Thrice

Она закусывает губу, чувствуя, как внутри перекатываются шарики, стоит ей пошевелиться, чтобы закинуть ногу на ногу. Для неё, как на фоне, щебечет преподавательница, пока все её мысли заняты им. Чонгук скучает. И сильно. Чимин работает сверхурочно, выходя на подмену заболевшего коллеги, а она корпит над курсовой, из-за чего они не виделись уже больше недели. Они не трахались уже больше недели. И, что неудивительно для их пары, но могло бы быть удивительно для людей, чуждающихся разбираться в природе сексуальности и уровне либидо, для Чимина это не проблема. Это проблема для Чонгук. Пока Чимин спокойно переносит их разлуку, потому что весь погружён в работу, Чон изнывает от желания ощутить его феромоны, которые она с жадностью снюхивает и слизывает с его шеи и груди; от желания прижаться промежностью к его бедру и стимулировать себя через бельё, доводя эту ходячую выдержку по имени Чимин до исступления; от желания почувствовать его язык, так умело дразнящий все её чувствительные точки. Она припадает к парте грудью, инсценируя усердную работу над конспектированием, чтобы чувствовать шарики на верхней стенке сильнее. Над чем она действительно усердно трудится, так это над тем, чтобы не застонать в голос на всю аудиторию. Объяснить подобное будет проблематично. Причина, почему она так сильно хочет Чимина, возможно (точно), в том, что он хорош (а ещё в том, что она от него тащится, как шланг по огороду). Она едва ли не кончает от предварительных ласк, которыми он трепетно её одаривает каждый раз, не торопясь тупо взять её, чтобы только получить оргазм самому с уродливым «ты кончила?» на задушенном выдохе. Чимин всегда знает. Проскальзывает даже мысль, что причина, по которой сам Чимин вот уже неделю никак не показывает своего желания, по её скромному мнению, в том, что она лютое бревно. Что она неумелая, неказистая, скованная и неизобретательная. Хотя ей всегда кажется, что она старается. Может, в этом и проблема? Она сильно старается? Или просто надумывает себе всякое. Но Чимин наверняка сказал бы ей, если бы был чем-то в полной мере не удовлетворён. Они много говорили о сексе первое время, потому что Чимина по-настоящему ничего не стесняет, но могла ли она что-то забыть или упустить, поскорее мечтая перейти от теории к практике? Ей стоит что-то сделать, чтобы хоть на долю от собственного желания заставить Чимина так же её желать. Буквально вчера она старалась выбрать максимально развратное бельё, чтобы сегодняшним вечером устроить фотосессию. С разных ракурсов, в разных позах. Возможно, в разных частях комплекта. А сейчас… может ли она сообщить Чимину о том, насколько мокрой себя чувствует, нехитрыми манипуляциями перекатывая шарики внутри? Как близко она к тому, чтобы кончить под монотонный бубнёж миссис Ли. Чонгук: Я сейчас на паре Чимин: Детка, я это знаю, ахаха Чонгук: Во мне те жёлтые малыши, которые ты принёс мне в начале прошлой недели… Чимин печатает какое-то время, потом, видимо, удаляет, но начинает печать вновь. Ввести его в неловкое положение у неё получилось. Она, конечно, не мастер флирта, но что-нибудь придумает. Чимин: Милая, я на работе. Конечно, в какой-то степени мой внезапный стояк может сыграть на руку магазину, но я не уверен, что хочу проверять. Чонгук: Хорошо, что я догадалась надеть чёрную юбку, иначе весь университет узнал бы, какая я сейчас мокрая, — не отступает Чон, намеренно игнорируя его сообщение. Точки вновь бегают мгновение, но потом Чимин в принципе пропадает из сети. Не хочет с ней секститься? А она была так воодушевлена тем, что его скорлупа может сейчас слегка треснуть. Возможно, если бы он возбудился, она бы скромно попросила фото того, какой он твёрдый для неё. Но Чимин умеет обломать кайф. Чонгук даже решает, что ей и правда стоит обратить внимание на преподавателя, чтобы впоследствии не пришлось просить у кого-нибудь конспект, как через несколько минут экран телефона