Дядя Лёва Аккерман

Капитан Леви в полном обмундировании и с дорожной сумкой за спиной по проселочной дороге в сторону стены Роза шагал. План новой жизни у него в голове уже готов был. Неподалёку от штаба, у самой стены город Ленберг располагался. В нем лавочник Бутерштайн жил, который ещё недавно одним из поставщиков Разведкорпуса был, а сейчас лавку продавать собирался и в столицу переезжать. Леви его лавка всегда нравилась, и для чайного магазинчика она как нельзя лучше подходила. Благо капитанских сбережений для такой покупки вполне достаточно было. Когда Леви до окраины Ленберга дошел, уже светать начало. По дороге навстречу капитану пара пустых телег проехала. Видно фермеры вчера допоздна на ярмарке торговали, весь товар распродали и с утра в обратный путь двинулись. Капитан сперва по городской улице шагал, а потом в переулок в направлении стены свернул. Город старый был, довольно большой, вдоль стены Роза на несколько километров растянутый. Леви он очень нравился. Нравились чистенькие, цветными камушками вымощенные переулочки, белые стены домов и красные черепичные крыши. Многие домики с палисадниками были и даже целыми садами вокруг. А у кого из горожан своей земли не было, те под окнами ящики подвешивали, и в них пышными шапками цветы распускались. Капитан мимо домиков медленно шёл, клумбы яркие рассматривал, вывески над дверями лавок читал. Некуда ему было торопиться. Он этим утром в свою новую жизнь входил и, как и положено респектабельному человеку, с чувством, с толком, с расстановкой это делал. Прохожих на улице еще не было. Окна в домах разноцветными занавесочками прикрыты были. Жители города Ленберг этим утром спокойно спали и ни о чем не беспокоились. От страшного и неизвестного их надёжно стена Роза укрывала. А если что страшное за стену и проберется, то Разведкорпус во главе с лучшим солдатом человечества ему быстренько таких лещей навешает, что мало не покажется. Леви глаза от занавешенных окон отвел, головой помотал, чтобы лишние мысли из неё повытряхнуть и понял, что незаметно для себя к самой стене подошёл. Тут капитанские руки вдруг самовольно, с головой не посоветовавшись, к УПМ потянулись, и не успел Леви опомниться, как вместе с руками, ногами и всем остальным своим организмом на стене стоял. Тут он рассказы Ханджи вспомнил, и понял, что с ним, кажется, условный рефлекс приключился. Леви, сам не зная зачем, решил по стене пройтись немного. Он шагал и будто в первый раз по сторонам глядел. По левую руку — люди живут, город Ленберг, приютившись у самой стены, спит, а вдали за городом — поля, в которых то тут, то там небольшие фермы разбросаны. Где-то там, за рощей, на берегу небольшого озерца Андреас своих диковинных уток разводит. А ребятня соседская вечно вокруг его фермы скачет, толстый веселый фермер их всегда по-доброму встречает. А чуть подальше в лесу штаб разведки, скоро уже и сигнал к подъему протрубят… Отвернулся Леви и направо поглядел. Справа — земля, которую люди потеряли. Вон за лесом шпили опустевшего городка виднеются… Потряс Леви головой, развернулся решительно и к внутреннему краю стены подошёл. Пока он тут по стенам шляется, Бутерштайн проснется, позавтракает и капитанский чайный магазинчик кому-нибудь другому продаст. И вообще. Что именно «вообще» Леви уточнять не стал, вместо этого привычно к УПМ потянулся. Но прежде чем спускаться, зачем-то снова на краю остановился и вниз поглядел. И заметил, что там, внизу, кто-то бегает. А зрение у капитана, надо сказать, орлиное было. Он любую пылинку на полу с пятидесяти метров разглядеть мог. Его отряд уже не раз в этом убеждался. Некоторые даже считали, что капитанскому взгляду и стены не помеха, и с ними никто особенно не спорил. В общем, пригляделся Леви и понял, что это дети играют. Три мальчика и ещё, кажется, одна девочка. Лет, наверное, десяти. Видимо, из дома убежали тайком, спозаранку. Гоняются друг за другом, за углом дома прячутся, а у одного мальчика в руках палка длинная и он на ней, как на лошадке, скачет. И сразу Леви про своих новобранцев-балбесов вспомнил, как они вечно по штабу бегают и вопят, и в передряги разные попадают. Потом зачем-то о Ханджи Зоэ подумал. Ханджи хоть и была во всем Разведкорпусе самой умной, но бегать и орать у неё иногда даже лучше других получалось. Про Эрвина вспомнил, который в психическую лечебницу попасть умудрился, и Эрена с манной кашей и уткой этой его дурацкой. «Да какого ж чёрта! — Бессильно подумал Леви. — Куда ни беги, всюду одно и то же. Ведь никакого же толку нет от этих молокососов! Одна только суета, антисанитария и вопли дурацкие… И ведь никуда от них не спрячешься, никуда не сбежишь. Да и от самого себя, кажется, тоже. Чёртовы, чёртовы, ЧЁРТОВЫ БАЛБЕСЫ!!!» А потом Леви такое сделал, чего сам от себя не ожидал. Потому что так только сумасшедшие поступают, а капитан Леви всю свою жизнь совершенно нормальным был. Раскинул он руки широко-широко, воздуха в лёгкие побольше набрал и заорал. Нет, не «Иго-го». И даже не «Всем внеплановое дежурство по кухне!» Просто заорал, без слов. А когда воздух в лёгких почти закончился, капитан громко выругался. Да такими неприличными выражениями, что идущий к нему по стене охранник покраснел как вареная свёкла и быстренько обратно побежал. На цыпочках. А Леви тем временем снова воздуха набрал и опять заорал. Громко-громко. И выругался. А потом ещё раз всю процедуру повторил. И после третьего великого ора почувствовал Леви, что внутри у него совершеннейшая пустота и тишина образовалась. Такая, какая летним вечером в пустом доме бывает, когда все на тренировку ушли и только один капитан с чашкой чая в своём кабинете сидит. Только ещё спокойнее. Леви тихонько, чтобы тишину эту не расплескать, на стену опустился, поудобнее уселся и стал смотреть, как на светлое небо разбуженные его криком круглые белые облака выползают.