Гвинет Бердара. — Я хочу тебя, — вздохнула Гвин. — Я хочу, чтобы ты вошел в меня. — Скоро, — сказал он, поглаживая большим пальцем пучок нервов между ее бедер, пока его пальцы все это время продолжали двигаться внутри нее. — Скоро я заполню тебя собой. Скоро ты будешь настолько полна мной, что твои прекрасные бедра онемеют. Гвин зарычала, сильнее сжимая его пальцы внутри и погружаясь все глубже и глубже в муки наслаждения. — Хорошая девочка. — Его пальцы снова нащупали ее стенки, толкнулись, когда ее мышцы сжались. — Сколько раз теперь, Птичка? Гвин произнесла первое пришедшее на ум число. — Четыре. — Мм, не похоже, что ты в этом уверена. — Его лоб прислонился к ее лбу. — Я не могу понять, то ли ты сбилась со счета, то ли теряешься в словах. — И то, и другое, черт возьми. — Мне нравится этот вредный язык. — Я могу использовать его на тебе, — произнесла Гвин, с трудом держа глаза открытыми, потому что в них плясали черные точки. — Я тоже могу заставить тебя стонать. Но ее мэйт покачал головой. — Нет, сегодняшний вечер для тебя. Сегодняшний вечер посвящен тебе. Моему мэйту, которая оказывает мне честь, вынашивая моего ребенка. — Шея Азриэля изогнулась, и его зубы царапнули ее ключицу. — Кончи еще раз. Глаза Гвин закатились, и она снова оказалась на пике наслаждения. Грудь Азриэля одобрительно заурчала. — Ты готова принять мой член, Птичка? — Да. Пожалуйста. Двумя быстрыми движениями Азриэль убрал пальцы, и вошел в нее. Заполняя ее. Заполняя каждый дюйм. Он со стоном толкнулся бедрами, и Гвин вскрикнула, когда ее мышцы снова сжались вокруг него. Только чуть-чуть. Настолько, насколько позволял его длинный и толстый член. — Так туго, — прохрипел Азриэль. — Мне нравится, какая ты тугая для меня. — Рука, обхватившая ее грудь, поднялась к подбородку, большой палец провел по нижней губе. — Как я обожаю твой вкус. Быть внутри тебя ощущается благословением, Гвинет Бердара. Гвин почувствовала, как в ней нарастает оргазм. Она уперлась в него бедрами. — Сильнее, — умоляла она. Низкий смешок. — Как прикажешь, любовь моя. — Долгий поцелуй в губы. — Лучше мне быть с тобой грубым, пока есть такая возможность. Она не могла сдержать разочарования, которое на мгновение мелькнуло на ее лице, когда она поняла, что в ближайшие месяцы она лишится их жестких занятий любовью. — Не волнуйся, Птичка, — весело сказал Поющий с Тенями. — Существует множество нежных способов принести тебе удовольствие. — Он сбавил темп. — Я вытяну из тебя наслаждение. Мы будем двигаться медленнее. Дольше. Более интенсивно.— Край его губ приподнялся. — И к тому времени, когда я закончу, ты уже не будешь уверена, какой вид секса тебе нравится больше. — Он входил и выходил из нее целенаправленными толчками. — Нежный, терпеливый, внимательный, любовный. — Он входил сильнее, быстрее. — Или неумолимый, грубый, жесткий. — Аз... — В любом случае. Я заставлю тебя кончать так сильно, так часто, что ты вообще не будешь понимать, что я сделал. Его толчки стали грубыми, дыхание — неровным. Он намотал ее волосы на кулак, оттягивая ее голову назад, чтобы он мог проложить дорожку из жгучих поцелуев вдоль ее горла. — Кончи для меня еще раз, Гвин. Давай. Властный тенор его голоса заставил Гвин упасть, поджег ее, взорвал ее сознание. Перед глазами вспыхнули звезды, мышцы живота свело спазмом, ноги почти подкосились, когда наслаждение обрушилось на нее могучей волной, и имя Азриэля сорвалось с ее губ в крике. Крылья Поющий с Тенями широко раскинулись, и он тоже упал с этой вершины. Он падал в наслаждение и с ревом излился в нее, а рукой, которая ранее сжимала ее волосы, он уперся в стену, уткнув нос в ее шею. Азриэль и Гвин лежали на ковре на полу библиотеки. Лунный свет