загорается. Чимин: Ещё немного, и мне бы пришлось консультировать покупателя из-за стойки. Твоя внезапная игривость не может подождать до завтра? Чонгук: Очень смешно. Уже жалею, что написала тебе, чертов душнила. Чимин: Не злись, детка ❤️ Просто сейчас правда не самое подходящее время. Мне не следует надолго отлучаться из зала. Чонгук: Не больше чем отговорка 🙄 Подрочить — дело пяти минут. Чимин: Я исправлюсь. Обещаю. Чонгук: 🖕🖕🖕 Чимин: Я тоже тебя люблю 🥰 Шарики правда в тебе? Чонгук: Да 🫤 А что, нужно фото-подтверждение? Чимин: Нет, просто никогда бы не подумал, что ты на это осмелишься. Но я тобой горжусь. Чонгук вслух негодующе пищит, обращая на себя внимание рядом сидящих студентов, хмуро на неё взглянувших. Она тихо извиняется, но внутри вся кипит. Как он может быть таким? Это не скорлупа — это грёбаный черепаший панцирь. Если бы он сказал «да», она бы правда отправила. Но он… Сидя среди всех этих приблуд, уже совсем атрофировался? Но Чонгук же знает, что нет. Ей хочется ответить на это что-то колкое, но варианты отсутствуют из-за волны неконтролируемого возмущения. Он сказал «до завтра»? Нет, он получит месть сегодня на ужин, как Чонгук и планировала. *** Она в полупрозрачных белых трусиках с узором сердечек и… кроличьим пушистым хвостом сзади. Она ради этого раскошелилась ещё и на ушки. Но самая соль её образа — накладки на соски в виде лапок. Насколько развратными их можно считать? Она уже успела сделать несколько пробных фото, но, к её глубокому сожалению, они выглядели так по-дилетантски, что вообще не сексуально. Чонгук выглядела на них какой-то зажатой, несмотря на то, что была полна решимости разрушить своего бойфренда. Но пока получается разрушить только веру в собственную сексуальную привлекательность. Проходит мгновение, прежде чем она нажимает на запись видео, гонимая каким-то внезапным порывом. В её руке уже заряженный небольшой вибратор, когда она становится на колени, крупным планом демонстрируя задницу в кадре. Лёгкий дребезжащий звук чуть приглушается, стоит ей коснуться им своей промежности, прикрытой прозрачным кружевом. С губ срывается тихий стон, контролировать который в комнате уже необязательно. Она ещё не мокрая, но мысль о том, что Чимин будет это смотреть, горячим лижет низ живота, заставляя вздрогнуть от чувства внутренней щекотки. Чтобы выглядеть сексуально, может ли она выглядеть естественно? Порно так не записывают. Поэтому она стонет громче, подаваясь тазом назад, ближе к камере и к игрушке. Чонгук раскачивается, имитируя поступательные движения при пенетрации, стараясь не забыть, что это не обычный день мастурбации, а целое представление. Поэтому трусики успешно отодвигаются в сторону, дав указательному пальцу скользнуть между складок, размазывая выступившую смазку. Она гладит губы пальцами, сильнее надавливая на область клитора, чтобы доставить себе более ощутимое удовольствие. Представление представлением, но оргазм сам себя не получит. Не ведая, что творит, она давит на ткань слегка отросшим ногтем, чтобы порвать недавно купленное бельё, и после того, как-то поддаётся (ну да, оно было недорогим, что вы хотите от студентки?), сразу же вставляет в себя два пальца, подушечками проходясь по верхней стенке. Чонгук надеется, что чавканье её смазки доносится до микрофона отчётливо. Потому что что, как ни её звуки, способно завести Чимина? Наверное, она забывается на том моменте, когда, разбито стеная в одеяло и игнорируя прилипшие от пота к лицу волосы, вбивается в себя уже вибратором, ждавшим своего часа. Ей уже плевать, как там получится, потому что всё, чего она сейчас хочет, — это кончить. Вторая рука взмывает к клитору и трёт круговыми движениями, подводя к краю. Чонгук стонет громче и выгибает спину, достигая своего пика. Смазка стекает густой каплей ей на пальцы, инстинктивно продолжающие двигаться, чтобы продлить удовольствие, а бёдра мелко подрагивают от испытанного оргазма. И