Я у тебя за спиной

Йеннифер впустила Геральта в свой дом, тот подозрительно молчал, хотя Йен и без того понимала, что он хочет спросить. Она тоже молчала, дожидалась, когда тот спросит сам. Наконец Геральт решился и нарушил эту гнетущую тишину. Он сел за стол в небольшой гостиной дома колдуньи и, внимательно глядя на нее, спросил: - Куда ты спрятала Лютика? - Я не собираюсь тебе этого говорить, - отвтеила колдунья и села напротив, - оставь его в покое. - Мне нужно знать, - Геральт начинал злиться. Его ладонь напряглась, вероятно, готовясь сжаться в кулак. - Нет, тебе не нужно. И Лютику не нужно, чтобы ты знал. Оставь его в покое. Он не любит тебя. - Ты не понимаешь ничего, а лезешь, - рыкнул мужчина и привстал. Йен поднялась со своего стула и отошла немного в сторону. - Если ты не успокоишься, мне придется прибегнуть к колдовству. Не вынуждай меня это делать, - прошипела она. Ей вдруг стало неприятно и мерзко от того, во что превратился Геральт. Он был словно одержим, не слышал ничего и никого. Йен хотела бы прочитать его мысли, но боялась узнать там что-то, что ей очень не понравится. Боялась узнать лишнее. - Он был здесь, а потом ушел. Я не знаю, куда. - Ты лжешь! - Я совершенно честна с тобой, - уже спокойнее ответила Йен, а потом зашла за спину ведьмака и положила руки на его напряженные плечи. - Геральт, расслабься. Тебе нужно прийти в себя и все спокойно обдумать. Осознать. Ты не можешь привязать к себе человека и заставить его быть с тобой. Ты не можешь заставить кого-то полюбить себя. Но ты можешь не рвать себе душу этой бесконечной погоней. Разве тебе самому не больно не видеть в его глазах ничего, кроме боли и страха? Он не любит тебя, Геральт. Он боится тебя и ненавидит за то, что вынужден постоянно жить в страхе, что ты найдешь его. Если ты любишь его, то сделай ему подарок: оставь его. Дай ему наслаждаться жизнью. Она мягко разминала плечи мужчины, чувствуя, что тот постепенно расслабляется. Может, ей удастся уложить его спать, а наутро они снова поговорят. Возможно, получится подмешать ему зелье для внушительности. Геральт даже как будто согласился. Попросил разрешения остаться на ночь, чтобы утром уйти в соседнюю деревню в поисках новых заказов. Йеннифер, и сама измотанная и переживаниями, и путешествием на Скеллиге, не заметила в поведении Геральта ничего странного. Да странного и не было, по сути, - ведьмак отогрелся, расслабился. Успокоился. Возможно, на него повлияли умиротворяющие прикосновения чужих рук. Йеннифер приготовила им чай, они еще о чем-то поговорили, а потом ушли спать. В спальню Йеннифер. Нет, она не любила ведьмака, но ей нравилась его привязанность. Ей показалось, что она сможет вернуть все, как было. Но, проснувшись утром, она обнаружила, что в доме она совершенно одна.

