Меченый

      Роды должны были наступить со дня на день, и сегодня Лирон аккуратно упаковывал свои вещи, чтобы провести какое-то время в лечебнице Дията. Делать это приходилось сидя, иначе от тяжести бремени тянуло спину и накатывала одышка. В принципе, Лирон не слишком был напуган своим состоянием. Он знал, что на последних сроках эти симптомы — сущие пустяки, если учесть, как дитя в утробе утрамбовало и сплющило внутренние органы. Да и терпеть осталось всего ничего.       — Вам нужна помощь, господин? — заботливо спросил Иркель, тактично постучавшись перед этим в дверь комнатки о-лорда.       — Нужна. Ты очень вовремя, Иркель. Сумку бы вниз отнести… Ладно?       — Сию минуту, господин, — улыбнулся пожилой слуга. Просьбу он выполнил незамедлительно, а сам Лирон переоделся в широкую рубаху и свободный кафтан и медленно пошёл вниз, дожидаться мужа.       Сегодня Дият должен был вернуться пораньше, чтобы после сопроводить Лирона в родильное отделение лечебницы. Омега настаивал на том, что сможет родить и сам, но Дият боялся, что крупный ребёнок невольно убьёт родителя. Да ещё первые роды… Нужно бы поостеречься. Так что несмотря на внутренний протест Лирон всё же послушался и собрал свои вещи.       Иркель уже отнёс сумку к двери и теперь расторопно подошёл к о-лорду, чтобы помочь ему спуститься с лестницы. Усадил в кресло, предложил чаю, но Лирон отказался. Зачем, если скоро уходить? Только в уборную гонять будет с чая-то…       В ожидании прошло со свечу времени. Назначенное время уже прошло, а Дията не было. Пошла вторая свеча. Лирон согласился уже не только на чай, но и на перекус. Волновался, конечно, но старался убедить себя, что волнением никому лучше не сделает. Просто муж задержался на работе. Мало ли — больной занемог так, что не уйдёшь. А вдруг операция? Лекарем быть — дело такое…       Дият буквально влетел в дом уже к вечеру. Встрёпанный, с ошалелыми глазами и белый, как простыня.       — Что случилось? — тут же встревожился Лирон. Он бы вскочил из кресла, да бремя не позволило. Еле выкарабкался и медленно подошёл к мужу.       — Папа… Папа умирает. Лирон, — Дият схватил его за плечи и с надеждой взглянул в глаза. — Я не имею права просить тебя в твоём положении, но… помоги.       Лирон не стал ничего говорить — утешать он никогда не умел. Просто погладил мужа по щекам, мысленно посылая ему волны спокойствия, поцеловал и взял с крючка своё пальто.       — Экипаж ещё тут? Дият, не стой столбом. Возьми себя в руки. Идём скорей.

