Я у тебя за спиной

Сонный Лютик сел в кровати и оглянулся по сторонам. Он не сразу понял, где находится: вокруг шкафы с книгами, на столе стоит кружка с каким-то отваром. На стуле чуть поодаль кто-то спал. Юлиан попытался что-то сказать, но в горле пересохло. Так что получилось только издать хриплый звук, похожий на кашель. Фигура на стуле встрепенулась, и Лютик узнал в ней Йеннифер. — Йен? — прохрипел он. За окном еле-еле светало, гроза уже утихла. — Лютик, ты проснулся? — сон колдуньи будто рукой сняло. Она подлетела к Юлиану, села на кровать рядом с ним и взяла его за руки, — как ты себя чувствуешь? — Паршиво, — ответил честно Юлиан, — голова гудит, ноги болят. — Я бы с радостью предложила тебе пожить у меня, оправиться, но если ты хочешь… убежать, то нужно сделать это как можно скорее, чтобы он не напал на след. Лютик устало потер виски. — Да, я понимаю. Что ж, высплюсь на Скеллиге, — он невесело усмехнулся. — Я с тобой пойду, — уверенно произнесла Йен, — у меня есть там кое-какие связи. Помогу найти жилье, познакомлю с хорошими людьми. Без знакомств на Скеллиге тяжко придется, там у людей нрав суровый, да и само местечко… Безрадостное. — Зато далеко, — хмыкнул Лютик, — это его большое преимущество. — Потом могу куда-нибудь еще уехать. Еще дальше. — Лютик, — Йеннифер взяла ладонь Лютика в свою, — мне очень жаль, что так получилось. Юлиан вздохнул. — Мне тоже жаль, хотя… Никто не мог и предположить, что все получится вот так… Хотя, конечно, Юлиан лукавил, как и Йен. Предположить можно было с самого начала, но бард упорно не хотел снимать розовые очки, а Йен… Она долгое время с наслаждением наблюдала за происходящим, пока не поняла, что поведение ведьмака перешло все границы.

***

несколькими месяцами раньше  — Молчи. Украл от сердца твоего ключи. Приручил Дикого зверя, что бродил в ночи. Теперь друг другу палачи. И как избавиться? Боль, но нравится. Какая разница, Ведь ты мной питаешься… Лютик задумчиво бормотал эти строчки под перебор струн, глядя куда-то в окно. Геральт ушел на заказ, а его запер в комнате. В самом деле запер — закрыл на ключ и ушел. Все потому, что в прошлый раз, пока Геральт выполнял заказ где-то в близлежащем лесу, Юлиан развлекал толпу в таверне. И успел здорово напиться. Зная, что в ревности Геральт страшен, Юлиан старательно увиливал от всех сальных комплиментов, улыбался в ответ на флирт — но не более. И даже выпивку оплачивал себе сам! Но сколько ни старайся, Геральт все равно заметит — его из себя могли вывести даже ничего не значащие переглядки. Ведьмак вернулся в таверну, когда Юлиан рассказывал за барной стойкой какому-то незнакомцу о своей учебе в Оксенфурте. Бард даже предположить не мог, что у этого незнакомца есть какие-то намерения, ведь он даже не флиртовал! Вроде. Но в момент, когда ведьмак вошел в таверну, этот мужчина, на свою беду, нагло взглянув в глаза Юлиана, уложил свою ладонь на колено барда. Ведьмак быстро оттащил барда и увел его в комнату. У Лютика щека до сих пор неприятно саднила щека от той пощечины, что отвесил ему Геральт. — Геральт, ты чего? — испуганно, не понимая ничего, бард смотрел в глаза Геральта, но видел там только пелену гнева и ярости. — То есть пока я разбирался с гнездом гулей, ты тут ищешь, перед кем ноги раздвинуть? — прорычал ведьмак, прижимая Лютика к стене. — С ума сошел? Я вообще не думал, что этот обмудок будет руки свои распускать! — Но ты все это время мило с ним беседовал, улыбался ему, разве не так? — Геральт, я всем улыбаюсь, если ты не в курсе. И да, после того, как я закончил петь, я рассказывал ему о своей учебе в Оксенфурте. Отпусти меня, мне больно! Геральт оскалился, шумно раздул ноздри, но от Лютика отошел. Тот сел на пол у стены и потер плечи, за которые его держал ведьмак. Сердце бешено билось от страха и обиды. Он, тяжело дыша, наблюдал, как Геральт снимает портупею с эликсирами, убирает свои мечи, переодевает испачканную одежду. Затем берет ножны с коротким клинком и прицепляет его к поясу. — Геральт, ты этого не сделаешь, — прошептал дрожащим голосом Юлиан, понимая, к чему этот клинок на поясе. — Он же без