Меченый

      Лирон провалился в сон буквально по щелчку пальцев. Впрочем, у омеги как раз никогда не было с этим проблем, когда он уставал, а уж сегодня как раз был такой случай. Дият же и глаз не сомкнул. Его переполняли чувства. Всё внутри бурлило, в сердце то возникали вспышки трепетной нежности, то восторга, когда Дият смотрел на детей и понимал, что они настоящие. Живые. Что это его дети — его и Лирона. Пополам. Тёмные завитки на затылках — точно от Лирона. Да пусть хоть всё будет от него! Мужчине было не жалко. Сомнений в верности мужа у него не было, и пусть оба ребёнка будут в папу, он знал, что они — его плоть и кровь тоже. Помнил, через что они с Лироном прошли, прежде чем эти двое появились на свет.       Порой восторг перемешивался с необъяснимым страхом. Альфа боялся, что события вечера были лишь странным сном, и стоит лишь задремать на пару свечей, как исчезнут и его дети, и сам он вместе с Лироном окажется в собственной спальне, будто ничего и не было.       Младенцы таких размышлений отца не знали. Они ещё долго ползали по груди Лирона, даже когда сам он заснул. То принимались снова елозить ладошками, выдавливать и подбирать губами молоко, то надолго приникали с соскам, то затихали, а то и вовсе негромко пищали и чего-то требовали — когда вместе, а когда по очереди. Дият не знал, чего им надо, но не хотел будить мужа. Он лишь осторожно подталкивал детей к груди и с облегчением вздыхал, если этот манёвр срабатывал, и они успокаивались.       Так, в возне вокруг спящего мужа и новорождённых детей, прошла ночь. К утру Дият уже клевал носом, но боялся просто уснуть. А вдруг малыши перекатятся куда-то, и он их задавит? А вдруг с кровати упадут? Решение в уставшую голову пришло быстро. Альфа уложил младенцев ровно посередине у Лирона на груди, сверху накрыл одеялом по самую шею, а края подоткнул под бока мужа так, чтобы буквально запеленать его вместе с детьми. Теперь уж они точно никуда не укатятся, а тепло папы всегда будет с ними. И с этим Дият опустил голову на подушку и моментально уснул.