***

      Дият вёл Лирона в комнату папы настолько торопливо, насколько было можно, и настолько же бережно. Их сопровождал взволнованный а-лорд и длинный шлейф гнетущего чувства страха.       — Сегодня вот прихватило у него сердце утром, он и принял микстуру. Вроде, полегчало, а к вечеру слёг. Посинел весь, еле дышит, — начал, было а-лорд, но слова его прервал ком в горле и подавленный по-мужски скупой всхлип. Лирон положил ладонь на плечо свёкру, потом посмотрел в глаза Дияту и вошёл в комнату о-лорда Дани.       Здесь был дух болезни и тревоги. О-лорд был весь сине-белый и лежал в темноте на большой, как погребальный алтарь, кровати. Рядом с его кроватью на тумбочке стояли микстуры и обезболивающие отвары. Лирон понюхал одну из чашек и кивнул — сгодится.       — Сейчас, прошу, слушайтесь меня и делайте всё, как скажу. Откройте окна, дайте ему свежего воздуха, а после сядьте вон туда.       — Да ведь простудишься…       — Не спорь сейчас, Дият. Я не так слаб здоровьем, как ты думаешь, а вот твой папа — да.       Дият послушался. Лирон дождался, пока мужчины впустят в комнату свежий воздух и сядут на указанный омегой диванчик в углу комнаты. Сам же с пыхтением устроился на краю кровати и протянул ладонь к тому, кто заменил ему папу в последние месяцы. Положил пальцы на грудь в районе сердца и прислушался к ощущениям. Вдали от леса дар был слабее, но не угас, так что колючую боль Лирон почуял, будто булавку, засевшую в сердце пожилого омеги. Вот она, зараза, вклинилась, пригвоздила наживую клапан и не даёт крови свободно проходить. И омертвевшую от недостатка питания часть сердца парень тоже будто увидел, прикрыв глаза. А потом вцепился даром в эту булавку и потянул её изо всех сил. Въелась она крепко. Лирон весь взмок, пока не выдернул её к чертям собачьим. Нечего тут смерти лапы раньше времени на о-лорда распускать! Рано ему ещё умирать. Внуков должен нянчить, а не сердечными болями страдать…       О-лорд громко простонал и втянул в себя прохладный свежий воздух. Глаза распахнулись, брызнули слезами, а взгляд пока ещё расфокусированный заметался по комнате.       — Больно-то как… — всхлипнул пожилой о-лорд. Лирон тут же протянул к его рту ложку с отваром, потом ещё и ещё. Заставил его выпить половину, прежде чем ободряюще улыбнуться.       — Больно, да уже не так, как было, верно? Всё будет хорошо, о-лорд. Вы поправитесь. Дият… Окна можно закрыть и запалить свечу. Темень тут. А-лорд, распорядитесь, чтобы вашего супруга накормили куриным бульоном.       — Всё обошлось? — неверяще спросили мужчины. Всё это время они будто бы и не дышали даже, а сейчас отмерли и кинулись исполнять указания омеги.       — Обошлось. Но о-лорду нужно будет поддерживать сердце. Изменить питание. Позже… расскажу, — с одышкой произнёс Лирон. Он и сам был бледноват после лечения. В лесу дар шёл как-то легче, а тут — город, второй этаж особняка, да ещё бремя силы забирало… — Позаботьтесь о нём. Я, пожалуй, отдохну… где-нибудь… в гостевых…       — Конечно, родной. Спасибо тебе, — Дият поймал его в объятия и благодарно взглянул. Хотелось вот так постоять и пообниматься подольше, но папа и впрямь нуждался в заботе. Лирон лишь коснулся губ мужа коротким поцелуем и пошёл в ближайшую гостевую, где была кровать. Хотелось прилечь, отдохнуть после всего.       Где-то на первом этаже слышался голос а-лорда Летта. Тот отдавал распоряжения, после которых навстречу Лирону попадались слуги — кто с кружкой воды, кто с тарелкой бульона, кто с грелкой для ног или тазиком для умывания. Омега же с трудом ввалился в ближайшую комнату и прислонился к стене. Живот как-то уж слишком оттягивало вниз и отстреливало болью в копчик, а потом и вовсе скрутило спазмом, от которого аж колени подогнулись.       Все были заняты о-лордом, когда Лирон почувствовал, как тёплая влага покидает его тело, впитывается в лосины и стекает на пол, и нет, это не был конфуз с туалетом. Спазм накатил снова, и тогда омега понял, что происходит. Поднимать панику он не стал. Заметил, сколько времени у него между спазмами и стал готовиться к родам сам. Запалил в гостевой свечи, включил шумящую струю тёплой воды в ванной. В отличие от особняка Дията, в доме его родителей было уже такое чудо инженерной мысли, как водоснабжение. Вот и хорошо… Тем лучше. Пока набиралась вода, Лирон медленно, на дрожащих ногах, притащил туда низенькую банкету и поставил прямо в ванну. А потом разделся до рубахи, забрался в воду, лёг на банкетку грудью и стал ждать.       В тёплой воде спазмы казались не такими болезненными, хотя иногда бывало и такое, что у Лирона буквально искры из глаз летели. Он дышал так, как подсказывало ему тело, иногда по наитию замирал или тужился, и в целом чувствовал себя на диво уверенно. Одному было даже спокойнее. Родит сам, справится. Эка невидаль! Издревле омеги сами рожали — только баню натопить, грудью на лавку, и пошло дело. Именно так бы Лирон и поступил, останься в лесу. А у него и то все удобства — ванна с тёплой водой, и даже банкеточка мягкая. Только рожай! Вот он и рожал…