только когда вибратор демонстративно покидает влагалище, она выключает съёмку и скидывает видео, приправленное фотографией груди в накладках, в чат сразу же, не трудясь его хоть как-то обработать и проверить, сносно ли получилось. Телефон с перепачканным в склизкой субстанции экраном отбрасывается подальше от разморенной оргазмом Чонгук, решившей не дожидаться ответа и заснуть. Она уже дремлет, когда телефон под ней единожды вибрирует: Чимин: Ёбаный в рот, Чонгук… *** Чимин получает сообщение в тот момент, когда в магазин заходит молодая девушка, смущённо осматривающая обстановку внутри и полки с товаром. В первый раз. Что-то ему это напоминает — он усмехается. Он ожидает сообщение вроде «лежу в ванне совсем одна, вот бы кто пришёл потереть спинку (и не только её)», но, как только его глаза цепляются за заставку видео, ладони и щёки тут же обдаёт жаром. Не то от волнения, не то от возбуждения, не то от совокупности этих двух факторов. Может, он заблокировал телефон слишком быстро, и ему просто показалось? До этого момента Чонгук не скидывала ему видео. Флирт в сообщениях, фото в белье — было. Но видео? Только если ссылку на порно-ролик, который ей чем-то особенно сильно понравился. — Извините, — раздаётся тихий скромный голос сбоку. Он вздрагивает, как будто его застукали за чем-то личным. Хотя, так и есть. Задница его девушки на пол-экрана — это определённо очень личное. Он переводит взгляд на брюнетку, сжимающую свою сумку обеими руками, но картинка широко разведённых бёдер всё ещё бликами скачет при каждом моргании. Если он продолжит думать о том, что его ждёт в этом видео, он точно получит установленную между ног палатку. В целом, эрекция может хорошо вписаться в антураж помещения. Он выбрал влюбиться в неугомонную девушку, изначально стесняющуюся, как та, что сейчас стоит перед ним. Наверное, это какое-то обязательное условие для таких тихонь — сводить с ума человека, которому они решили довериться. Чимин без преувеличения считает свою девушку самой сексуальной из всех, с кем ему доводилось встречаться. Чонгук бесконечно может находить в своём теле изъяны и недостатки, надумывать себе невесть что, но она всегда выглядит как безумие во время секса. Она забывает о том, что называла свои ляжки толстыми, когда опоясывает ими его талию; забывает и о том, что жаловалась на мелкую грудь, когда он втягивает в рот её ужасно чувствительные соски, а она прогибается в пояснице, подставляясь сильнее. Возможно, у этой девушки, неловко закусывающей губу, тоже есть парень (или девушка), каждый раз приходящий в шок от того, насколько благодарной она может быть в постели. — Здравствуйте, вам что-то подсказать? — старается говорить как можно участливее, хотя телефон, лежащий в переднем кармане светлых джинсов, так и обжигает напоминанием. Середина ладони начинает слегка зудеть от желания отхлестать неугомонную задницу в прозрачных кружевных трусиках. Чимин хочет, чтобы покупательница ушла как можно скорее, чтобы он мог запереться в туалете с рукой на собственном члене. — Вакуумные стимуляторы, — робко говорит девушка, бегая глазами по всему магазину от пола до потолка, только чтобы не встречаться с ним взглядами. Чимин к такому привык, поэтому установить зрительный контакт не пытается. Но лёгкая усмешка трепыхается где-то между сомкнутыми зубами от воспоминания о том, что именно с этой игрушки началось Чонгуково активное путешествие по миру собственной половой конституции. — Пройдёмте, — с улыбкой в голосе говорит Чимин и направляется к нужному стеллажу. *** Чонгук ещё спит, когда входной замок пиликает, оповещая о пришедшем госте. Парень тихо снимает куртку под тусклым светом настенного светильника в прихожей, пока во всей остальной квартире висит абсолютная тишина. Тонкая полоска света растеклась по полу из-за прикрытой двери спальни, в которой спала девушка. Он отпросился с работы, сославшись на неважное самочувствие, и закончил