***

      Молодых супругов не дождались за общим столом ни к завтраку, ни к утреннему чаепитию. О-лорд Дани уже чувствовал себя хорошо и спустился к трапезе сам. А-лорд был всецело поглощён им и лишь спросил у слуг, не уезжал ли сын с мужем домой вчера вечером. Нет? Значит, спят…       Дият спустился к родителям уже почти к обеду. В рубашке, которую нашёл в своей старой комнате, и первых попавшихся штанах. Встрёпанный, с кругами под глазами, но счастливый. Он тут же одарил объятиями обоих родителей — и занятого газетой отца, и сидящего за вязанием папу, не обратив ни малейшего внимания на их изумлённые взгляды.       — Отец, папа, — объявил он им почти официально, встав ровно посередине гостиной. — Примите мои поздравления.       Родители переглянулись — не поняли пока.       — Изволь объясняться понятнее, сынок.       — У нас с Лироном для вас сюрприз, — с улыбкой произнёс Дият.       Первым опомнился о-лорд. Он отложил вязание, встал из кресла и тихонько пошёл навстречу сыну, изучая взглядом его выражение лица, и по мере понимания сам тоже расплывался в улыбке.       — Что… уже? Этой ночью?       — Да. Идём, пап. Отец, извини, Лирон не слишком одет. Ты не мог бы передать записку Иркелю, чтобы привёз его сумку? И распорядись, чтобы достали колыбель. Моя детская ещё свободна? Мы побудем несколько дней у вас, хорошо? Пока Лирон не встанет на ноги.       Теперь уже прояснилось суровое лицо а-лорда. Он закивал и принялся отдавать распоряжения. А Дият повёл папу в комнату, где находился Лирон. Горничные уже убрали некрасивые последствия вчерашних событий. Забрали в стирку испачканную одежду, полотенца и одеяла, а Лирону принесли простую ночную рубашку до колена, припасённую для гостей. В ней он и был сейчас. Лежал поверх покрывала под тонким пледом и смотрел на своих первенцев уже по-новому. Осознавал всё, привыкал. Вчера всё было как будто бы не с ним. Так внезапно… Было темно и суматошно, да к тому же он почти сразу уснул. А сейчас, в свете утреннего солнца, всё стало реальнее.       — Лирон? — тихонько позвал Дият, приоткрыв дверь. — Папа пришёл.       — Доброе утро, — отозвался омега, чуть улыбнувшись. — Как здоровье, о-лорд?       — Хвала Создателю, всё хорошо. А ты-то как? Как так получилось, что… Ох! Так их тут двое! Вот так сюрприз!       О-лорд Дани медленно, с нежным трепетом вошёл в гостевую спальню и приблизился к кровати. Долго смотрел на спящих младенцев, запелёнутых в старые, смягчённые сотней стирок, простыни, пока не привезли из дома Дията нормальные пелёнки.       — Тёмненькие, — умилённо произнёс о-лорд Дани. — В тебя, Лирон. А как сморщат носики, так уж на Дията в детстве похожи. Да и ушки как будто бы его.       Лирон немного смущённо улыбнулся и кивнул. Он и сам целое утро только и делал, что всматривался в сморщенные и красноватые лица первенцев. Брал их на руки, кормил, гладил, потом опять укладывал рядышком и смотрел, как они сопят во сне, просыпаются и пищат. Приходилось уже и подмывать их. А куда деваться? Природа так устроена… Трудностей Лирон не боялся. Его не страшила ни необходимость постоянно вскармливать младенцев собой, ни грядущие бессонные ночи, ни будущие детские болячки. Даже дряблый опустевший живот его не расстраивал. Как-нибудь рассосётся, а если и нет, так что ж, такова участь родителя. Ведь стоит же оно того, правда?       — Хотите подержать?       — Конечно!

***

      Лирон с Диятом провели в доме родителей больше седмицы, прежде чем отправиться домой, где их ждал Иркель. Казалось, пожилой слуга был только рад помогать хозяевам с заботой о детях, по сути став ещё одним дедушкой, только наёмным и из простолюдинов. Лирона, который и сам не мог похвастаться знатным происхождением, это не смущало. Он тоже тепло относился к немногословному и чопорному Иркелю, тем более что большую часть дня он проводил именно с ним. Дият ведь вышел на работу, и забота о двойне легла на плечи Лирона. Впрочем, ему это было только в радость. Дедушки навещали почти каждый день, так что в общении и прогулках тоже недостатка не было. Дети росли здоровыми и развивались как им и должно. Муж не уставал целовать и обнимать, благодарить и признаваться в любви. За городом строилось имение, где Лирону пообещали сад, тропу до леса, огородик с лечебными травами и аптечный кабинет в новом корпусе лечебницы. А что ещё надо?        Лирон почти физически ощущал, что он с головы до ног окутан счастьем, а Дият вместе с ним. И счастья этого уж точно хватит не только на них двоих, но и на их детей, сколько бы их ни было.