струился из окна, заливая ее кожу серебристым светом и освещая ее веснушки. Азриэль лежал рядом с ней, опираясь на локоть, и его длинный палец выводил узоры на нижней части живота Гвин. Все еще плоский, но уже не пустой. За то короткое время, что он знал, что она беременна, Поющий с Тенями оказался совершенно очарован ее животом. По правде говоря, Гвин его понимала. Трудно было поверить, что даже сейчас, когда они лежат здесь и ничего не делают, внутри нее растет ребенок. Прямо под его длинными пальцами зарождалась жизнь. Частичка ее. Частичка его. — Я, — пробормотал Азриэль. — Отец. Гвин тихонько засмеялась, ее глаза изучали резкие черты его лица. Он покачал головой. — Боги, что, если я ужасен в этом. — Эй, — сказала Гвин, поднимая руку и позволяя костяшкам пальцев коснуться его щеки. Он посмотрел на нее с кривой улыбкой. — Ты будешь прекрасным отцом. — Откуда ты знаешь? — Я помню, как хорошо ты ладил с Никсом, пока он был маленьким. И как хорошо ты сейчас общаешься с Петрой, — добавила она, щелкнув его по носу. Это правда. Дочь Кассиана и Несты обожала Азриэля почти так же, как и Никс. На прошлой неделе только Поющему с Тенями впервые за месяц удалось уложить Петру спать в разумное время. — Быть дядей не считается... — Конечно, считается, — возразила Гвин. — Когда мы решили попробовать, то договорились, что это хорошая практика. Он избегал ее взгляда. — Возможно... Но у меня есть репутация. Кто поверит, что... что Шпион Ночного Двора, Поющий с Тенями, может быть хорошим отцом? — Любой, кто имеет для нас значение, — решительно сказала она. — А у тебя была репутация. С тех пор как у тебя появился партнер, способный заставить подозреваемых говорить правду, ты почти не нуждаешься в своих прежних методах... Кстати, всегда пожалуйста. Через мгновение Азриэль кивнул, похоже, удовлетворенный ее ответом. По крайней мере, на данный момент. Гвин знала, что еще некоторое время ей придется успокаивать его. Потребуется не один разговор, прежде чем он согласится, что из него получится отличный отец. Это нормально. Она не возражала. — Ты будешь замечательной матерью, — тихо сказал он. — Ты добрая, веселая и внимательная. Гвин ухмыльнулась. — О, я знаю. — Услышав смех Азриэля, она продолжила. — Но это не значит, что я не боюсь. Это то, в чем я не могу позволить себе потерпеть неудачу. Азриэль взял ее руку и поднес ее пальцы к своим губам. — Мы в этом вместе. Мы справимся. — Я знаю, — кивнула Гвин. И она имела это в виду. — Я знаю. Улыбка ее мэйта потеплела, достигла его глаз, смягчила его острые черты. Затем на его лице промелькнуло смущение. Он склонил голову к ее шее, осыпая поцелуями ее тело. Губами останавливаясь на каждой веснушке, усеявшей ее кожу. Гвин рассмеялась под его прикосновениями. — Ненасытный, — пробормотала она. — Мы можем отдохнуть, если ты устала, — сказал он, прижимаясь губами к ее груди. — Я могу... сдержать себя. Гвин приподнялась на локтях, наклонив голову к нему. — Кто сказал, что я говорю о тебе? Поющий с Тенями хищно усмехнулся и продолжил поцелуи, пока не добрался до ее живота. Скоро он должен был увеличиться из-за их ребенка. Он с благоговением и трепетом изучал ровную, гладкую кожу ее бедер. — Спасибо, — сказал он так тихо, что Гвин едва его услышала. Затем он нежно поцеловал ее живот... а потом опустился ниже и попробовал на вкус самую нежную часть Гвин. Когда в библиотеку хлынули первые лучи солнца, Азриэль ушел, чтобы передать Рисанду, что они с Гвин не придут на утреннюю встречу. Гвин натянула ночную рубашку и села на диван. Ее пальцы задумчиво поглаживали живот. Не в первый раз Гвинет Бердара была последней душой, оставшейся в библиотеке, но, похоже, дни ее одиночества закончены.

Конец