***

      Дият провёл с папой целый час. Гладил его по руке, утешал и кормил бульоном с ложечки, и только когда его на посту у кровати больного сменил отец, мужчина вспомнил о том, что Лирон пошёл куда-то отдыхать. Наверное, уж спит в одной из спален? Устал, бедный…       Дият тоже чувствовал себя усталым, но теперь уже наступило облегчение. Прошёл кризис. Вытащили папу с того света. И всё благодаря Лирону, его дару и его доброте. Как бы всё сложилось, если бы не было у Дията такого мужа? Даже представить страшно.       Мужчина шёл по коридору родительского дома и заглядывал в пустые гостевые комнаты, а когда услышал гудящие трубы и шум воды из ванны — направился туда.       — Лирон? — позвал он, не увидя мужа на постели. Он бы подумал, что тот просто моется, если бы не водянисто-кровяная лужица у двери. — Лирон!       Дият ворвался в ванную и чуть не осел на пол от открывшегося зрелища. Лирон стоял в раскорячку в розовой от крови воде спиной к входу и даже не дрогнул от голоса мужа. У него было дело куда более важное — роды в самом разгаре. Вот показалась головка младенца…       — Боже ты мой… Лирон, когда ты успел?! Почему ты никого не позвал?! — воскликнул Дият и без колебаний сунул руки в воду, чтобы принять своё дитя.       — Так… получилось, — выдавил из себя Лирон.       — Давай, родной… Всё хорошо идёт…       — Да уж знаю, — между вздохами проворчал Лирон и напрягся ещё. — Этот… легче выходит… Мельче, видать.       — Ч-чего? Лирон?       — Сюда глянь, дурень!       Дият посмотрел. И увидел, что, прижатый к папиной груди мягкой, но надёжной и сильной рукой, уже беззвучно попискивал один младенец, слепо пытаясь нашарить ртом сосок через мокрую ткань рубашки. А второй ещё только выбирался на белый свет.       — Двое… — прошептал Дият. — Их двое!

***

      Дият не знал, сколько прошло времени, но по ощущениям — целая вечность. Он был лекарем и даже роды принимал не раз, но то ведь его муж и его дети… Да ещё двойня, которую никто не ожидал!       Он перенёс омегу в кровать, аккуратно обтёр полотенцем там, где мог, пока Лирон бережно прижимал к себе детей.       — Загни… — тихо попросил он.       — Что загнуть? — растерялся мужчина.       — Да рубаху мне… Или помоги снять. Надо ведь к груди приложить.       Дият кивнул и исполнил его указание. Теперь Лирон, раздетый донага, уже лежал в кровати, а по его груди ползали два попискивающих младенца. Они тыкались носиками и щёчками в чуть припухшую грудь, елозили ладошками с крошечными пальчиками, пытаясь найти соски и выдавить густое первое молоко. Лирон направил их куда нужно и смущённо отвёл от мужа взгляд. Воцарившаяся тишина нарушалась лишь тихим причмокиванием младенцев и их писком, а Дият только и мог, что смотреть на них и того, кто произвёл их на свет.       Лирон всегда виделся мужчине особенным, но сейчас — тем более. Подумать только — просто взял, набрал воды и молча, никому не сказав, разродился двойней. Таким измотанным Дият его не видел никогда, но в то же время столько силы было в его омеге, столько спокойствия и столько любви. Все его движения будто обрели какую-то одухотворённость… Как он дышал, как он поглаживал ладонями спинки младенцев под одеялом, как прикрывал от усталости глаза и как улыбался, осознавая себя родителем.       Улыбка сама собой растянула губы Дията. Боже, что за щедрость! Двое детей от любимого человека…       — Лирон, — тихонько позвал его альфа, осторожно прикладываясь рядом, с той стороны, куда было повёрнуто лицо омеги.       — Что? — немного смущённо спросил парень и тут же покраснел.       — Ты такой красивый сейчас… Как святой с церковных фресок. В тебе столько света…       — Скажешь тоже, — улыбнулся Лирон, чуть потянувшись навстречу, и Дият встретил его нежным поцелуем.