смену на несколько часов раньше, сразу после того как кончил в собственный кулак из-за видео, любезно снятое Чон. Блики влажной промежности перед глазами обещают отпечаться под веками надолго. Чон стянула с себя трусы во сне, но накладки на грудь всё ещё оставались на ней — Чимин хотел потрогать эти белые лапки с бархатистыми розовыми подушечками. Ободок с кроличьими ушками валялся на полу, скинутый туда, видимо, совсем случайно. Но как же потрясающе он на ней смотрелся. Он тихо закрывает за собой дверь спальни и как можно бесшумнее подбирается сзади к девушке, лежащей на боку, опускаясь на колени перед кроватью. От Чонгук пахнет её собственной смазкой, и этот запах смешивается с ароматом диффузора на прикроватной тумбе. Она купила его как раз тогда, когда они начали всё чаще проводить время в её спальне. Ей нравилось ощущать аромат белого чая и лемонграсса, пока она, расслабляясь, давала ему возбудить её тело мягко и неторопливо. Чимин, едва касаясь сухими губами, проводит дорожку от косточки бедра до колена, наслаждаясь ароматом её кожи. Буквально каждая её часть сводит его с ума. Он ощутил её влияние ещё тогда, когда она впервые пришла, девственно мявшись около входа. Чимин не стал говорить, что видел её метания, чтобы не смущать, и по-джентльменски решил подтолкнуть к более верному решению: вышел докурить последнюю сигарету в пачке, хотя предыдущая исчезла буквально десять минут назад. Чонгук мычит, но не просыпается, когда он лёгкими поцелуями кружит по бедру, захватывая ягодицу. Языком пробует солёность кожи и единожды проводит пальцем между горячих складок половых губ, плотно сжатых между ногами, собирая не высохшую влажность. Чимин аккуратно переворачивает её на спину и сталкивается с сонным взглядом, полным непонимания. Он тянется к ней за поцелуем, и Чонгук как на автомате хватается за его шею, позволяя упругому острому языку скользнуть между губ. Зарывается пальцами в его чуть отросшие волосы, уже более активно отвечая на поцелуй, но пока ещё только наполовину осознавая, что её план сработал. Что вот он, наконец, прямо рядом с ней, из плоти и крови, горячий и возбуждённый. Одеяло мягко шелестит, когда Чонгук тянет парня на кровать, и тот нависает сверху, в противовес ей полностью одетый. Они смотрят друг другу в глаза: она так и читает в его взгляде готовность её наказать, когда как Чон смотрит с удовольствием и торжеством. Она таки получила то, что хотела. Щекочущее тёплое возбуждение небольшими импульсами простреливает низ живота и заставляет чувствовать лёгкую пульсацию между ног. Ладони тянут его потрясающе красивое лицо, на которое спадают тёмные пряди, ближе, и язык медленно проходится по невозможно пухлым губам. Взгляд охваченных огнём глаз простреливает всё её нутро, и из груди вырывается стон. Чонгук кажется, что её приклеили к кровати, хотя любая конечность всё ещё оставалась под её контролем. Ощущение загнанного в угол крольчонка вдруг возникло в солнечном сплетении, но лишь сильнее подожгло разгорающийся огонь возбуждения. Комнату наполняет влажный звук поцелуя, отражающего всё то чувство тоски, которое скопилось за время с их последней встречи. Лёгкие укусы приходятся то на верхнюю, то на нижнюю губу, заставляя их ещё больше гореть. Именно этого она так сильно жаждала, засыпая которую ночь подряд в своей спальне в полном одиночестве. Именно его горячие ладони, крепко обхватывающие талию, так были нужны, чтобы засыпать спокойнее. Она наконец это получает, собираясь взять по-максимуму. Она требовательно толкает крепкие плечи, чтобы оседлать его напряжённые бёдра, на разглядывании которых может надолго зависать. Чонгук понимает, что существуют люди, не считающие всё в Чимине столь же идеальным, каким это считает она, но отказывается верить. В Чимине нет ни единого изъяна, как бы она ни пыталась их отыскать, под каким бы углом ни смотрела. Пак был слеплен умелыми руками мастера. Она обожала в нём всё. И