Дурга-пуджа

      Заброшенный храм находился в отдалении, практически на отшибе города, и оттого казалось, что Амала попала в совершенно иной мир. Вечнозелёные деревья, пригибающиеся к земле, выглядели неестественными и мёртвыми, красный оттенок травы царапал кожу ног, оставляя неглубокие царапины. Тропинка, что затерялась в зелени, едва уловимо проглядывала под тусклым солнцем, и девушка отметила, что плитка была цвета морской волны. Впрочем, достаточно грязной и местами расколотой, с отметками многочисленных ног прихожан, некогда посещавших забытое святилище.       Перед глазами мельтешили мушки, жужжали невидимые насекомые, а жара стояла такая сильная, что Амала чуть ли не ежеминутно сбрасывала со лба катящийся пот. Ноябрь должен был стать передышкой и пригнать с востока прохладный циклон, но наступивший месяц только распалял столбик термометра. Утром Амала приняла здравое решение не кутаться в многочисленные слои дорогого сари, а накинула лишь развивающийся в пол сарафан и нахлобучила на голову широкополую плетёную шляпу. И всё равно чувствовала жар, от которого буквально плавилась кожа, а дыхание перехватывал сухой колючий воздух, в котором не было ни единого дуновения жизни. Хотелось поскорее попасть в тень, и девушка бросила взгляд за спину, где на расстоянии нескольких метров шёл её проводник. На нём был шёлковый шервани, застёгнутый до самой шеи и Амала ни разу не заметила, чтобы он пожаловался на духоту. Но прежде, чем она позволила словам сорваться с языка на ум пришёл сам ответ: было бы странным, если человек проживший всю жизнь в Индии не смог бы приспособиться к подобному климату. Амала улыбнулась самой себе, порой ответ на загадку лежит на поверхности и не несёт в себе ни капли таинственности.       Рэйтан словно уловил её мысли и показал рукой на осевшие двери, которые распахнулись весьма легко. Амала невольно ахнула, представляя, что из-за своего любопытства она вторгается во что-то личное и даже интимно-сокровенное. Но отступить, находясь у порога было непозволительной добродетелью, которую девушка не могла себе позволить, да и попросту не хотела. Ещё стоя перед резными дверьми она прикидывала насколько внешний свет сможет осветить пространство, но сейчас видела практически каждую деталь. Многочисленные фрески с великолепными красочными изображениями, потолок, что поддерживали каменные, украшенные резьбой колонны, расположенные по бокам кельи, в которых некогда обитали монахи.       Несмотря на запустение в воздухе витал терпкий запах сандала, бергамота и пачули, словно совсем недавно здесь зажгли не менее тысячи благовоний. Борясь с подступающей дурнотой, девушка прошла вглубь храма и её догадки подтвердились. Совсем недавно здесь произошло собрание людей или, может быть, культа, поклонявшегося древней богине?! Повсюду: на облупленных стенах, истёртом полу, разбитых осколках ярко бросалась в глаза ярко-алая кровь… Или то была краска для помазания?!       Подняв взгляд, девушка разглядела кружащие пылинки в бледном дневном свете. Энергетика, что наполняла это место, была вязкой и проникала вовнутрь вместе с горчащим на языке пеплом благовоний.       Рэйтан прошёл мимо и Амала с интересом проследила за его действиями. Опустившись рядом с колонной, он медленно опустил кончики пальцев в кровавую жижу, а затем поднёс к губам. И те неминуемо окрасились красным.       Амала едва дышала, всё походило на очередной ритуал, но Рэйтан поднял на неё тёмный взгляд, едва усмехнулся. — Масло из мякоти плодов масличной пальмы, — пояснил он, вытирая пальцы о белую ткань платка. — Самопожертвование часто склонно к окроплению тела, перед тем как очистить его огнём. В иных случаях подойдёт простое перерезание горла. — Так здесь… — девушка сглотнула сухой ком, но заставила себя продолжить. — Здесь было жертвоприношение?! — Кроме запаха масла я не уловил ничего подозрительного, напоминающего кровь, — задумчиво произнёс мужчина, подходя к девушке и раскрывая перед ней платок, как доказательство его слов. Она не стала повторять его подвиг, отметив, что жидкость была вязкой как самое обычное масло. — Кто бы здесь не был, он ушёл не менее трёх дней назад, масло ещё не успело затвердеть, что неудивительно из-за такой погоды, но уже начало схватываться.       