Свобода от жизни неутолимой

Шорохи. Переворачивается страницы. Открывается некоторая коробочка, шорох одежды, в которую она прячется, спички, отчетливый запах сернистого газа. Он остановился моментально, услышав все эти звуки. Слух его был вполне приспособлен к таким мелким шорохам, что бы издалека понять откуда он идёт и кто его издает. Люди часто издают свои собственные звуки, которые можно легко запомнить и потом по ним определять того или иного человека. Всего лишь несколько лет совместного бытия и всё готово. Но тут он подвел сам себя, непонятные звуки, возможно новые, лишённые чувственности, и он не смог понять кто это, живой человек или остатки трупа, что так умело может притворяться живим. Как иронично душа и тело загнивают, а он пытается оставатся живим. Странное рвение к жизни, слишком не понятное для него влечение. Для него рвение к жизни заканчивается там, где начинается мерзкая, сырая, неудовлетворяющая реальность. Книжка медленно закрылась, с неким хрустом, не то как кости засохшие, не то как огромный слой пыли десятилетней давности так звучал. Он медленно повернулся, положа руку с ней на ближайшем облупленном столе, и на ципочках, переступая с носка на каждую дощечку паркета, небось что-то задумав, двинулся в сторону звучания. Внутри всё сгорало от нетерпения, неужели здесь есть кто-то, кому могут быть интересны книги, их существование, их количество и качество. Есть человек, что также загнивается без книжного глотка воздуха в заплесневелом мире дететей всех возрастов. Они могли бы подружиться, хотя они? Люди, что никогда в жизни не встречали друг друга. Откуда такая уверенность ? Смешно... общество так не начинают своё маленькое начало. Дружба - это место, где ты спокоен, не преследуешь свои страхи, а движешся дальше. Не думаешь что будет потом, а живёшь действительностью. Нет рамок в поведение, ты уверен в своем партнёре, как в себе, можешь раскрытся, рассказывать, то что обещал никому не говорить, какие бы то не были обстоятельства. Дружба может начинаться внезапно, так всегда бывает, ты не ожидаешь, а тут к тебе подходит человек, и потом с ним связано чуть ли не вся жизнь. Очень лирично, не правда ли. Но не в их мире. Понятые дружба очень натянуто. Редко кто находит собратьев по мышлению в таких заведениях. Здесь вообще редко кто умеет думать, а уж тем более высказать удушающие мысли после. Это сложно. Непривычно. Это надо напрягать мозг. Проще быть глупым, не умеющим даже связно излагаться, не употребляя слов - паразитов, что отупляют нашу речь, делают её обычным набором слов, не имеющих красоты и милозвучности. Дешевят и упрощают, а людям нравится. Они не напрягаться и высказываться, в каждом слоге используя эти ненавистные фразы. Подходя всё ближе и ближе к шуршаниям, мозг как ошпаренный твердит о том, что надо быстрее переступать, не только ноги, но и черту загадки, быстрее узнать кто это, быстрее увидить, быстрее успакоить бушевавшее сердце, всё быстрее. Не понятно зачем это, когда никто никуда не торопится, но мозгу, душе и сердцу надо хотя бы тут испытать адреналин. Хотя бы в рутинных шагах. Хотя бы в нескольких метрах. Угол. Он выглянул из-за угла (стеллажа с книгами) , на полу располжился парень такого же возраста что и герой. Наверное в диапазоне от пятнадцати до семнадцати лет. Возможно это всё фантазия и ему двадцать либо вообще десять , но хотелось верить в первое. Только он вздохнул дабы успокоиться, как в носу резко зачесались волоски от сигаретного дыма. Такой приторный, но как будто родной. Он никогда не делал это, не курил, но этот запах казался таким близким. Глупо. То что съедает таким изнутри не может быть родным. Это галлюцинация, просто иллюзия, что прививает тебе мозг в порывах адреналина... — Кто ты? - фраза брошеная в полголоса, но в тишина библиотеки казалось такой оглушающей, убивающей своей чёткостью. Слова отскочили от стен с пресными обоями, уже отживших своё и разлетелись по всем стеллажам, всем книгами, просачиваясь, как