сейчас, задирая на нём серый лонгслив до подбородка, убеждается в том, что каждая его черта прекрасна, она влюблена в малейшую деталь: не широкий, но натренированный разлёт плеч; ярко выраженные острые ключицы с родинкой на левой; тёмные ореолы некрупных сосков и… тату. Она не была особой фанаткой татуировок, но даже эта вещь нисколько не портила Чимина. Скорее даже украшала. С ума сводил яркий пояс Аполлона, по глубоким бороздам которого неизменно хотелось пройтись языком. Шея, ладони, икры, ступни, боже мой, задница… Чонгук внутри пищала от восторга, когда он впервые разделся перед ней догола. Возможно, в какой-то момент писк прозвучал и вслух. Взгляд непрестанно мечется по торсу, по плечам, по лицу и не знает, за что ему следует зацепиться. Губы наконец накрывают сосок, твёрдый и солоноватый на вкус. Прикусывает, вырывая тяжёлый выдох Чимина. Движется ниже-ниже-ниже, пока не достигает чёрного ремня, опоясывающих светлые джинсы. Облизывает по краю, смакуя на языке вкус его кожи. Он не ходил в душ. Ей всё равно. — Ты ведь скучал по мне? — почти мурлычет Чонгук, в какой-то момент как будто бы перестав трезво мыслить. — Я вот очень скучала. — Детка, ты же знаешь, что да, — шепчет парень и пальцами ласкает её голые бёдра. Кожа на них покрылась крохотными мурашками. Он не отводит глаз от лапок на груди, прикидывая, когда будет уместно стянуть их зубами. Неплохо бы уже. Чонгук выгибает бровь, склоняя голову набок. Сейчас бы очень кстати пришёлся ободок с ушами, так и оставшийся на полу. — Ты динамил меня буквально сегодня утром. Чимин мычит. У него и правда хорошая выдержка, но последние дни он держался только благодаря тому, что отвлекал самого себя от мысли, как бы на Чонгук смотрелось поступившее недавно в их магазин бельё. Белое, с тугим гипюровым корсетом и очаровательными чулками на подвязках. Сегодня вечером выдержка окончательно лопнула под напором скопившегося напряжения, из раза в раз подкидываемое Чонгук во время их переписок. Теперь настал момент, когда показывать себя с приличной стороны не имеет смысла. Пряжка ремня звенит. Этот разговор должен быть отложен на неопределённый срок. Чонгук медленно стягивает с него джинсы, на которых остались её небольшие влажные следы. Эрегированный член под трусами отвечает ей куда красноречивее, чем пухлогубый рот её парня, и она остаётся этим вполне довольной. Обхватывает его ладонью, вырывая из Чимина грудной стон, и неторопливо поглаживает сквозь ткань. Он приподнимается, принимая сидячее положение, чтобы снять лонгслив, и сталкивается с девушкой носами. Как это называют? Эскимосский поцелуй? Чон улыбается, прижимаясь корпусом сильнее, чтобы дать ощутить бархат лапок на груди. Улыбка тонет в требовательном поцелуе, которым парень резко впивается в её губы. Она оказывается снизу и отзывчиво льнёт к тёплым прикосновениям, ласкающим её напряжённое возбуждением тело. Гладит руками по плечам, зарывается в волосы на затылке, сжимая у корней. Чимин покрасил их в естественный цвет совсем недавно, но, честно сказать, иногда она скучала по блонду, с которым он ходил несколько месяцев. Тёплые пальцы простраивают дорожку от живота к паху, находя затвердевшую головку клитора и надавливая. Первый полноценный стон покидает губы, всё ещё активно терзаемые другими, и пальцы ног поджимаются. Она получила оргазм всего пару часов назад, но сейчас всё равно кажется, что пары движений будет достаточно, чтобы ноги задрожали от покидаемого напряжения. Низ живота простреливает щекочущее возбуждение, становящееся с каждой секундой всё насыщеннее, когда два пальца проникают в неё, а большой всё ещё стимулирует клитор сверху мягкими круговыми движениями. Чимин терзает её шею поцелуями, втягивая тонкую чувствительную кожу, но не оставляет яркие следы, чтобы ненароком не повредить восприимчивые зоны. Тяжёлое дыхание вперемешку с тихими нежными стонами опаляют ухо Чимина, и под боксерами яркими