***

Юлиан чувствовал себя немного неловко в чужом доме, но Арнас и правда был очень гостеприимным и добродушным. А еще ему понравилось, как Лютик поет, и в первый вечер после ужина он с восхищением в глазах слушал новую балладу Лютика. Тот был счастлив наконец-то сыграть для кого-то на лютне. Геральт лишил его удовольствия выступать перед публикой, а сейчас он словно снова вернулся в то время, когда его жизни не угрожала опасность. Арнас был... хорошим. Очень. Он вкусно готовил и показывал Лютику, как правильно разделывать мясо и рыбу, у него были истории на любой случай жизни, а еще у него был приятный, бархатный голос. И он не спрашивал подробностей, зачем Юлиан сбежал на Скеллиге. Правда, на пятый вечер, когда Арнас достал настойку на краснолюдском спирте, и добрая ее часть была выпита, Юлиан сам все рассказал. Он впервые за долгое время почувствовал себя в безопасности, и от нахлынувших чувств разрыдался. А потом сквозь слезы рассказал, через что ему пришлось пройти. Арнас только внимательно слушал его и гладил его руку. А потом Юлиан зачем-то спросил, можно ли мужчину обнять, и тот позволил. И даже успокаивающе поцеловал в висок, от чего в животе у Лютика стало очень-очень тепло. - Спасибо, что приютил меня, - прошептал он, - но я пойму, если ты захочешь, чтобы я ушел, зная.. Зная, что меня ищут, и это может быть небезопасно. В ответ арнас только прижал его крепче к себе и пообещал, что постарается сделать все, чтобы Юлиан был в безопасности. Наутро, когда Лютик проснулся в своей спальне и вспомнил, как он пьяный рыдал и обнимался с этим мужчиной, барду стало очень неловко. Даже было стыдно как-то выходить из своей комнаты. Он просидел у себя до полудня, так и не решаясь высунуть нос, пока Арнас сам не пришел к нему с тарелкой наваристой похлебки. - Извини, мне ужасно неловко за то, что было вечером, - тут же затараторил Лютик, глядя на мужчину. - Все в порядке, - улыбнулся тот и поставил тарелку на столик у кровати, а после сел на кровать рядом с Юлианом. - Но мне нужно тебе кое-что сказать. Только ты ешь пока, это поможет от похмелья. Всегда ем этот суп, если переборщу с алкоголем. Лютик послушно начал есть, но только потому, что это как-то помогало ему отвлечься от своей тревоги. - Лютик, ты... Не подумай, я ни в коем случае не хочу, чтобы ты уходил и я правда готов позаботиться о твоей безопасности. Просто ты мне нравишься Лютик, и я... Юлиан замер. Внутри липко растекался страх, что его сейчас попросят расплачиваться своим телом в обмен за крышу над головой. Арнас нравился Лютику, это нельзя было отрицать, но... Пожалуй, если мужчина поставит перед ним такое условие, то придется уйти. - Ты мне нравишься, - повторил мужчина, очевидно нервничая, - и я хотел бы, чтобы ты дал мне шанс понравиться тебе. Если это возможно. Если нет - я все пойму, и не откажусь от своих слов. Я не хотел тебе говорить, но вчера мне показалось, что у меня есть шанс. Лютик слабо улыбнулся и расслабился. Это было не то, что он боялся услышать. Это было намного приятнее. - Я думаю, у тебя есть шанс, - ответил он, все еще улыбаясь, но боясь взглянуть на Арнаса. - Тогда... Боже, как неловко, - Арнас и сам улыбался, но тоже совсем не понимал, как себя вести и что делать, - тогда, наверное, ты доедай. Я пока схожу к торговцам, нужно кое-что докупить, да и... Он не успел договорить, как Юлиан отложил ложку, развернулся и прижался к губам мужчины. Этот поцелуй был для него как глоток воды в сильную жажду. Он был рядом с человеком, который смог избавить его от постоянного страха, хотя бы на время. Лютик еще не был уверен, была ли то влюбленность, или просто очень сильная благодарность. Но одно он знал точно - ему хочется целоваться с Арнасом снова и снова. Хочется, чтобы тот и дальше обнимал его, прижимал к себе, перенимал в поцелуе инициативу, при этом оставаясь мягким и нежным. -Хорошо, иди, - выдохнул Лютик, отстранившись и глядя в глаза мужчине. - Пойду, - тот тоже смотрел в глаза и улыбался. И ушел, не удержавшись и поцеловав снова Лютика. Тот до самого его возвращения ходил с глуповатой улыбкой и прислушивался к своим ощущениям. Сейчас, в этом доме на ужасно холодном и неприветливом острове он чувствовал себя таким счастливым.

