После тебя

- Клайд, очнись,- чей-то голос взывает к моему разуму. Поднимаю голову с рук и вижу перед собой его лицо, так близко. Я могу рассмотреть каждую черту. Мы смотрим в глаза друг другу. Мы одни. Смотрю на его кадык, он замечает мой взгляд и сглатывает. Его руки лежат рядом с моими. Полагаю, они неспециально там оказались. Тишина усугубляет ситуацию. - Как долго я так лежал? – я разрываю её. - Недолго, - Декстер смотрит исподлобья. – Виллоу ушла домой, я её отправил, если ты не против. Я думаю, не стоит рисковать её репутацией. - Не против. Мы с ней не так близки,- я не отвожу взгляд, просто потому что мне нравится смотреть в его глаза. Серо-зелёные. Неужели я могу сидеть напротив него просто так без угрызений совести и желания провалиться сквозь землю? Ведь он тоже смотрит. - Мне показалось.. - начал возражать Декстер, но я быстро прервал его холодным тоном: - Тебе показалось. Он замолчал. Мы продолжаем сидеть друг напротив друга. Это время кажется мне бесконечностью, в которое я могу бессовестно быть рядом с ним. Но всему хорошему приходит конец. Я поднимаюсь со стула, опираясь на руки, больно, но эту боль можно терпеть. На парте рядом лежат мазь и остатки бинта, теперь понятно, почему я чувствую на своей груди и спине присутствие ткани. - Кто бинтовал меня? – спрашиваю я просто из любопытства. - Я,- отвечает Декстер, и щёки вспыхивают от мысли, что он прикасался ко мне. - Спасибо, - мой голос звучит тише, чем полминуты назад. Собеседник пожимает плечами. Я разворачиваюсь и начинаю ковылять к двери так быстро, как могу, но не успеваю дойти: путь преграждает Декстер, перекрыв пространство рукой, он выше меня на полголовы. - Думаешь, я дам тебе просто так уйти?- вопрошает он, нахмурившись. Я вздыхаю, и это отдается в моей спине. - Что тебе от меня нужно? – спрашиваю я не о данном моменте, а скорее о ситуации, сложившейся вокруг нас в целом. Декстер, почувствовав это, резко меняется в лице. - Я должен проводить тебя до дома. - Нет,- качаю головой, и всё вокруг начинает кружиться, теряю равновесие. Кто-то хватает меня за плечи. - Да,- голос Декстера настойчивее, и я не могу сопротивляться. Он терпеливо тащит меня до шкафчиков. - 23.09.1998?- держа меня под плечо, Декстер начинает набирать цифры на замке, не дожидаясь ответа. - Откуда ты знаешь? - Я внимательный,- складывает мои вещи, не особо разглядывая их. Не имея ничего компрометирующего, я всё равно нервничаю. Надевая свою куртку, которую он сунул мне в руки, я продолжаю разговор. - Что ещё ты успел заметить? - Судя по твоему коду, ты родился в сентябре,- на этот раз он забирает свои вещи. Слишком простое предположение. Наверняка шутит. - Я родился в декабре, - уточнил я, слегка приподняв бровь, губы сами складывались в усмешку. - Да?- на его лице появилось искреннее удивление. Мы двинулись к выходу, Декстер забрал мой рюкзак и закинул его на плечо, я оглянулся по сторонам, и был рад тому факту, что людям всегда плевать, что происходит вокруг. Шли медленно, из-за меня. – А какого числа? - Тринадцатого. - А я первого марта,- мои глаза полезли на лоб. - Ты младше меня?- Декстер громко рассмеялся, но вскоре замолчал, заметив людей, оглядывающихся на нас. - В этом нет ничего удивительного,- теперь он только улыбался.- Разве нет? - Нет, - я потупил взгляд и понизил голос, почему-то смутился. – Совсем ничего удивительного. - Ты болел полторы недели и заболел как раз в тот день, когда выбежал на следующей станции, после того, как зашёл,- он начинает догадываться, от этой мысли в горле словно встает комок, а тем временем Декстер продолжает.