Зимние сады Киото

— Хён, м-может, кхм, может останешься? Там как раз диван пустует… Я замер, стоя у входной двери с курткой в руках. — Ох, Сони, мне так неловко. Я наверное лучше поеду домой. 5 часов утра. Большой белый диван. Сна ни в одном глазу. Я лежал под тёплым, мягким пледом, рассматривая узоры штукатурки на потолке. Тиканье часов и похрапывания в соседней комнате немного успокаивали и убаюкивали, но мозг всё ещё находился в сознании. Картинки недавнего прошлого стали всплывать одна за другой: вот Джисон забирает мою куртку; вот он нежно и так осторожно берёт за руку и ведёт в сторону гостиной комнаты; вот он готовит мне спальное место и, тихо, пожелав «спокойной ночи», уходит. Обычные действия вызывали во мне что-то непонятно-приятное. Сердце пропускало глухие удары, пока живот щекотало изнутри, каждый раз, когда Джисон проявлял заботу в мою сторону. Я думал об этом. Думал о нём. Мысли беспорядочно крутились, одна сменяя другую, как проходящие мимо вагоны поезда. А я, будто не успевший пассажир, смотрел на него, пытаясь зацепиться, разглядеть целостные образы, а не смытые картинки. Глаза начинали болеть от такой быстрой смены красок, как в моём воображении, так и наяву. Смотря в одну точку, они изрядно подсохли. Я вернулся в реальный мир и быстро проморгался. Ладони машинально накрыли веки, массируя до звёздочек и вспышек, что привело к запуску киноленты из сновидений. Руки безвольно упали на грудь, а пушистые реснички невесомо касались щёк, подрагивая от плотно сжатых век, которые запирали сон на засовы. В эту ночь мне не снились кошмары, и хорошие сны тоже не снились, мне снился голос, который говорил со мной холодным тоном, наставляя и давая советы. Он много рассуждал, как строгий учитель, а я как послушный ученик ловил каждое вылетевшее из его уст слово, кивал и слушал. Но с каждым разом этот голос становился тише, отдаваясь эхом в черепной коробке, а на его место приходил другой более мелодичный, сладкий. Голос моего сердца…