3 года спустя

      — Лирон! Винс опять содрал колено!       — Иду! — отозвался Лирон.       Он вытер руки и перекрыл огонь в горелке под котелком, в котором медленно закипало сердечное снадобье, а после торопливо заткнул пробками бутыльки с готовыми лекарствами и, схватив с полки бинты и мазь от ссадин, пошёл в сад.       Опять этот Винс убежал от Иркеля и на дерево полез, пострелёнок этакий. Брат-то его, Альд, был куда спокойнее, но зато и нрава был более крутого и упрямого. В его не по годам серьёзном личике Лирон порой узнавал себя. А Винс в кого с его шилом в мягком месте? Впрочем, важно ли это? Пусть и дальше лазает по деревьям, царапает коленки, лишь бы жив-здоров был и учился хорошо, когда подоспеет пора. Он был мальчик добрый и жизнерадостный, и никакой подлости в его шалостях не было.       Лирон вышел в сад как был, в вишнёво-красной лекарской одежде, и осмотрелся в поисках детей или мужа.       — Дият?!       — Мы тут, у конюшни!       — Ясно, — проворчал Лирон и направился к ним через сад и аптекарский огород — свою гордость. Прошёл мимо добротного двухэтажного особняка, в котором они жили вот уж второй год. Его отстраивали и отделывали изнутри долго, но зато и жить тут было одно удовольствие. И банька рядом, и конюшня, и до леса рукой подать. А чуть поодаль, отделённый забором от жилой части усадьбы, стоял новый, загородный корпус лечебницы, реабилитация в котором пользовалась немалым спросом среди пациентов.       Хныканье сына Лирон услышал раньше, чем обнаружил его. Дият сидел на ступеньках конюшни, а на коленях у него уже устроился Винс с закатанной штаниной. Мальчик дул на ссадину в перерыве между всхлипами, а увидев папу, тут же сделал ангельское личико и поправил ладошкой тёмные кудряшки. Братья знали, что Лирон — папа строгий. У него особенно не забалуешь, и на жалость давить тоже не выйдет. Впрочем, омега по наитию умел определять, когда мальчики пытаются юлить, а когда действительно нуждаются в его поддержке. Тогда и на ручки возьмёт, и пожалеет, и в щёчки расцелует. Но сейчас братцы-кролики явно провинились и прекрасно знали об этом сами. Иначе Альд не стоял бы рядом, надувшись, как мышь на крупу. Видимо, уже получил от отца выволочку за то, что убежал вместе с Винсом. Только, в отличии от него, не свалился с яблони, а умудрился слезть сам, изорвав рубашку.       Лирон посмотрел на это семейство и покачал головой.       — Хороши, ничего не скажешь. Один другого краше.       — Папочка, — начал, было, Винс, и тут же замолчал под строгим взглядом. Лирон опустился рядом с ним на корточки и принялся делать повязку с заживляющей мазью.       — Ну, братцы-кролики, что вы придумали сегодня? В прошлый раз, помнится, вы убежали на пруд от воображаемого козла. И хохотали, когда Иркель пытался вас догнать. На этот раз на яблоню вас загнал, конечно же, самый большой волк, какой водился в нашем лесу? И не стыдно?       — Стыдно, — вздохнул Винс. — Прости нас, папочка. Мы такие у тебя сорванцы.       Вот ведь хитрец, ещё и папиными же словами заговорил. Лирон усмехнулся и взглянул на детей уже теплее. Ну и что с ними делать? Винс ладно, он одинаково быстро и обижается, и отходит, и признаёт свою вину. И забывает обещания больше так не делать тоже. А вот Альд…       — Ну, а ты?       Альд пожал плечами и тихонько ткнулся лбом Лирону в плечо. Не ругайся, мол, ты же всё равно нас любишь…       — Ладно, сойдёт за извинения.       Лирон прижал Альда к себе, чмокнул в висок и отвлёкся от него, чтобы завязать последний узелок на бинтах и поправить Винсу штанину. Когда же боевое ранение было замотано и замазано, маленький хитрец протянул к Лирону ручонки и цапнул в объятия, перекочевав таким образом к нему на руки с колен Дията.       