импульсами ощущается пульсация. Хотелось почувствовать желанную влажность Чонгук, но тщательная подготовка требовалась для избежания возможного дискомфорта. Он всегда особенно основательно подходил к растяжке, хотя Чонгук обычно нетерпеливо ёрзала, притягивая к себе и шепча на ухо о своей готовности. Но сейчас её глаза были в блаженстве прикрыты, всё тело готово было принимать как можно больше долгих терпких ласк. Третий палец проходит свободно, и давление на стенки увеличивается, но всё ещё недостаточно, чтобы Чонгук могла назвать наполненность удовлетворительной. Она хочет чувствовать его внутри, поэтому впивается в острую линию челюсти поцелуем и тянется к серым боксерам ладонями, чтобы подтолкнуть Чимина окончательно раздеться. На ней остались только накладки на грудь, к которым парень припадает губами, как только расправляется с собственным бельём. Оттягивает, зажав крепление лапок зубами, и наконец снимает, позволяя прохладе коснуться затвердевших в тот же момент сосков. Но тут же согревает их теплом своего языка и чувствует ладонь на затылке, теснее прижимающую его к груди. Чонгук ощущает собственное тело оголённым проводом, потому что каждый миллиметр кожи возгорается от любого прикосновения. Между ног горит и пульсирует от стимуляции. — Как ты хочешь? — спрашивает вдруг Чимин, принимая сидячее положение и легко лаская внутреннюю сторону её бедра. Тянется к прикроватной тумбе, где обычно лежат презервативы, и смотрит испытующе. У Чонгук во рту всё пересохло от стонов, и язык ощущается ватным. На самом деле, ей сейчас очень сильно без разницы, как он её возьмёт. Абсолютно всё подойдёт. Одними губами складывает простое «жёстко» и улыбается скользнувшему в глазах Чимина разряду возбуждения. Они периодически занимаются более грубым сексом, но всё же предпочтение отдают чему-то более трепетному и нежному. Но после разлуки хочется взять от близости по-максимуму. — Как скажешь, — ухмыляется Пак, раскатывая тонкий латекс по члену. Толкается пальцами в Чонгук, оценивая, насколько она влажная, чтобы не чувствовать дискомфорт, когда он войдёт. Удовлетворённый результатом исследований, он устраивается между её широко разведённых ног и закидывает одну себе на плечо, чтобы обеспечить более глубокое проникновение. Глаза встречаются, и ток простреливает их тела, красноречиво напоминая о бешеных чувствах, которыми они наполнены друг к другу. Части тела даже кажутся слегка онемевшими на мгновение. Обычно то, что происходит у них внутри по отношению друг к другу, невозможно описать словами. Порой и действия говорят не больше , но глаза… Чонгук всегда видит в его тёмно-карих глазах своё отражение, словно окружённое любовными флюидами. Джина, когда находилась рядом с ними, всегда фыркала, говоря, что чувствует себя так, как будто стала невольным свидетелем чужой интимной близости. Им нравилось знать, что их любовь друг к другу очевидная даже другим. Чимин сначала входит плавно и неторопливо, за что получает нежный поцелуй в щёку и горячее томное дыхание рядом с ухом. Чонгук обвивает его шею рукой, закидывая вторую ногу ему на поясницу, и дерзко целует в губы, чтобы напомнить, о чём они договорились буквально минуту назад. Громкость стонов увеличивается одновременно с нарастающей амплитудой напористых толчков. Чимин придерживает её под коленом обхватившей поясницу ноги, второй рукой удерживая себя навесу. Губы иногда сталкиваются смазанными поцелуями. Смазка громким чавканьем заполняет комнату вместе с тяжёлым дыханием и стонами, порываясь покинуть пределы этой спальни. Но как-то всё равно, что тонкие стены пропустят через себя звуки их буйного единения. Чонгук останавливает его, хотя совсем не хочется, и заставляет парня перевернуться на спину, седлая его сверху, чтобы двигаться в своём темпе, шлёпаясь взмокшими от пота ягодицами о твёрдые бёдра. Голова запрокидывается назад, глаза прикрываются, а губы распахиваются в наслаждении, когда