***

— Всю жизнь проспишь, соня. Ласковый тон где-то над ухом заставил медленно разлепить веки и встретиться с приятно-режущим светом холодного осеннего солнца. Пересохшие губы оторвались друг от друга, цепляя и оттягивая багровую корку от ранок, а горячее дыхание опаляло их. Пелена сна ещё не ушла, но глаза медленно скользили вверх по высокой фигуре от серых треников к белой растянутой майке, добираясь до острых ключиц и изящных черт мраморного лица. Хёнджин поочерёдно поиграл изящными пальцами в воздухе, приветствуя и мило улыбаясь. «Было бы не плохо проспать всю жизнь, тем более, когда жизнь уже подходит к концу» Я грустно улыбнулся этой мысли. — Знаю, — шёпотом на выдохе. — Знаешь, — также тихо, — тогда вставай, или ты у нас долгожитель? Шарканье мягких удаляющихся тапочек так и манило подняться и последовать за ним. Аккуратно подняв сначала корпус, который болел без ночных переворотов, затем опустив голые ступни на пушистый ковёр, я встал и смело зашагал в сторону уютных звуков на кухне. Хёнджин разливал тот же чай, что мы с Джисоном пили сегодня ночью, поэтому аромат малиновых веток ударял звёздами из воспоминаний. Я покорно сел на предложенный стул и сонно потёр опухшие глаза, наслаждаясь этим запахом. Он обволакивал. И чем больше я его вдыхал, тем больше бушевал рой бабочек в малиновых лёгких. Уголки губ медленно, но верно растягивались от воспоминания о парне с большой мечтой и такими же большими щёчками, а пульс отбивал чечётку в ярёмной вене, разгоняя жар по всему телу. — Минхо-о-о-о… Чужая рука очень быстро проскользнула мимо моего лица, ветерком вырывая из мыслей. Веки заторможенно закрывались и открывались, желая сохранить прекрасные образы на подольше. Я перевёл взгляд на стоящего с ухмылкой на лице Хвана и немного поёрзал на стуле. — Очаровательно. Даже уши покраснели, — холодные пальцы коснулись раскалённого хрящика, — что же Джисон с тобой сделал? Пока Хёнджин глухо посмеивался, мои брови быстро нашли друг друга, встретившись. Его проницательность иногда пугала меня. Я даже задумался — не умеет ли он читать мысли, но это было уже не важно. В моём сознании заиграла уже совсем другая музыка. «Что же Джисон с тобой сделал? » Теперь эта фраза крутилась в голове, как заевшая пластинка, пока мозг искал логическое объяснение, тому, что этот мальчишка похожий на белку мог такого сделать, от чего я так реагировал на слова, на воспоминания, связанные с ним. Но… Ответ давно лежал перед носом, а я до последнего не хотел его знать. Мертвецы не испытывают чувств. Я мотнул головой, пытаясь столкнуть эти мысли на край сознания, и всё-таки вернуться к завтраку. Хёнджин сел рядом хитро улыбаясь, но я старался не обращать на это внимание. Он всё прекрасно понимал и этим пользовался. — А где- — В универ вызвали, — Хван перебил, даже не дослушав вопроса. «Окей, он читает мысли» Бровь взлетела наверх, невербально показывая мою критичность, но блондин продолжил. — Не смотри так. Это было очевидно, что ты спросишь про Джисона. Он скоро вернётся. — А давно он ушёл? — Хм, полчаса назад. Я проснулся, когда он разговаривал с кем-то по телефону. Сказал, что ненадолго и там что-то связанное с проектом. Нужно отдать его преподу, как я понял, — Хёнджин допил чай и уже поднялся, чтобы обмыть свою кружку. — В воскресенье? — я скептично посмотрел на широкую спину парня. Хван лишь пожал плечами, продолжая свои махинации с чашкой. После завтрака, парень предложил дождаться Джисона и посмотреть пока фильм, поэтому время за просмотром «Богемской рапсодии» прошло неимоверно быстро и, когда мы закончили с просмотром, на часах уже было 4 часа вечера. — Не думал я, что он так долго там задержится, — сказал Хван параллельно набирая смс Сону, — я написал ему, чтобы перезвонил, как закончит. Он отложил телефон и постучал пальцами по спинке дивана, размышляя о чём-то. Я подошёл к проектору, выключая его, чтобы тот немного остыл. Панорамное окно открывало вид на закатное солнце и загорающиеся уличные фонари, привлекая моё внимание. Квартира Джисона находилась далеко от центра, но вид здесь был такой же прекрасный, особенно в ночное и вечернее время, когда маленькие светлячки-фонарики освещали путь всем, кто захотел насладиться остатками уходящего дня. Люди, одетые в большие пуховики, гуляли на площадках, в парках, даже такой холод не останавливал их от прогулок по вечернему