Succumb

      Лондон был древним и неизменным творением, состоящим из изящных зданий и улиц, которые, независимо от десятилетия, до боли в лёгких пахли грязью. Даже принимая это во внимание, для Гарри Поттер всё равно было странным видеть город целым. Там, откуда она родом, не осталось ничего, кроме обломков и тел, гниющих на открытом воздухе.       Девушка со шрамом-молнией на лбу совершенно неуместна среди людей, которые проходят мимо. Она — тощий подросток с убранными с лица грязными волосами, в поношенной одежде и в очках, которые представляют собой не что иное, как груду дешёвого пластика и стекла, которые не разваливались только благодаря заклинанию.       С ловкостью Поттер пересекла пешеходный переход, и, хотя она преобразила свою одежду для того, чтобы смешаться с толпой, подозрительные взгляды всё же преследовали её. Но их получалось игнорировать. В конце концов, как бы Гарриет ни старалась, она не смогла выжать из себя достаточно магии, чтобы отвлечь внимание магглов от себя. Однако присутствие всех этих людей сбивает с толку. Девушка была измучена, нервы были на пределе, и мир вокруг неё начал меркнуть, тени неестественно вытянулись, а шёпот вызывал желание заткнуть уши. Поттер остановилась и попыталась сориентироваться в нынешней реальности.       «Ты больше не на войне, — повторяет она про себя. — На этот раз все будет по-другому».       Почти инстинктивно Гарри подносит кончики пальцев к треснувшим песочным часам в хроновороте, который висит на тонкой цепочке у неё на шее. Предмет теплый на ощупь, но весит как якорь. Было безумием даже предполагать, что план с налётом «Терминатора» даст хороший результат. Гарри оставалось только надеяться, что не появится какой-нибудь чистокровный Кайл Риз, желающий защитить геноцидное потомство Меропы Гонт. Она знает, что этого не случится. Хроноворот дедушки Драко был уникален. Он заверил их в этом.       Этот незаконный предмет семьи Малфоев был последним вариантом, на который они решились, когда осталось только два выхода: умереть или, ну, умереть.       Мысль о том, что у неё под блузкой спрятана реликвия и предосторожность Абраксаса Малфоя на случай, если с его драгоценными потомками случится какое-нибудь несчастье, почти заставила её рассмеяться. Что ж, несчастье случилось, но Гарриет не думала, что она способна справиться с этим. По правде говоря, она устала. Поттер не могли вспомнить, каково это — выспаться или поесть горячую еду. Она не могла припомнить случая, когда бы не боролась зубами и ногтями за самые простые вещи, например, за возможность дышать.       Для Волдеморта она стала Врагом Номер Один, и эта бесконечная война сломила её дух. Даже малейший шум заставлял девушку сжимать в пальцах палочку и напрягаться, как будто на её глазах вот-вот должна была разразиться битва. Так что нет, Гарриет Поттер не чувствовала себя героем, той самой Девочкой-Которая-Выжила. Она была просто злой душой, но там — в её времени — никого не осталось. Они все были мертвы, а Волдеморт был её бременем, которое она должна была нести. В конце концов, ей всегда приходилось встречаться с ним один на один.       Нравится или нет, но они оба связаны с Пророчеством. Одинаковые. Равные. И без возможности избежать этого.       Гарри никогда не думала, что можно так сильно ненавидеть конкретного человека.       Там, откуда она родом, Вторая Магическая Война длилась три года и распространилась на Немагический мир, и Британия оказалась разрушена. После битвы в Отделе Тайн, где Волдеморт узнал о том, что она является его крестражем, он буквально стал одержим желанием заполучить её в свои руки. Отказ девушки сдаться привёл к аду на земле. У Тёмного Лорда были необычные планы в отношении единственного выжившего члена рода Поттер, и она не хотела рисковать. Если бы она сдалась, мира бы всё равно не было. Волдеморт был слишком безумен для этого.       Всего несколькими часами ранее Драко, Гермиона, Невилл и Гарри украли хроноворот, который Люциус Малфой унаследовал от своего отца, оставив Малфой-мэнор незащищённым. Гермиона и Драко погибли, вытаскивая их, и Невилл сдерживал наступление группы Пожирателей, пока Гарриет пыталась отправить их в тысяча девятьсот двадцатый год, чтобы они нашли и убили Меропу Гонт, прежде чем у неё появится шанс породить антихриста волшебного мира.       Но в планы Поттер не входило попасть под действие шального заклинания и оказаться в одиночестве в тысяча девятьсот сорок седьмом году.       Мысль о том, что Невилл, скорее всего, принял ужасную смерть, подводит её на грань нервного срыва, и Гарри считает до десяти, напоминая себе о том, что ни одна из этих смертей на самом деле не произойдёт. Она всё изменит. Ей это нужно.       Девушка глубоко дышит, успокаиваясь. Её блузки и плиссированной юбки недостаточно, чтобы защитить её от лондонской погоды, но изнуряющее онемение, охватившее её конечности, настолько велико, что ледяной ветер больше не беспокоит.       По крайней мере, её ноги не замёрзли.       Из оцепенения её вывел вопрос прохожего. Гарри пробормотала в ответ что-то о том, что она не местная, и отошла в сторону. Чем с меньшим количеством людей она общается, тем лучше. Убить Меропу Гонт было бы намного проще, чем убить Тома Реддла, но в жизни Поттер ничто никогда не было простым.       Лучший вариант — использовать элемент неожиданности. Она уничтожит физическое тело ублюдка, а затем найдёт его крестражи и уничтожит их. Волдеморт будет находится в бестелесном состоянии, как тогда — на первом курсе, когда он был беспомощным паразитом на затылке профессора Квирелла, и не сможет остановить её.