- В тот момент на улице был сильный ливень, и я подозреваю, что ты заболел, когда шёл под ним. Правда, я не знаю, куда ты направлялся. Считать, что ты пошёл пешком домой, было бы глупо,- и он с ожиданием посмотрел на меня. Декстер хочет объяснений. Почему он так интересуется мной? Хотя я явно переоцениваю своё значение. - Откуда ты знаешь, что я заболел именно в тот день? - Я пришёл в вашу школу на следующий. Питер сообщил учителю, что ты заболел. Тогда я не обратил на это внимания, но был удивлён, когда увидел тебя,- поднимаю глаза, он выглядит серьёзным и смотрит на меня в ответ. Мечтаю, чтобы эти слова что-то значили, чтобы они на самом деле были намёками, а не лишь плодом моей фантазии. Я решаю делать то, что делаю всегда в таких ситуациях с ним. Пытаюсь прогнать подобные мысли и переключить разговор на тему, не волнующую меня, хотя всё, что связано с Декстером, волнует меня. - Почему ты ушёл из своей прошлой школы? - Я никогда не задерживался где-либо надолго. Дело в том,- Декстер сделал многозначительную паузу, уголки губ приподнялись. - Что я очень плохой мальчик. - Хуже, чем я?- глупый и провокационный вопрос, но я всё же задаю его. Улыбка Декстера становится очевиднее. Как часто он улыбается, в обычной жизни я не могу показать свои положительные эмоции, не только потому что их нет, но и потому что это будет очень странно и подозрительно для других людей. Здесь редко можно увидеть радость. Ей не откуда взяться. Все люди, погружённые в собственные мысли, пытаются соблюдать правила. Живя этими правилами и не представляя мир другим, они действительно считают этот строй единственно-правильным, строй, защищающий их от неопределённости и в то же время сковывающий их действия и мысли. С Декстером я могу забыть о предостережении. Я хочу чувствовать себя счастливым. Я хочу улыбаться. - Намного хуже,- он прищуривает глаза, присматривается. – Ты улыбаешься. - Я улыбаюсь,- моя улыбка пока слаба и, полагаю, еле заметна. - Удивительно,- в его голосе я слышу интонацию восхищения. *** Он всё же настоял на том, чтобы проводить до дома, и в данный момент буквально тащит меня, придерживая за талию. Мне стало невыносимо больно в электричке, и я, если честно, не помню, как позволил Декстеру оказаться близко. Помню только то, что он стоял с моим сиденьем рядом и молчал, пытался что-то сказать, но лишь на моём имени тишина оборвалась, я почти ничего не слышал. А жаль. Его крик был отчаянным. Я хотел бы слышать его в сознании. Я хотел бы ощущать его прикосновения в сознании, хотел бы задыхаться, чувствуя их, а сейчас я могу только беспомощно висеть на его ключицах и стараться быстрее передвигать свои конечности, постанывая изредка от боли, беспрестанно раздающейся по всему телу. - Пожалуйста, держись, - голос Декстера полон тревоги. – Мы скоро придём. Наивный. Как он может это утверждать, если вообще не знает, куда нам нужно идти? Он хочет меня успокоить, но успокаивать, видимо, надо его. Через 10 минут ходьбы по прямой дороге, которую я обычным шагом прохожу за минуту, я оказался у дверей собственного дома. Необъяснимая тоска расплылась по груди, я вдохнул и посмотрел на Декстера. Я не хочу находиться здесь. Начнутся расспросы, ругань, злость, а мне просто хочется исчезнуть, раствориться, убежать от проблемы, что нависла надо мной из-за своего неравнодушия. В его глазах я читаю жалость, но жалость не то чувство, которое я хочу вызывать. Спустя продолжительное время он спрашивает. Тише, чем обычно говорит: - Это твой дом?- еле выдавливаю из себя: Да», звук глухой, еле слышный. Он тянется к дверному звонку. -Нет!- кричать, чтобы остановить его. Но получается подобие только дранной кошки. -Почему?