Сеулу. На высоте пятнадцати этажей они выглядели маленькими, словно муравьи, которые закончив с работой, уползают каждый в свой муравейник. Хёнджин подошёл со спины, аккуратно кладя подбородок на плечо. Мы стояли так некоторое время, пока солнце полностью не скрылось за горизонт, обещая обязательно вернуться завтра. — Думаю, мне пора домой. Суни, Дуни и Дори наверняка заскучали одни, — я медленно повернулся, встречаясь с слегка растерянным взглядом высокорослого парня, — передай Джисону, мои извинения за то, что не дождался. Хван мотнул головой. — Напиши ему это в смс, потому что я еду с тобой. Я, конечно, с белкой много лет общаюсь, но злоупотреблять гостеприимством тоже не хочу. Тем более моих рыбок надо накормить, — длинные пальцы быстро вводили запрос на такси, пока я ненадолго задумался. — У тебя есть рыбки? — Ага. Кая и Той. — Не знал. Хёнджин совершил последние махинации с телефоном, а после заблокировал, снова кладя его в задний карман джинсов. — Я фанат рыбок, — он широко улыбнулся, выставляя на показ свои ямочки, — ладно, пошли. Такси уже приехало. Дорога до дома казалось вечностью. Из-за большого скопления машин, мы передвигались как улитки, останавливаясь каждые 3 минуты, поэтому около дома оказались ближе к 7 часам. Фонари уже горели во всю, освещая пустынные улицы, по которым гулял один пронизывающий ветер. На небе собирались тучки, оповещая о скором дожде или снеге, а выходящий изо рта пар был показателем минусовой температуры. Моя куртка не спасала от холода, не говоря уже о кожанке Хвана. Он часто одевался не по погоде, отмахиваясь тем, что передвигается на такси, но позже жаловался на частые болезни. Мы с Джисоном пытались мягко ему донести, что это не «тупой иммунитет» во всём виноват, а он, но Хван, видимо, пропускал это мимо ушей, продолжая делать всё по своему. — Да где же он? Черт! Дрожащие руки блондина всё ещё искали ключи, чтобы разблокировать дверь в подъезд, пока я набирал сообщение Джисону. С тех пор, как ему писал Хван, он так и не перезвонил, поэтому я решил написать ещё раз, чтобы убедиться, что с ним точно всё в порядке. Глухой удар чего-то о землю заставил меня оторвать глаза от экрана. Под ногами лежал разбитый телефон. — Блять! Сука, я его только недавно купил! Хван Хёнджин, ты рукожоп! — парень поднял гаджет, осматривая лопнувшее стекло. Он вздыхал и цокал, ругая себя за криворукость, но телефон не подавал признаков жизни, как бы Хван не пытался его реабилитирован, — он ещё и не включается! Пиздец… — белокурая голова направила свой взор к небу, пуская в месте с протяжным выдохом белый пар, — Хо, открой ты. Я свои походу у белки забыл. Хван отошёл в сторону, уступая мне место и сетуя на несправедливость жизни. Я быстро нашёл ключ, отпер дверь и зашёл внутрь. Каждая секунда обновления диалога ни к чему не приводила — Хан так и не прочёл сообщение. — Наверняка, он просто задерживается, а телефон разрядился. Не переживай так, — Хенджин уже проворачивал ключ, открывая дверь своей квартиры, пока я всё также не отрывался от экрана. Хван подошёл ко мне успокаивающе сжимая плечо, а мне ничего не оставалось как понимающе кивнуть и убирать телефон в карман куртки. — Тебя рыбки ждут. — А тебя кошки, — губы растянулись в улыбке. Хёнджин отсалютовал двумя пальцами, хватаясь за ручку своей двери, а после быстро скрылся за ней. Друг убедил меня, что Хан действительно мог просто задержаться, а не отвечал, потому что телефон разрядился, но что-то определённо не давала поверить мне в это полностью. Тяжёлый вздох вырвался из груди, разбиваясь о светло-зелёные стены, пока руки нащупывал ключи в кармане. Вставив его, я сделал пару оборотов, отпёр дверь, но не успел её открыть. Пальцы нащупали вибрирующий телефон, который неприятно щекотал бедро. На экране высветилось имя Джисона, поэтому груз с плеч будто упал, оставляя все переживания позади. Я был рад, что с ним всё хорошо, а все эти «предчувствия» всего лишь накручивание себя. — Джисон~и, почему не отвечал? Я… — я резко остановился, услышав всхлипы, — Джисон… — М-ми-минхо, ты можешь, пожал-л-уйста, приехать… — всхлипы смешивались с тяжёлым дыханием, заставляя моё сердце невольно останавливаться. — Джисон? Что случилось? Ты что плачешь? Джисон! — Пожалуйста, — снова всхлип, — я… я…пришлю адрес, только приедь, пожалуйста… Я не успел ничего сказать, когда послышались короткие гудки, а