***

      Гарри чуть не падает на колени, когда снова видит Косую Аллею. Перед глазами проходили десятки людей, которые занимались своими делами и вежливо расшаркивались друг перед другом. Поттер отвыкла видеть так много живых волшебников. И это самый неподходящий момент для панической атаки. Когда Гарри чувствует, что вспышка прошла, она направляется в Лютный переулок.       Подтверждая своё название, эта улица была темнее и мрачнее остальных, но Поттер уже давно перестала бояться темноты. Теперь то она понимает, что опасные монстры не прячутся в тёмных углах.       Горбин и Беркес — такая же лавка, как и все остальные, только с немного более изношенным и грязным фасадом, чем у его соседей. Девушка останавливается у витрины, сильнее стискивая палочку в потной ладони. Сердце бьётся в груди, как молния. Есть по меньшей мере миллион вещей, которые могут пойти не так. Воспоминания, которые у неё остались от рассказов Дамблдора о жизни Реддла, могут быть неверными. Реддл, возможно, взял выходной и так далее. Но она прибыла из другого времени и потеряла слишком многое, чтобы всё бросить.       Ноги девушки сами несут её ко входу в лавку. Колокольчик над дверью звенит, когда Гарри входит в магазин, и Том Реддл, небрежно облокачивающийся на прилавок, поднимает на неё взгляд.       Долгая секунда у неё уходит на то, чтобы узнать его. Он не похож на высокомерного, жестокого юношу из Тайной комнаты, и не похож на молодого мужчину, который проходил собеседование в Хогвартсе на должность учителя ЗОТИ, когда его лицо уже начало искажаться, как медленно тающая восковая маска.       У парня за прилавком лицо падшего ангела. Нет лучше слов для того, чтобы описать его.       Черты его лица безупречны, а чёткая линия челюсти подчеркивает гармоничные пропорции лица, красота которого сюрреалистична и бесподобна. Поттер чувствует, как частичка её собственной души — его души — шевелится в знак признания, и воздух вокруг Реддла начинает светиться и изгибаться в ответ, пытаясь дотянуться до создателя, пусть даже бессознательно. Но, несмотря на ощущение некой фамильярности, Гарри не обманывает поверхностное очарование внешности Реддла.       Она побывала в голове этого человека и прекрасно знает чудовище, которое прячется за этим прекрасным лицом. Он уже относится к тому типу людей, которые обманом заставляют маленьких девочек выпускать монстров в школу, полную детей.       Гарриет с ужасом и восхищением наблюдала, как он выпрямился, как будто он смог каким-то образом почувствовать, кто она такая. С тех пор, как Дамблдор вызвал её в свой кабинет в конце того ужасного пятого года, чтобы рассказать ей о крестражах, Поттер ненавидела сам факт их существования. Но хуже всего было то, что спустя девятнадцать лет, когда эта частичка души Волдеморта уже очень плотно засела в её груди, ей не хотелось отпускать её.       Том Реддл расплылся в любезной улыбке, любопытство, волнами исходящее от него, Гарри ощущала почти кожей.       — Добро пожаловать в "Горбин и Беркес". Чем я могу вам помочь? — даже его голос был мягким, располагающим к себе. Очень хорошо созданная и устоявшаяся личина, но, несмотря ни на что, его глаза не могли солгать.       Если присмотреться, то можно было заметить, что тёмно-карие радужки его глаз отливали красным деревом. Монстр наконец-то показывает свое лицо. Несмотря на его показное спокойствие, Поттер понимала, что если она сейчас отступит, этот красивый юноша принесёт за собой геноцид.       — Мисс, всё в порядке? На вас напали? Может, стоит вызвать авроров? — настойчиво поинтересовался Реддл с беспокойством в голосе, всмотревшись в грязное лицо девушки, выражение которого было опустошённым. На этот раз Гарри не смогла сдержать смех.       Истерическое хихиканье вырывается у неё из горла, всё внутри бурлит, слёзы текут по её грязным щекам, и она знает, что, должно быть, выглядит абсолютно сумасшедшей, но это не имеет никакого значения. Поттер смотрит на него, но видит только тела своих друзей, которые решили защитить её ценой собственных жизней. Волдеморт отнял у Гарри всё, так что девушка уже спокойна, когда поднимает палочку с заклинанием, готовым сорваться с языка.       — Авада Кедавра.