***

Прошел месяц. Йеннифер сообщала каждый раз, когда пересекалась с Геральтом, но по ее словам, тот вроде поостыл. Во всяком случае, он не спрашивал о Лютике и вообще делал вид, что барда не существовало в его жизни никогда. Поэтому к концу месяца Юлиан полностью расслабился. Арнас оказался большим подарком для него после всех этих страданий. Мужчина был красив, нежен, внимателен, а еще он до ужаса любил Юлиана и не скрывал этого. Старался радовать его какими-то подарками, насколько это было возможно. И любил, когда бард доставал свою лютню и начинал играть. Он говорил, что никогда не слышал более красивого голоса. А Лютик, вдохновленный этими отношениями, писал все новые и новые баллады о том, как он счастлив, Завуалированно, метафорично, он выражал в стихах всю свою любовь, которая была в нем. Может быть, ему нужно было пройти через всю эту боль с Геральтом для того, чтобы оказаться здесь, на Скеллиге, и встретить Арнаса? Может, судьба его вела по такой сложной и тяжелой дороге к самому большому сокровищу в его жизни? Лютику очень нравилось думать, что все именно так. Они целовались как подростки, впервые влюбившиеся. Часто, страстно, горячо. Каждую ночь Арнас дарил Лютику самые нежные ласки, дарил ему яркие оргазмы, после чего они засыпали, крепко прижавшись друг к другу. Первое время, когда Арнас злился из-за чего-либо, Юлиан испуганно сжимался, думая, что это из-за него и что сейчас его ударят. Мужчина же, замечая страх барда, тут же успокаивался и делал все, что его Юлиан не боялся, За месяц Лютику удалось избавиться и от этого страха, и он почти стал тем Лютиком, каким был. Смешливым, немного язвительным, ужасно болтливым и охочим до экспериментов в постели. Особенно ему нравилось связывать веревкой руки Арнаса и доводить его ртом до оргазма, предварительно долго и сладко изнуряя его. Лютик был в совершенном восторге от того, что мужчина ему доверял во всем. Со временем он познакомился еще ближе с Дереком и Миланой, часто оставался понянчиться с маленькой Айаной, которая от колыбельных Лютика засыпала лучше, чем от пения матери. - Я бы хотел, чтобы у нас была настоящая семья, - однажды произнес Арнас, когда они с Лютиком сидели у кроватки малышки. - Знаешь, я всегда был уверен, что моя судьба - это вечные странствия, песни в кабаках и тавернах, дорога, - ответил негромко Юлиан, - но сейчас мне кажется, что я был бы готов отказаться от этого, чтобы быть рядом с тобой. Глупо наверное, прошло ведь только два месяца, но мне с тобой спокойно и тепло, как никогда не было. Я часто влюблялся в своей жизни, у меня были... разные отношения. Но никогда не было таких. Настоящих. Он посмотрел в глаза Арнасу и смущенно добавил: - Возможно, я бы согласился променять все, что у меня было и могло бы быть на то, чтобы у нас была семья. Арнас улыбнулся в ответ и поцеловал Юлиана в лоб, а после уложил голову на его плечо. - А еще я хотел тебе предложить как-нибудь съездить куда-нибудь. Ну, отдохнуть от Скеллиге, - произнес он, - небольшое путешествие. Если честно, обычно я раз в месяц отсюда уезжаю. Я вернулся сюда три года назад, до этого несколько лет жил в Оксенфурте. Потом мои родители умерли, и пришлось вернуться. Думал, что продам этот дом и снова уеду, но как-то... Понравилось мне здесь, что ли. - Жалко, что мы не встретились с тобой в Оксенфурте, - прошептал Лютик, и его сердце сжалось. Может, если бы они встретились раньше, то все сложилось бы намного лучше? - Думаю, я бы тебе не понравился тогда, - усмехнулся Арнас, - я был тогда ужасным раздолбаем. Я только здесь уже понял, что хотелось бы завести семью, детей. А там развлекался на полную катушку. - Не ты один, - хмыкнул Юлиан. - Может, так было задумано, чтобы мы встретились сейчас, когда уже "нагулялись". - Я в этом уверен, - Арнас снова поцеловал Лютика в висок, и тот расслабленно прикрыл глаза. - А про поездку подумай. Если посчитаешь, что все еще небезопасно покидать остров, то мы останемся здесь. - Ты расстроишься? - Ни капли. - Вот врешь и не краснеешь, - фыркнул Лютик, - да, я подумаю. Но я сам выберу, куда мы поедем! - Как пожелаешь, любовь моя. А уже ночью, когда они оба лежали в кровати, Лютик вдруг задумался и спросил: - А когда ты говорил про семью, ты имел в виду детей? - Ага, - ответил спокойно мужчина, - у нас тут часто бывает, что нежеланных младенцев просто выбрасывают. Подкидывают к дверям лекарки или еще кого - это в лучшем случае. А так в лесу на морозе оставляют. Я однажды наткнулся на такое, и это... это ужасно. И я думал о том, чтобы забрать себе ребенка, от которого откажутся. Но за последнее время таких случаев не было, к счастью. - А если вдруг появится? Ты усыновишь ребенка? - Сейчас я сделаю это только если мы с тобой вместе решим это сделать. Лютик задумался. Вспомнил все дни и вечера, проведенные с Айаной. Все эти трогательные и не очень рассказы Миланы о том, как порой тяжело с ребенком. Но каждый раз, когда она говорит о дочери, ее глаза загораются искренним теплом и счастьем. - Возможно, я тоже был бы не против. Когда-нибудь потом, - ответил наконец Лютик. Арнас прижал к себе барда ближе и уткнулся носом в его макушку. - Знаешь, иногда мне кажется, что это все какой-то сон, и мне очень страшно проснуться. - Если честно, мне тоже.