за ним звук приходящего смс. 18:48 Хан~и *фото местоположения* Внимательно изучив карту, я тут же сорвался с места, параллельно вызывая такси. Паника. Страх. Гнев. Они забирались пеленой в мой мозг, не позволяя ясно соображать. Чужие всхлипы, дрожь, тяжёлое дыхание отдавало в ушах, блокируя другие звуки. Мне казалось, что все действия, все движения происходят в замедленной съёмке. Всё казалось таким медленным, даже машина, стрелка спидометра которой показывала 160 км/ч. Каждые 5 минут я подгонял водителя, чем заметно его раздражал, но видя моё состояние, он тактично молчал и старался делать так, как я прошу. Мои руки тряслись и не попадали по клавиатуре, когда я снова и снова набирал номер Джисона, но в ответ слышал только женский голос, который повторял одну и ту же раздражающую фразу: «Абонент находится вне зоны действия сети». — Чтоб тебя… — я заблокировал телефон и откинулся на спинку сиденья, пытаясь взять себя в руке, ведь паника только сбивала с толку, — Спокойно, Ли Минхо, — сделав медленный вдох и такой же выдох, я почувствовал головную боль, которая была совсем некстати. Поэтому стиснув зубы посильнее мне оставалось только ждать, когда водитель скажет заветное слово. — Приехали. Машина не успела остановиться, как холодный сырой воздух уже пробирался в неё. Хлопнув дверью, чем вызвал отборный мат у водителя, я побежал вдоль по тёмной улице. Единственным источником света был экран моего телефона и небольшое свечение, ещё не уехавшего автомобиля, но это не останавливало заходить в глубь этой темноты. Добежав точно до указанного на карте места, я стал вертеть головой в надежде рассмотреть знакомую русую макушку. Лёгкие покалывало от такого интенсивного дыхания, пока горло покрывалось изморозью изнутри. Пятиэтажные дома, стоящие вдоль дороги, будто стали больше, так и норовя придавить тебя своей массивностью, а из пустых глазниц брошенные квартиры наблюдали за каждым моим шагом. Глаза бегали от кирпичика к кирпичику, осматривая вокруг каждую мелочь. Всё было такое заброшенное. Мёртвое. Лишь звонкая тишина затаилась по углам, разнося моё тяжёлое дыхание и… плач? Я остановился, пытаясь не издавать и звук, чтобы убедиться, что это не слуховые галлюцинации. Плач тут же стал громче. Он как маяк указывал в каком направлении двигаться. Аккуратно переступая с брусчатки на брусчатку, я подходил всё ближе к источнику звука, но, когда я подошёл к заветному углу, плач резко пропал. Слюна комом прошлась по горлу, а руки вновь стали трястись. — Джисон, — я медленно выглянул из-за угла, встречаясь с испуганным взглядом парня похожего на белку. Свет луны скромно падал на лицо, предоставляя мне возможность разглядеть этот страх в глазах. Джисон застыл на секунду, осматривая, а после бросился на меня, руками обвивая за шею. Я же накрыл его талию ладонями, подмечая насколько продрогло его тело даже в тёплой куртке. — Ми-минхо…я-я…он… — Джисон рвано выпускал слова, пока слёзы крупными градинками падали на мою шею, обжигая её. Мне хотелось спрятать такого младшего от всего плохого, укрыть и уберечь. Невольно мои руки стали сжиматься сильнее, что вызвало писк у заплаканного парня. — Прости, Хан~и… прости. Всё хорошо. Сейчас всё хорошо. Поехали домой. Ты весь продрог, — я смотрел в эти блестящие глаза, которые блестели уже не от сладкой мечты, как вчера, а от горьких слёз, снял свою куртку, чтобы утеплить холодное тело, и кое-как вновь вызвал такси, надеясь, что машина отъехала не так далеко. Пока мы ждали её, я осмотрел Джисона на наличие ран или крови, но раненой была только душа парня, а вместо крови — слёзы. Держа его лицо в ладонях, у меня возникло желание зацеловать каждый сантиметр кожи на нём, стирая своими губами солёные дорожки. Но… не сейчас. Сейчас главным было добраться до дома. В салоне было тепло и спокойно. На этот раз я не подгонял водителя, давая посапывающему Сону, поспать на моём плече подольше. Тот косо посматривал на нас, но мне было всё равно. Меня волновало только состояние Джисона, ладони которого цеплялись за моё худи, пока тело прижималось так, что казалось в конце поездки, мы сольёмся в одного человека. Я пытался отдать как можно больше своего тепла, ведь моё тело горело огнём, и было не понятно то ли от переполняющих чувств и эмоций, то ли от высокой температуры, которую приносила головная боль. Мозг будто плавился, как и сердце.