Омега вздохнул. Обнял Винса, вдохнув его детский, неопределённый пока в плане пола запах, и поставил обратно на землю рядом с братом.       — Сейчас вы идёте к Иркелю и извиняетесь перед ним, ясно? И чтоб без шалостей.       Братцы кивнули и, взявшись за руки, как пай-мальчики, послушно пошли в дом. Лирон же со вздохом уселся рядом с Диятом. Мужчина приобнял его за плечи и привлёк к себе.       — Надо бы привезти сюда родителей на недельку. Пусть займутся внуками.       — Да уж, неплохо бы было, — согласился Лирон. — Пойду я, доделаю лекарство. Только закипело, и побежал к вам.       — Что поделать? Ты же папа… Ладно уж, иди. Увидимся за ужином.       Лирон с улыбкой чмокнул мужа в щёку и пошёл в лечебницу. День уж клонился к закату, поэтому стоило поторопиться, чтобы к ужину освободиться и быть дома с детьми. Дият проводил его взглядом. Он не мог не отметить, что Лирон заметно расцвёл за прошедшие годы. Конечно, фигура уже не была такой же, как в день их встречи. Это было не идеальное, но здоровое, крепенькое тело рожавшего омеги. Зато мягче стали его движения, и нежнее — ладони. По спине теперь струилась толстая чёрная коса.       Пятно на лице по-прежнему было с ним. Как тут избавишься? Но омега уже и позабыл о нём. Он научился улыбаться и проявлять нежность к домочадцам. Работа буквально горела у него в руках — и огородик с травами он лелеял, как дитя, и в аптеке всё было по полочкам. Лекарства у него были отличного качества, а самое главное, и дар шёл в ход. Многие пациенты, узнав об одарённом лекаре, специально ехали в усадьбу за помощью. Лирон лечил даже тех, кто не мог заплатить, если видел, что людям действительно нужна помощь. И пусть он относился к ним настороженно, всё же любовь к людям была заложена в нём, наверное, от самой природы. Он не мог не помочь.       Дият часто ловил себя на мысли, что случайно заполучил сокровище. Верный и мудрый муж, который любит детей, не боится трудностей, умеет всё на свете, да ещё и обладает сильным характером… и кровь будоражит даже просто находясь рядом. Стоило лишь в голове снова мелькнуть этой мысли, как альфа не удержался. Он вскочил и последовал за Лироном, нагнав его уже у двери в аптечную лабораторию. Затолкнув туда недоумевающего омегу, схватил его в объятия и закрыл поцелуем его губы. Ладони быстро принялись шарить по красным тканям лекарского костюма в поисках завязок на штанах.       — Ты чего вдруг? — немного нервно усмехнулся Лирон, но отстраняться не стал. Только направил ладонь Дията и помог тем самым стащить с себя штаны вместе с исподним.       — Боже, Лирон, ты просто поговорил с детьми, а я теперь хочу тебя. Прямо сейчас. Хочу от тебя третьего. Тебе так идёт быть папой…       — Выдумаешь тоже, — смутился омега, но, как и в былые времена, выгнул шею под поцелуи и притянул Дията за плечи ближе к себе. — Но я не против. Я уж давно готов. Тебя вот ждал. Только течка…       — Начинается. Ты пока не чувствуешь, а я — да. Лирон…       — Тогда давай.       — Прямо тут…       — Никогда тебя это не смущало, а тут — на тебе…       И то верно, решил Дият. Он запечатлел на губах мужа долгий, страстный поцелуй, а потом развернул его к стенке и заставил прогнуться в спине… Хотя как заставил? Лирон и сам это сделал, умудряясь одновременно быть невинным и развратным.       Они занялись тем, что у них всегда получалось вместе хорошо, ещё не зная, что Винс с Альдом снова удрали от Иркеля, и вечером придётся зашивать не только рубашку Альда, но и винсовы штаны. Не знали они и о том, что уже следующим летом станут родителями в третий раз, а спустя ещё пару лет — в четвёртый. И что один из сыновей пойдёт по их стопам и станет лекарем, унаследовав от Лирона дар — тоже пока не знали. Но что они знали точно, так это то, что никакие трудности не смогут их ни разлучить, ни рассорить, а их любви хватит на всех.