Februabba 2022

— Раз уж мы говорим честно, — Аббаккио глотнул вина. Бруно глупо усмехнулся, его умилял вид нарочито серьёзного Аббаккио в такой нелепой ситуации. Они не пытались соревноваться в выпитом (Аббаккио бы победил и не был этому рад), но слово за слово, на лёгкой волне выполненной работы и предстоящего выходного (всего одного!) они спрятались в дальнем углу бара и пили вино. Хозяин бара был чертовски доброжелателен и позволил им сидеть там, даже когда заведение официально закрылось, и предстояло время уборки, инвентаризации, сводки выручки и прочей скучной работы. Бруно смотрел на Аббаккио и чувствовал себя просто нелепо, он чувствовал себя неприлично довольным, он чувствовал себя необоснованно довольным. Потому что Аббаккио так хорошо выглядел и рассказывал все эти неловкие истории из своей юности, делился чем-то сокровенным о себе, чего, Бруно знал, он не говорил другим. Бруно и сам рассказал несколько историй, но они не были настолько личными, настолько… важными, настолько много говорящими о нём. Истории Аббаккио чередовались от милых до душераздирающих, но Бруно не фиксировался ни на чём конкретном, он просто был рад сидеть в этом баре, пить и глупо смеяться, быть рядом, надеяться, что Аббаккио тоже приятно. — Так вот, — Аббаккио начал заново. — Если мы говорим честно, то всё это пугает меня до усрачки. Я просто думаю об этом, и у меня не выходит из головы, что эти отношения никуда не ведут. Потому что никакие отношения никуда не ведут. Люди просто прячутся от себя и пытаются залатать себя другими людьми. Какой он красивый, какой умный, весёлый, сильный, далее по списку. Люди очаровываются, потому что они пусты внутри, и им нужно что-то, чтобы продолжать быть. Ты понимаешь? — Он сделал паузу и допил вино, а потом отставил бокал. Тяжело вздохнул и посмотрел Бруно точно в глаза. — Не пойми меня неправильно, я не против, чтобы ты использовал меня для этих целей, но… Не знаю, давай отдавать себе отчёт в том, что это на самом деле. Бруно тоже отставил свой бокал, наполовину полный — достаточно, его горло сжалось от напряжения, и никакой алкоголь этого не изменит. Он чувствовал, как вся та весёлая лёгкость, которой он наслаждался весь вечер, искренне наслаждался, как она упала под ноги, словно её и не было. Бруно видел обычный оттенок эмоции в чужом лице, и понимал, что ничего, на самом деле, не узнал нового об Аббаккио — всё тот же, меланхоличный, жалеющий себя. Бруно попробовал вернуть Аббаккио к мысли более оптимистичной чем «ты используешь меня, чтобы прикрыть внутренние раны», но не питал особых надежд. — Ты не думаешь, что можешь просто нравиться мне? — Нет. И оказался прав.