***

— Подожди меня в комнате, — Джисон стоял возле входа в ванную, уже включая свет и намереваясь войти. Я растерянно посмотрел на него, не зная что делать. В лифте он сказал, что уже всё в порядке, но я всё равно переживал за его состояние. — Может тебе помочь? — Принять ванну? — Джисон изогнул бровь и с лёгкой ухмылкой посмотрел на моё густо красное лицо, а после, тихо посмеиваясь, скрылся за дверью. Почему-то такой ответ-вопрос меня устроил, он был каким-никаким показателем того, что Хан сейчас действительно чувствует себя комфортно, поэтому я спокойно прошёл в комнату и сел на мягкий диван, который уже успел полюбить, ожидая возвращения Сона. Оставленный мной плед лежал у изголовья. Рука потянулась к нему, зарываясь и перебирая приятную текстуру. «Как у Суни…» - пронеслось в голове, — «Черт! Я же за целый день так и не был дома. Они наверняка уже от голода с ума сходят» Резко поднявшись с дивана, я не знал, что делать дальше, ведь Джисона я оставить не могу, но и мои питомцы изголодались там наверняка. Ходьба по комнате не успокаивала, но мне нужно было хоть чём-то заняться. Звук льющейся воды пропал и через несколько минут на пороге показался разморенный от горячей воды Джисон. Он спокойно промакивал волосы от влаги, но, заметив мою растерянность, остановился. — Минхо? Ты в порядке, — он медленно подошёл и коснулся моего запястья. Я качнул головой, дав машинально положительный ответ. — Это должна быть моя реплика, Сон~и. Пухленькие щёчки приподнялись от небольшой улыбки. — Хан~и, ты в порядке? Кивок. — Я хочу кое-что предложить, но ты можешь отказаться, — Хан заинтересованно наклонил голову, ожидая продолжения, — я не был в квартире целый день и Суни, Дуни и Дори не кормил, — глаза напротив стали размером с грецкий орех, — что? Я… я не хочу тебя оставлять, но мы може- Я не успел договорить, как Джисон убежал в свою спальню, оставляя меня в недоумении. — Ли Минхо, не стой столбом! Вызывай такси! — донёсся крик из спальни. Руки нащупали телефон в кармане джинсов, открывая приложение. Хан вышел, натягивая шапку на мокрую голову, и, быстро проскользнув мимо меня, оказался в коридоре. Через 10 минут мы уже ехали ко мне домой. Всю дорогу я посматривал на Хана, всё также беспокоясь, что оставалось незамеченным. — Не переживай. Сейчас я в порядке. Я расскажу тебе всё позже. Просто… будь рядом, хорошо? Я повернул голову, когда тёплая ладонь накрыла мою, не сильно её сжимая. «Просто будь рядом» — отдавалось где-то в районе сердца, заставляя бледные щеки покрыться румянцем. Его глаза в свете ночных фонарей смотрели с такой благодарностью и нежностью, отражая то тепло, которого мне не хватало всё это время. Мои руки всегда были холодными, как и мой нрав, а Джисон как самое настоящее солнце отдал всё своё тепло, растапливая этот лёд и превращая меня в лужицу. Хан Джисон стал мои солнцем, тепло которого я постараюсь сохранить до самого конца.