вода в губку. Парень не сразу посмотрел на новоприбывшего гостя, а вначале закрыл, отложил книгу, что лежала у него на коленях (парень сидел в турецкой позе) и сделал одну небрежную затяжку. Она прошла короткое путешествие по трахее в лёгкие. Но какое сладостное чувство оно подарили. Чувство свободы и некой эйфории. — Лучше скажи кто ты? - голос был так юн и невин, не испорчен всеми этими грехами. Вначале показалось, что он и не пренадлежит ему вообще, хотя как это. Такого не бывает. — Я живу здесь уже как десять лет, но тебя все эти годы я не встречал. — И не мог, я только как три месяца назад сюда прибыл. Тебе не зачем было меня искать... Ёщё одна затяжка, глубже, мощьнее. Дым выходил красивыми кольцами изо рта, окрылёвывая своего хозяина. Это было завораживающее, невиданно, опасно и так маняще, до дрожи в коленях. Ему не хотелось стоять, поэтому он просто плюхнулся рядом, заметно подняв слой утоптанной пыли. Внутри все потеплело, когда он касался своей коленкой чужой. Было так приятно, никогда в жизни он не испытывал похожего чувства. Чувство чего-то родного.        Казалось они сидели более часа, возможно так и было, а может прошло лишь минут пять. Молодые люди молчали, лишь только один парень продолжал курить, а второй непринужденно вдыхать это благоухание. Сердце успокоилось, адреналин утих, голова, откинутая на задние полки, успокоила вихрь бушующих мыслей, всё возавращалось в норму после, так званого путешествие. Каждый сидел и грезил о своем, о наболевшем, но ни один ничего не молвил, только коленки были соединены и чувствовалось тепло курсирующее между ними. Оно опутывало их своим покрывалом, приглашая погрузиться в мир величия и свободы, забыть о насущных проблемах.        Взгляд юнца упал на книгу, что лежала между ног у такого знакомого незнакомца. Сердце его снова пропустило удар, причем с такой силой, что едва грудная клетка выдержала бы. Хотелось задать миллионы вопрос, и получить миллиарды ответов, но страх перед упущением такого несравненно загадочного человека подбирался всё ближе к мозгу, сковывая руки, ноги, разум. Думы отравляли его, заставляли снова распылять этот пожар. Страх такое липкое чувство, не то паутина, в которой ты в маленькая муха, не способная принять дальнейшие действия, ибо она хоронит тебя всего, окутывая в свой шар бездны.        Не выдержав больше ни минуты он выпалил вопрос, что угнетал его, душил и требовал незамедлительного ответа. — Интересуешься танцами? - вышло быстро, слова едва отсоединялисьь друг от друга, но собеседник понял. Он долго молчал, даже слишком, прошла ни минута и даже ни десять. Страх распалился внутри с ещё большей силой, щеки загорелись и полыхали, жар перешёл на ушы. Чувство будто на них можно было расплавить шоколад. Но он держался чтобы не убежать с великии количеством извинений, со значительным трудом, но держался.        А всё потому что при вопросе о танцах, собеседник напрочь перестал дышать, уставился в одну точку на какой-то бледной книге на противоположном стеллаже. Сигарета жалко догорала, без подобающего внимания её хозяина, а он смотрел и даже сердце выполнило больше ударов, чем обычно. Пот выделялся усердней, сердце стучало и стучало, оно бы выдало состояние парня, но никто не слышал этих звуков, как будто он опустился в вакуум из своих воспоминаний и эмоций, длинной в вечность, как будто это пытка за его возможность быть счастливым. Он бы погружался так без конца, но глаза... Глаза, что смотрели на него впритык, вернули снова в эту серость. Он было хотел поблагодарить парнишку за то, что помог вырваться из пучины его мыслей, но тот же ничего не сотворил такого, эдакого, чтобы принимать такие дорогие и сложные для него слова благодарности. — Да я...я умею танцевать, - это были, наверное, одни из самых головоломных его слов. Они просачиваются под кожу обоим, как наркотик, безвозвратно дарят надежду и страх обоим, несказанно заворачивают в новый водоворот дум и грез. — Научи меня, пожалуйста!