чувствуется необходимое давление на переднюю стенку влагалища. Она гладит Чимина по груди и плечам, придерживая себя совместно с ладонями, крепко обхватывающими и сминающими её ягодицы. Давление с ягодиц пропадает и перемещается на грудь с чувствительными до предела сосками. Чимин умело массирует некрупные груди, добавляя больше яркости испытываемым ощущениям. Чонгук несдержанно стонет, накрывая его пальцы своей ладонью, и медленным движением ведёт вниз по твёрдому от напряжения животу к влажной и просящей внимания головке клитора. Двойная стимуляция заставляет руки хаотично хвататься за подушки, пропускать через пальцы смоляные пряди, очерчивать контур пухлых губ и скулы. Оргазм широкими шагами подкрадывается к ней, делая её тише. А Чимин ловит этот момент и усиливает давление на наружную часть клитора, чтобы довести девушку до контрольной точки. Он и сам неумолимо приближается к старту, сбавляя скорость ближе к финишной черте, чтобы разделить награду за первое место вместе с Чонгук, наклонившейся к нему за поцелуем слегка подрагивающими губами. Она активно двигается на нём, чувствуя, как горят мышцы бёдер от напряжения, которое ещё больше добавляет остроты ощущениям. Обводит языком ушную раковину и посасывает мочку, зная, какой кайф Чимин от этого ловит. Для неё стало небольшим открытием то, насколько чувствительные у него уши. Но ей это только на руку: при любом удобном случае, активно с Чимином флиртуя, она неизменно задействует уши, мягко их массируя. Перед глазами резко всё темнеет и плывёт от настигшего сильного оргазма. Мышцы бёдер и живота активно сокращаются, заставляя дрожать всем телом, пока парень продолжает погружаться в неё резкими толчками, чтобы наконец догнать и свой собственный организм. Их стоны смешиваются в один и перетекают в вялый поцелуй. Чонгук чувствует, как внутри становится ещё горячее от заполняющей презерватив спермы, и улыбается, укладывая устало голову Чимину на плечо. Тот обвивает её руками в лёгком объятии и пытается привести дыхание в норму. — Не могу поверить, что ты от этого так легко можешь отказаться, — шепчет ему в кожу Чон и любовно поглаживает пальцем его подбородок. — С чего ты взяла? — не понимает Чимин, хмуря брови. — Ты так холодно отбривал меня, когда я флиртовала с тобой по телефону, — объясняет девушка и спешит продолжить: — Сложилось впечатление, что для тебя ничего не стоит отключить сексуальное желание. — Я старался концентрироваться на работе, поэтому приходилось пресекать на корню твои попытки вывести меня из равновесия. У меня правда хорошая выдержка, но знала бы ты, каких усилий мне стоило не представлять твою голую задницу, с охотой принимающую мои удары. И твои эти… шарики? Ты совсем с ума сошла, да? — тихо смеётся он ей в макушку и мягко поглаживает лопатки. — Потому что я сам чуть не сошёл, когда ты мне об этом сказала. Чонгук вспоминает, что чувствовала в тот момент, когда он ответил ей на эту информацию сегодня утром. Негодование и… разочарование (в себе)? Он казался таким невозмутимым в своих ответах, что сомнений в том, что ему это никак не отзывается, не осталось. Но её впечатление было ошибочным. Впредь она постарается доверять той связи, которое между ними сложилась. В том числе и их сексуальному притяжению. — В тот момент я думала только о том, как бы побыстрее заставить тебя сдаться, — улыбается. — Я так сильно хотела тебя всю эту долгую неделю, что просто наплевала на всё и решила брать тяжёлой артиллерией. — Я так и понял, — смеётся. — Надеюсь, мне больше и не придётся заставлять тебя так долго ждать. — Возможно, когда мы станем безнадёжными женатиками, а количество секса сведётся к разу в год, я вспомню, каким крошечным сроком были эти полторы недели. Они смеются, сжимая друг друга в более крепких объятиях, и смакуют эту весьма аппетитную мысль о браке. Даже в глубокие восемьдесят лет Чимин не перестанет наслаждаться ей так же, как и Чонгук им.