***

— Суни, Дуни, Дори, папа дома. Простите, что забыл про вас… Я прошёл в спальню, зная, что три комочка лежат на моей кровати. У них были свои лежанки, но большая и мягкая кровать на их фоне была более заманчивой. В тёмной комнате были видны только три маленьких силуэта, которые стали подниматься и потягиваться на мой голос. Я подошёл к ним, не включая свет, погладил и поцеловал в знак извинения, в ответ получая мягкий «лизь» от Дуни, лапкой в нос от Суни и фырк от Дори. Такая реакция была хорошей — значит я прощён. Выйдя из спальни, я заметил, что Джисон всё ещё стоит на пороге, не собираясь проходить дальше. — Ты… почему не пошёл за мной? — Не хотел вам мешать, — пожал плечами щекастый, оставаясь на месте. Он мило перебирал нитки большого шарфа, словно стесняющийся ребёнок. — Хан Джисон, — я подошёл к нему в плотную и наклонился, чтобы развязать шнурки ботинок, — ты никогда не мешаешь, — Хан было растерялся от такого жеста, но не сопротивлялся, когда я поднял его ногу, чтобы стянуть обувь со ступни. Избавив его от массивных ботинок, я медленно поднялся к покрасневшим щекам, находясь очень близко. Хан громко сглотнул. — Дальше я сам. Спасибо. Джисон отвёл взгляд и немного отошёл назад, чтобы снять верхнюю одежду, пока я решил всё-таки накормить своих питомцев. Три пары глаз смотрели на меня, спокойно ожидая своей порции, но звук чужих шагов заставил их синхронно повернуть головы в любопытстве. Я повернул голову вместе с ними, параллельно насыпая корм. — Знакомьтесь, это Джисон. Джисон, это Суни, Дуни и Дори. Кошки одна за другой стали подходить к улыбающемуся парню, принюхиваться и заинтересованно бить лапкой по шевелящимся пальцам на ногах. Сони улыбнулся ярче прежнего и аккуратно, чтобы не спугнуть, наклонился с открытой ладонью, как бы спрашивая у них разрешения погладить. Дори самая первая ткнулась мордочкой в ладошку, чем вызвала у меня удивление. — Обычно Дори не даёт себя гладить. Она не очень тактильная в отличие от этих двоих, — я решил подключится к кото-терапии, поглаживая Суни и Дуни. Хан трепетно гладил Дори, чем вызывал у той мелодичное мурчание. — Вы с ней похожи, — Джисон перестал гладить кошку, позволяя ей вернуться к миске с едой. Суни и Дуни последовали за ней. — Хм? И чем же? — Не каждый может вас погладить, — мягкие подушечки пальцев коснулись моего подбородка. Его касания были настолько приятны, что, если бы я мог мурчать как кот, я бы замурчал. Глаза прикрылись, а кожа стала покрываться мурашками, отвечая на действия Джисона. — Ты можешь, — шёпотом. — Могу, — тепло, которое дарили его руки пропала, а вместе с ним и мои мурашки, — ты колючий. Я улыбнулся, потому что фраза была двусмысленный, а Сон, наверняка заметив это, улыбнулся в ответ, быстро поправляя себя. — Я про подбородок. — Я знаю. Сейчас, когда спокойная и уютная атмосфера всё больше оседала на стенах, не давая проникнуть плохим мыслям, когда тёплые глаза смотрели в мою холодную душу так глубоко, будто луч, направленный лупой, на льдину, я впервые почувствовал себя дома. Я живу здесь с самого детства, но никогда не считал это убежище домом. Домом была бабушка, пока не скончалась, крыша, но не это место, пропитанное ссорами, скандалами, кровью и болью. Оно всегда было сырым, холодным, удушающим, поэтому, таким стал и я. И был бы дальше, если бы не он. Он был теплый, пушистый, мягкий, белый, жизнерадостным. Придя сюда он принёс это всё с собой, расставляя по углам, вешая на стены, расстилая на полу, запихивая в ящики, чтобы прозапас. Хан Джисон был жизнью, которой мне так не хватало. Клубы пара уходили куда-то вверх, привлекая внимание. Первый это заметил Джисон, поднимаясь с места и выключая вскипевший чайник. — Где у тебя чашки? Минхо… Я медленно повернул голову на звук, всё ещё находясь в капкане своего подсознания. Глаза были прикрыты вуалью, которая не давала сфокусировать взгляд. В какой-то момент, даже не помню какой, я почувствовал что-то холодное под носом. Это было точно вафельное полотенце, я чувствовал. И руки. Тёплые руки, которые держали за плечи и голову, которые пытались схватить утопающее тело. Через толщу воды, мутно и отдалённо я слышал голос, который был просто шумом, но не раздражающим как обычно, а чем-то знакомым, бархатистым, тёплым. Он пробирался сквозь водяную гладь, пытаясь докричаться. Однако…бесполезно. Тело уже лежало на песчаном дне, прижатое камнями. — М…о! Вода заполнила лёгких… — Ми…! Песок забивался в уши… — … хо! Камень прижал грудь… — Ли…! Последний вздох… — ЛИ МИНХО! Резко распахнув веки, я увидел перед собой до смерти напуганного парня с кровавым полотенцем в руках. Голова невыносимо болела, но ещё больше болело сердце, которое сейчас билось как бешеное. Джисон так же держался за своё, пытаясь перевести дыхание. Он смотрел на меня испуганными глазами, ища в моих ответы. — Ты… т-ты… я испугался, — юноша еле ворочал языком. Его брови были сведены вместе, а губы поджаты в тонкую линию, — пожалуйста, скажи, что с тобой всё хорошо, — он медленно дышал, пока я испуганно смотрел в его искажённое лицо, — прошу, Минхо… — Всё хорошо. Это… просто давление…