- он осторожно отстраняется от меня. Я морщусь, все резкие движения причиняют мне неудобства. Мягко сказано. - Прости,- его глаза имеют сострадательно-переживающий взгляд. Он действительно испугался, не отстраняется больше. Его руки держат моё тело, словно в объятиях, хотя я прекрасно понимаю, что это способ удержать меня на ногах. Считаю три секунды, которые могу наслаждаться его прикосновением и делать вид, что мне совсем худо. На большее не решусь. - Я сам, - выговариваю, когда время, засечённое мной же, истекает. - Как ты дойдёшь сам?- Декстер повышает голос, хмурясь. – Ты еле на ногах стоишь. - Как-нибудь,- бросаю эту фразу грубо в сторону. Злюсь на безосновательную заботу и ситуацию, в которой могу быть обнаруженным. Декстер не должен показываться в моём доме.- Оставь меня. Я должен был произнести эту фразу. Так легче мне. Держаться подальше и оставаться незаметным. Мне тяжело оставаться беспристрастным, когда он так щекочет нервы. К тому же, нас никто не должен видеть. Тем более, моя мама. Она не поймёт. Всё кажется слишком однозначным. - Нет. Я не уйду, пока не буду уверен, что ты не сдох на пути к своей кровати!- Декстер почти кричит и злится. Но на что? Его настойчивость уже немного раздражает. Странно, что он сам не осознаёт, как подставляет меня. Попытки изобразить из себя героя, которому важно благополучие людей вокруг, а не общественная осторожность, независимо от пола якобы нуждающегося в помощи, сожалении, поддержке и других проявлениях милосердия, обернутся подозрениями и отсутствием спокойной жизни для нас обоих. Но, чёрт, как я хочу находиться рядом с ним. Вдыхать его аромат, который представляет собой запах мятных сигарет и нескончаемой уверенности в себе. Никогда не слышал этот запах, но готов поклясться, что это именно он. Видеть серо-зелёные глаза и взлохмаченные рыжие волосы. Слышать нервные низкие ноты в его голосе, когда он уверен, что я скоро упаду без чувств. Хлопок двери, Декстер быстро поворачивает голову в сторону шума, следую его примеру. На пороге стоит моя мать. А я повис на руках какого-то парня. Её лицо выказывают высшую степень агрессии, которая умело сдерживается, но всё-таки готова вырваться на волю в любую секунду. - Что. Здесь. Происходит? – грозная фраза заставляет мою кожу покрыться испаринами. Я понимаю, как мы с Декстером выглядим сейчас. - Ничего противозаконного, - голос Декстера становится ещё грубее. Я снова оказываюсь между двух огней, не относясь ни к одному из них. - Позвольте объясниться, почему вы обнимаете Клайда?- сейчас её взгляд может превратить меня в камень. Он холодный и пронизывающий. - Я поддерживаю его. Его..-пожалуйста, только не говори, что меня наказали за то, что я защищал девушку, которая, по мнению учителя, попирает признанные нормы дрескода.- Наказали. Вот чёрт. Зачем нужно было это говорить? Хотя? Как бы ещё Декстер смог объяснить мою внезапную слабость? - За что?- черты лица мамы стали менее суровые. Она уже не была готова звонить в полицию и заявлять о гомосексуальности своего чада. - За правду. - Значит, всё-таки он был виноват,- слыша эти слова, Декстер хмурится ещё больше. В таком виде он очень похож на разъяренного быка. Ноздри расширены, громкое неровное дыхание, зубы зажаты.- Помогите ему добраться до комнаты. Бросив эту фразу, мама отправляется на кухню. Ей абсолютно плевать, что со мной. Она зла на то, что я вызвал себе наказание и позволил мужчине трогать себя. Меня ждёт серьёзный разговор с обоими родителями. Как бы я ни желал пересекаться со своим отцом, мне всё равно предстоит познать его гнев сегодня вечером. Его тихий убивающий морально гнев, благо, мой отец психиатр. С 7 лет он начал прописывать мне диагнозы и отдавать рекомендации по присмотру за мной в школу. В сложных ситуациях он всегда говорил мне, что положит меня в свою клинику и будет мне колоть транквилизаторы, пока я не приму правильный облик человека. Такое случалось, когда я приносил замечания в дневниках или прокалывал шины в