Спрятав платок, мужчина вновь бросил на неё изучающий взгляд. — Я думала, вы привезёте меня в Калигхат, — заинтригованно проговорила Амала посматривая на проводника. — Храм Калигхат выстроили в честь богини всего около двухсот лет назад, а это, — он развёл руками. — Её настоящая обитель. Здесь проводили обряды, молились и приносили себя в жертву, только бы утихомирить гнев Кали. И она усмиряла свой нрав, благословляя людей на свершения подвигов и наделяя избранных огромной силой. — И что же, они все стали богами? — девушка не ожидала от себя такого задора, ей неожиданно стало весело, словно всё это время Рэйтан рассказывал ей разные шутки. — Нескольким смертным удалось возвыситься до божеств.       Девушка вздёрнула бровь, а как же могло быть иначе?! Конечно, всегда найдётся некто особенный и всесильный. — Но все они в итоге были растерзаны Кали, — произнёс проводник, и улыбка Амалы исчезла без следа. — А их души до сих пор томятся в Нараки, расположенной глубоко под землёй, ниже подземного царства Паталы.       Рэйтан указал на стоящее в центре каменное изваяние, которое можно было принять за ложе. Поверхность была гладкой и тёмной с многочисленными пятнами похожими на кровь. — Место для проведения ритуалов, — мужчина показал на оплавленные свечи. — Считается самым святым местом в храме, ибо здесь свершается воссоединение человека и божества. — В качестве жертвоприношения помимо людей были и животные? — весёлый настрой испарился, а тон девушки был серьёзен и слегка взволнован. — Чтобы угодить божеству достаточно возложить цветы и сладости, прочитать мантры и вознести руки к небу. Со стороны это может показаться несерьёзным, но ведь главное, что при этом чувствует сам объект поклонения. Другое дело, если он желает прибегнуть к высшим силам, тогда можно перейти к кровопусканию, для этого часто используют кровь некоторых животных. Но тот, кто хочет снискать славы и встречи с божеством непременно расстаётся со своей жизнью без малейшего сомнения. — Неужели такое возможно? — девушка невольно сделала шаг в сторону от злосчастного изваяния.       На мгновение показалось, что бурые пятна стали ярче и начали растекаться. Одно слабое дуновение ветра и наваждение растаяло. — Вера удивительная вещь, которая может сотворить с нами различные чудеса, — проговорил Рэйтан, стоя по другую сторону ложа. — Некоторые брахманы утверждают, что через обряды можно узнать свою сущность и вспомнить прошлые жизни. Хотя, по сути души бессмертны, но через каждое перерождение людям свойственно забывать прошлое, чтобы иметь возможность начать всё сначала. Но каждый способен повернуть время вспять, если наберётся смелости заглянуть в глаза Вселенной. «Как неожиданно, что он упомянул о возможности узреть своё прошлое, — промелькнувшая мысль хлестнула словно горящей плёткой. — Я надеялась, что через расследование вместе с командой смогу подобраться к разгадке своих наваждений, как судьба в лице Рэйтана предлагает мне такую возможность…»       Мужчина хранил молчание, ненавязчиво посматривая в её сторону. После их встречи на празднике Дурги они едва виделись. Мистер Роуз часто отлучался и Рэйтан сопровождал его, а она с Киллианом и Лимой вновь хватались за очередную зацепку, которая распадалась, как прохудившаяся бечёвка. Амала порой замечала тени на лице проводника, обычно собранный и непоколебимый он, казалось, был чем-то удручён или наоборот очень сильно увлечён. Настолько, что даже практически не спал, а результатом его бодрости был кофе, который он пил за завтраком, обедом и ужином. А после очередного дня, не приблизившего их ни на шаг в расследовании, в доме Чаухан раздался телефонный звонок. На том конце провода послышался голос мистера Вайша, за которым последовало весьма привлекательное предложение — посетить храм Кали. Куда именно Рэйтан хотел отвезти девушку он не поведал, оставив её в неведении их общей миссии. А уже на следующее утро её поджидала машина, за рулём которой был сам проводник.       