Ложь

— …Джисон! Что-то определённо было не так. Сейчас, когда мы оба сидели на нагретом от тел полу, когда я думал, что умираю, Джисон спасал меня, а сам… — Джисон, тебе больно?! Джисон?! Борьба с болью отразилась на бледном лице парня. Его тело сгибалось пополам, пока мои руки пытались сделать хоть что-то. Они аккуратно прижали скрутившегося, видимо от боли, Сона, не зная, чем помочь. Чужие губы прохрипели знакомое имя, а ноги уже не смогли остановиться, бежа к соседней двери. — 2 часа ночи какого хер… Минхо? По-почему у тебя кровь? Что- Головная боль сводила с ума, но я попытался выговорить стоящему сонному парню, хоть что-то, чтобы он меня понял, но похоже одной моей пантомимики хватило, чтобы Джин пулей ворвался в мою квартиру. Я следовал за ним, но был немного медленнее, поэтому вошёл, когда Джисон уже был без сознания, а длинноволосый вызывал скорую. Всё смешалось в большой ком, который сводил с ума и не давал нормально соображать. Я будто попал в один из своих кошмаров и не мог проснуться, будто эта боль служила тем рычагом, при нажатии на который клетка захлопывалась. Когда дом заполнился людьми в белых халатах, которые раньше вызывали во мне только отвращение, но сейчас я был им как никогда благодарен, головная боль стала немного отпускать, давая шанс вспомнить, где лежат таблетки. Пока Хана грузили на носилки, Хёнджин объяснил ситуацию врачу. Я ничего не слышал, потому что мысли были только о нём, о его самочувствие. Я корил себя, потому что не смог помочь и ненавидел, потому что сам нуждался в помощи.

***

— …Джисон, пойми, твой моторчик уже не новый. Чтобы его заказать понадобится время. Я уже отправил запрос в Японию, так как в Корее такие модели не производятся. Пожалуйста, пообещай мне, что месяц ты проведешь без потрясений, в спокойной и тихой обстановке. Сердце у тебя конечно железное, но не в том смысле. Поэтому- Я ловил каждое слова лечащего врача Хана, но, поняв, что нагло подслушиваю, сделал шаг назад. Половица предательски скрипнула в самый неподходящий момент, привлекая внимание к моей персоне, но я быстро попытался скрыться за стеной, мысленно давая себе пощёчину. — Гм… думаю, к тебе посетитель. Я зайду позже. Отдыхай, Джисон. Стук каблуков от ботинок приближался к выходу, а после резко затих. Усатый статный мужчина стоял напротив меня, тепло мне улыбаясь и мотая головой. Моё лицо вспыхнуло от накатившего стыда, но врач лишь похлопал по плечу, успокаивая. — Не заставляй его ждать, — подмигнув, мужчина в белом халате удалися прочь. Я проследил за ним ровно до того момента, пока он не остановился рядом с Хенджином, что-то показывая в бланке и разъясняя. Хван коротко посмотрел на меня и перевёл всё внимание в бумажки, кивая головой на слова врача. Скромно постучав и дождавшись приглашения, я вошёл в палату. Когда Хана привезли сюда к нему не было разрешено входить до утра, поэтому мы с Хваном решили переночевать прямо возле палаты. Медсестры, пожалев нас, предоставили нам подушки, но никто так и не осмелился сомкнуть глаз. Всё оставшееся время мы просто ждали. Молча. Не хотелось ничего говорить, спрашивать, отвечать, поэтому, невербально договорившись, что обсудим всё вместе потом, каждый стал думать о своём. Сейчас, когда я находился рядом с уже бодрствующим Джисоном, голова была пуста, но молчать хотелось ещё сильнее. Заметив это, младший решил начать первым. — Много слышал? Плечи взлетели вверх в знак незнания. — Смотря, что ты имеешь под словом «много». Улыбка тронула лицо напротив, но мигом скрылась, уступая место печальному блеску в глазах. — Прости… — Хан склонил голову, а его щеки стали покрываться солёными каплями. В недоумении я оставался сидеть на месте, не успев даже что-то сделать, когда худенькие руки притянули меня к себе. Пальцы цеплялись за толстовку как за последний шанс, а влага скатывалась на плечи тяжёлым грузом. Я боялся даже дышать, лишь бы не сделать больно этому хрупкому бельчонку, но руки медленно и очень осторожно стали приближаться к потряхивающейся спине. В эти прикосновения я старался вложить всю оставшуюся нежность, которую только смог собрать по углам своей души, пока Джисон жался ко мне, как испуганный зверёк. Воцарилась тишина, которую не хотелось спугнуть. Она как пуховое одеяло легла нам на плечи, пряча от ненужных слов. Однако даже у тишины есть последний аккорд. Он проиграл как только дверь вновь распахнулась, впуская посетителя. Хёнджин неловко остановился в дверях, пока Джисон старался убрать махом все накопившиеся в глазах слезы. — Я зайду позже, — улыбнулся Хван, прикрывая дверь и давая нам ещё немного времени, чтобы побыть наедине. Сейчас я как никогда был благодарен другу за эту предоставленную возможность, потому что и Хану, и мне нужно было много сказать, спросить, ответить. Кто-то определённо должен был начать, но я не думал, что это будет так трудно. Все мысли будто в один момент спрятались в изгибах извилин, и единственное слово, которое проигрывала в этих прятках «прости». — Сон~и… — Джисон медленно поднял опухшие от слез глаза, — за что ты извинялся? Набрав побольше воздуха, парень облегчённо выдохнул и, нахмурившись, заговорил. — Тебе было плохо, а я толком не смог ничего сделать. Так ещё и сам создал кучу проблем, — он покачал головой, смотря на свои переплетённые пальцы. Я было хотел возразить, но Хан продолжил, — там на кухне, когда я повернулся, твой взгляд… был такой… отрешённый. А, когда увидел кровь, то я опешил, но подумал, что может это из-за переутомления. Я принёс тебе много хлопот, — юноша снова замолчал, но я не торопил его, — …Испугался я тогда, когда ты стал обмякать в моих руках и не реагировать на своё имя… Влага снова предательски собралась в уголках глаз, но не вырывалась наружу. Младший всеми силами пытался удержать её, но одна из образовавшихся капелек всё-таки скользнула вниз по пухлой щёчке, протаптывая себе дорожку. Большим пальцем я смахнул предательницу и пожалел, что заглянул в этот нежный омут тепло-орехового цвета глаз, от которого теперь никуда не скрыться. Он затягивал меня в самые его глубины и не собирался отпускать, а я не собирался сопротивляться, отдаваясь ему целиком и полностью. Я молился, чтобы Джисон отвёл взгляд, потому что сам бы сделать это не смог, но он продолжал смотреть. Смотреть и думать, собираясь с мыслями. — Хён… ты чем-то болен? Слишком резко закончился воздух. Слишком резко пропало тепло. Слишком больно говорить правду.