разрешения лапал тебя, — Геральт прищурился, — а не приди я — и выебал бы, перед этим здорово напоив тебя. Разве не так? Или ты все-таки хотел этого? Лютик поднялся с пола, подошел к Геральту и приобнял его. — Геральт, милый, прошу, не марай руки, — произнес он негромко, прижимаясь к ведьмаку, — когда ты… когда ты так делаешь, мне становится очень страшно. Пожалуйста, останься со мной. Напряженный до этого ведьмак постепенно расслаблялся. Он, продолжая стоять рядом с Лютиком, отвязал клинок и кинул его куда-то в угол. А потом обнял Юлиана за талию и прижал к себе так крепко, что у барда перехватило дыхание. — У меня все внутри переворачивается, когда я вижу тебя с кем-то, — то ли прошептал, то ли прорычал он. — Но я же не могу совсем не общаться с людьми, — произнес Юлиан. — Тебе нравится это все? Чужие комплименты, флирт? Заигрывания? — Ну… Мне приятно, но это же не значит, что я всем им собираюсь отвечать на ухаживания. Ну, просто тешу свою самооценку. Геральт рыкнул и резко отстранился. — Что в этом такого, Геральт? — раздраженно произнес Юлиан, — твоя ревность меня уже измотала. Шагу ступить нельзя без твоего ведома! Как будто я напропалую ноги перед всеми раздвигаю. Хотя я ни разу, слышишь, ни разу не дал тебе повода усомниться в своей верности. — Но это не значит, что какой-нибудь обмудок не захочет напоить тебя и трахнуть, — произнес резко Геральт. — У меня есть голова на плечах, мне не 10 лет! — Видел я, как сегодня у тебя была голова на плечах! — Да что ты видел? Это все твоя фантазия больная! Геральт, тебе голову лечить надо, а не любовников моих несуществующих искать! Лютик в сердцах смахнул резко рукой какой-то сосуд со стол. Он разлетелся на мелкие осколки, но Юлиан даже не обратил на это внимания. Он направился к кровати, не желая продолжать разговор, но неосторожно запнулся и упал. Он успел выставить руки вперед, и в его ладонь впился большой, острый осколок. На глазах от резкой боли появились слезы, кровь речейком потекла на пол. Поскуливая от боли, Юлиан резко поднялся с пола и начал искать глазами хоть какую-нибудь тряпку. — Сядь, — услышал он резкий голос Геральта. Боль была такая, что лишний раз думать не было сил. Поэтому Юлиан послушно сел. А Геральт достал из своей сумки какую-то склянку, достал тряпку. Подойдя к Юлиану, он открыл склянку и осторожно обработал эликсиром ранку. — Щиплет, — Юлиан поднял лицо наверх, сдерживая слезы. — Рана глубокая, — негромко произнес Геральт, аккуратными массирующими движениями втирая эликсир в кожу вокруг ранки, — но если тревожить ее не будешь, то затянется быстро. Геральт перевязал ладонь Лютика чистым лоскутом, а потом поднес его руку к своему лицу и осторожно коснулся губами. — Лютик, я просто тебя прошу: не нарывайся. Хорошо? — произнес он, глядя в глаза Юлиану. И тот, как загипнотизированный, кивнул. — Я пока схожу нам за ужином. Ты хочешь что-нибудь особенное? Юлиан отрицательно помотал головой. Он неловко снял с себя обувь и забрался с ногами на кровать. В голове творилась какая-то ерунда. Вроде бы вот только он хотел уже послать ведьмака на все четыре стороны, порвать с ним, а сейчас снова тянуло к ведьмаку. Геральт вернулся не один. За ним в комнату вошла подпитая, смеющаяся Йеннифер. — Что она тут делает? — нахмурился Юлиан, сжимаясь в комок на кровати еще сильнее. Его отношения с чародейкой были, мягко говоря, отвратительными: та специально провоцировала его на ревность и то и дело намекала, что если она захочет — то Геральт побежит за ней. — Она ненадолго. Внизу стало шумно, нужно было где-то пересидеть, — ответил Геральт, поставив тарелки с тушеной картошкой перед Лютиком. — Геральт, будь добр, принеси какого-нибудь хорошего вина, — произнесла Йеннифер, усаживаясь на стул недалеко от кровати Лютика. Тот злобно и затравлено смотрел на нее, не ожидая ничего хорошего, — и пусть на мой счет запишут. И сыр еще попроси. — А сама разве не можешь? — фыркнул беззлобно Геральт. У Лютика сердце сжалось, увидев, что ведьмак смотрит на чародейку мягко, с какой-то нежностью — в то время как на Лютика буквально только что кричал. — Нет, не могу, — ответила