велосипеде соседского мальчишки, который обзывал меня сосунком. Прошу заметить, что это обзывательство было самым низким в обиходе этой планеты. Он говорил, что в этой ситуации виноват я, так как даю поводы для унижения подобным образом себя. Я что-то делаю не так. Я веду себя неподобающе. И наказывал меня вдвойне. Но физическое наказание стало бесполезным, когда мне исполнилось 13 лет, так как уже тогда я мог перенести всё, что было приговорено моим отцом. Но это было ерундой по сравнению с тем, что ждёт меня сегодня. Сегодня отличительный день. День моей глупости и потери инстинкта самосохранения, который обернётся для меня плачевно. Плачевно в переносном смысле, потому что плакать мне нельзя. Я медленно веду Декстера по направлению к своей спальне, мы поднимаемся по лестнице, и только тогда он произносит: - У тебя из-за меня проблемы. - Да,- я не собираюсь отрицать. Декстер опускает голову. - Прости,- интонация его голоса действительно раскаивающаяся, и я прощаю его. Заходим в мою комнату, я буквально падаю на свою кровать. Прикосновения отдаются болью, но мне не важно. Слишком устал, чтобы шевелиться. - Может тебе стоит снять верхнюю одежду?- Он всё ещё здесь, не понимает, как мы оба рискуем. - Я не могу, - честно признаюсь в своей беспомощности. - Разреши мне помочь тебе,- я хочу отказаться, попросить его удалиться, выгнать при необходимости, но я понимаю, что обманываю сам себя в том, что не нуждаюсь в помощи и не нуждаюсь в нём. - Да, пожалуйста,- выдыхаю я, наступив на горло собственной гордости. Декстер приподнимает меня с кровати, стараясь не задеть мою спину, снимает сначала один рукав, затем второй, на подходе рубашка, он снимает и её. Я закрываю глаза, не сколько от боли, столько от того, что не хочу видеть и осознавать, что делаю что-то аморальное, боюсь видеть его глаза, выражение на лице при этом действии. Боюсь увидеть его заинтересованность, а ещё больше – отсутствие заинтересованности. Оказываюсь снова на простыне. - Спасибо,- я честно благодарю его. Декстер многое сделал для меня, переступая закон и свои принципы, рискуя своей шкурой, не забывая при этом рисковать и моей. Сейчас уже я могу позволить себе посмотреть на него. Он уже не выглядит таким жизнерадостным, и его настроение явно не приподнято, с минуту смотрит на меня, за это время я успеваю удивиться исключительности цвета его глаз. Зелёный цвет, каким мне виделся раньше, оказался больше изумрудным. Он мягко перемешивался с серым, преобладая около зрачка. Это делает их невообразимо яркими. А, может быть, они привлекают только моё внимание? Декстер хлопает пару раз ресницами и, прикрыв глаза, поднимается с кровати, направляется медленными шагами к двери. - Мне пора,- произносит он во время этих действий. Видимо, Декстер изрядно подустал. Он направляется в сторону двери, но неожиданно останавливается. Рука застывает в воздухе, порываясь продолжить движение. - Ты, видимо, завтра в школу не придёшь, - без единой интонации вопроса констатирует факт Декстер, слегка повернув голову в мою сторону, сомневаюсь, что под таким углом он может видеть меня. - Пока не знаю,- шепчу я, не открывая глаза и стараясь произнести это, как можно громче, чтобы речь не пропала в стонах, выходящих из меня непроизвольно. - Я..- Декстер медлит несколько секунд. - Буду надеяться увидеть тебя там как можно раньше. Выздоравливай. После этих слов он стремительно покидает комнату. Его слова эхом раздаются в моей голове. Какой смысл Декстер вкладывает в них? Неужели не понимает, как это звучит? Считает просто дружеской беседой и оказанием дружелюбности? Мне сложно понимать его. «Как можно раньше..» Готов поспорить, что я слышал надежду в его интонации, надежду и смирение. И что творит со мной мой нездоровый мозг?