Да

— Нет…

Ложь

— …Хан~и, — в глаза теперь я не смотрел, — это то, как ты выразился… переутомление. У меня такое бывает. Сейчас ведь всё хорошо, видишь?

Ложь ложь ложь ложь ложь ложь…

«Ли Минхо, ты чертов трус и врун!» Внутри снова что-то трещало, что старое забытое, что-то, что я так пытался спрятать от себя самого. Боль приносила неправда, отчаяние, что эти слова не могу стать правдой, Джисон… Джисон, который смотрел так искренне, который верил и доверял. Мне не было больно, когда я 3 года назад остался один на один со своей болезнью, не было больно, когда терзал свои руки, чтобы хоть что-то почувствовать. Никогда я не испытывал настоящей боли… до это момента. До этого человека. Впервые больно настолько, что хотелось жить. Поджав губы, Хан кивнул, полностью расслабляясь и устраиваясь поудобнее у изголовья. Кровать была достаточно большая, но Хан всё равно лёг на самый край. Рука у противоположного края стала похлопывать в жесте приглашения, я же не смог отказаться. Лёжа рука об руку, наше дыхание слилось в унисон, казалось, что мы даже смотрели в одну точку, но только казалось. — Хён, почему ты не спрашиваешь? — шёпотом. — А ты ответишь? Для нас двоих потолок казался сейчас самым интересным местом в мире. — А ты спросишь? — Спрошу. Что ты хочешь, чтобы я спросил? Хан повернул голову, рассматривая мой профиль. — Почему мы здесь? Я повернул голову, рассматривая лицо напротив. — Почему мы здесь? Парень широко улыбнулся, обнажая верхний белоснежный ряд, а я, словно отражение в зеркале, не смог не повторить действие. С Ханом хотелось улыбаться. — Это долгая история. — Мне некуда спешить. Джисон задумался, а после вновь устремил взгляд вверх, когда я продолжал смотреть и рассматривать. Я пытался оставить этот образ в памяти на подольше, пытался запечатлеть в ней каждую, даже незначительную деталь, пока могу.