Йен и дерзко глянула на Геральта, — так что иди. Ведьмак фыркнул, но из комнаты ушел. Йенн же внимательно посмотрела на Лютика, а потом села рядом. Этот жест Лютика насторожил: обычно чародейка сразу сходу начинала сыпать язвительными фразочками. — Это Геральт сделал? — произнесла она серьезно, взяв ладонь Лютика в свою. — Нет, я упал, на осколок напоролся, — произнес Юлиан, недоуменно глядя на чародейку. — Опять ссорились? — она кивнула на осколки, валяющиеся на полу. Юлиан кивнул. — А это он сделал? — произнесла она снова, коснувшись пальцами щеки Лютика. — След остался? — спросил тот, помрачнев. — Ага, он не пожалел силы, — Йеннифер фыркнула. А потом начала разматывать тряпку на ладони Лютика. — Я залечу, — произнесла она, касаясь кончиками пальцев ранки Юлиана. Та тут же затягивалась под ее касаниями. — Я вообще не собиралась сюда заходить, просто нашла повод. Увидела, что Геральт кому-то морду начистить собрался, решила узнать, в чем дело. Оказалось, что тебя приревновал. — Сам себе чего-то навыдумывал, — хмыкнул Юлиан, — надоело уже. — Я знаю, что навыдумывал. Я вижу, что с Геральтом происходит что-то… что-то неладное. Он как будто одержим. — Чем? — Кем. Тобой, — Йенна отпустила руку Лютика вернулась на свой стул, — нездорово ревнует, тебя вон бьет. Юлиан, почему ты с ним? Тебе нравится, как он ведет себя с тобой? — Ну я… Люблю его. Вроде, — Юлиан все еще рассматривал ранку на руке. — Вроде? — Люблю. Чародейка вздохнула. — Хорошо. Но если он снова будет тебя бить, а я уверена, что будет, то ты можешь обратиться за помощью ко мне. — С чего бы тебе мне помогать? — фыркнул Юлиан. — Потому что… Если честно, мне немного совестно за то, как я себя вела, ну и еще меня очень пугает поведение Геральта. Возможно даже я буду испытывать чувство вины, если с тобой что-то случится, а я тебе не помогу. Ненавижу чувствовать вину. — А где мне тебя искать? Йеннифер оглянулась по сторона, а потом взяла со стола две ложки и подержала их в руках. — Коснись губами, когда будет нужна помощь. А я там разберусь, — произнесла она и сунула одну ложку в руки Лютика. Они провели весь вечер втроем, хотя Лютик все еще вел себя отстраненно: он очень много думал о словах Йеннифер и пытался убедить себя, что Геральт для него не так уж и опасен. Ну, подумаешь, вспылил. Юлиан и сам виноват, мог бы не огрызаться. А сейчас он сидел в запертой комнате и думал о том, что с Геральтом становится невыносимо. Он что, собирается постоянно вот так запирать барда? Караулить его? Отложив лютню в сторону, Юлиан взял ту самую ложку. Долго смотрел на нее, решаясь. А потом неуверенно коснулся ложки губами. Через некоторое время в комнате открылся портал и появилась Йеннифер. — Что случилось? — произнесла она, оглядываясь, — где крики, ссоры? Где Геральт? — Он на заказ ушел, — мрачно произнес Юлиан, — а меня запер. Йеннифер, ты была права. А еще я устал от него. Очень устал. Я не хочу так жить. Ты поможешь мне выбраться из этой комнаты? — Ты разве не мог вылезти из окна? — усмехнулась чародейка. — Он… — Лютик закусил губу, — я боюсь, что он может заметить, что я столкнусь с ним. Не хочу объясняться. Если честно, мне хочется просто исчезнуть. Как будто если я его увижу и он скажет, что исправится, то я его прощу. Ты, наверное, не знаешь, но этот ад не прекращается. Я люблю его, правда люблю, но еще больше я его боюсь. Йеннифер вздохнула и взяла Лютика за руку. — А если он тебя найдет? — Я думаю, что я буду к этому готов и смогу сказать ему все, как есть. И смогу порвать с ним. Просто помоги мне сейчас уйти, это все, о чем я тебя прошу. Тогда Йеннифер открыла портал, и они оказались в Новиграде. Это в паре дней езды от поселения, где они с Геральтом остановились. И тогда все казалось действительно законченным. Лютик попрощался с чародейкой и пообещал держать в курсе всего происходящего, снял себе комнату в корчме и просидел там несколько дней, приходя в себя. И когда уже слезы кончились, когда воспоминания о Геральте перестали скручивать все внутри, Лютик решился выйти на улицу, решился начать новую жизнь. И практически сразу столкнулся с ведьмаком.