Её простой наряд не стал поводом досады на лице Рэйтана, хотя она помнила, что способствовало их сближению. Сейчас ей как никогда хотелось быть простым индологом, участвующим в расследовании. В день празднества она загорелась мыслью разгадать загадку под именем Амала Кхан, а сейчас боялась даже лишний раз бросить на него взгляд. Страх провалиться в видения то ослабевал, то накатывал с новой силой. И всё же она села в машину, практически полностью доверилась ему, но не настолько, чтобы бросаться с головой в пропасть…       А сейчас…       Сейчас он практически предлагает ей совершить ритуал.       Или это её собственное желание?! — Кхм, — нарушая затянувшееся молчание, Амала облизала пересохшие губы. — То, что меня беспокоит… Вы тогда сказали, что понимаете, что со мной происходит… — То, что случилось и со мной, — сказал Рэйтан, и взгляд обсидиановых глаз стал острее. — Когда-то давно…       На языке крутилось множество вопросов: Как давно? Где? Как это произошло? Но самое главное, кто ты такой?! — Сначала был страх, непонимание, отторжение. Потом просветление ума, обдуманность действий и… — Рэйтан сделал шаг вперёд, их разделяло лишь ритуальное ложе, но исходящая от него энергия обдала жаром. — …встреча.       Амала невольно отступила под натиском его прямолинейности. — Хватило одного только взгляда, — продолжил Рэйтан, положив ладонь на каменную поверхность. — Одного прикосновения. Тогда я уже знал всё, но вам только предстояло раскрыть эту тайну. И вот прошлое распахнуло свои объятия, осталось только принять его.       На ум пришло воспоминание о кровавых стенах в номере дипломата, о рыданиях пойманной души, о взгляде существа, что вселял лишь обречённость и парализующий страх. Амала могла поклясться, что ощущала, как кровавые потоки сползали по рукам, пятнали сари, меняли её сущность.       Словно прочитав её мысли, Рэйтан продолжил. — Тот, кто благоволит Кали ждёт пробуждение от небытия.       А потом ночь, развевающиеся на ветру волосы, кольцо рук. Луна поглотившая солнце, чёрный омут реки и такого же цвета взгляд божества… — Не думаю, что мне дозволено открывать эти двери, — уклончиво сказала девушка, откидывая прилипшую прядь со лба. Она хотела добавить что-то ещё, но неожиданно заметила, что в храме стало темнее. То время, что они провели в машине, заняло большую часть утра, а сейчас над ними сгущались сумерки. Было невероятным, что они провели здесь весь день, хотя зашли всего полчаса назад. — Уже вечереет, а нам нужно ещё возвращаться обратно.       Амала отступила к выходу, но проводник не сдвинулся с места. — Это ваш шанс понять кто вы в этом огромном мире, Амала, — донёсся его вкрадчивый голос, и девушка замерла в дверном проёме. Ещё можно уйти, сесть в машину, бросить мужчину. Но что, если он прав?! Если она не сошла с ума, то вероятнее всего видения являются не бредовыми фантазиями воспалённого мозга. — Что подразумевает этот ритуал? — спросила она, пока ещё ни на что не соглашаясь.       Рэйтан приблизился к лежащей у колонны сумки, достал коробок со спичками. Немногочисленные свечи осветили храм, разбрасывая по углам дрожащие тени. — Тот, кто видит нечто большее, чем простой смертный может не прибегать к кровопролитию, — в неровном отблеске свечей лицо Рэйтана было отстранённым и сосредоточенным. — Он либо сам является божеством, забывшим свой изначальный облик, либо видящим, брахманом, способным узреть как прошлое, так и будущее. Узнать кем же является человек приближенный к наивысшей силе поможет ритуал. А для этого достаточно расположиться на ложе, умастить тело маслом гхи и произнести мантру на Ведийском. — Насколько мне известно Ведийский санскрит как таковой мёртв, — сказала девушка тоном не терпящим возражений. — Точнее он развился в классический санскрит, и всё же он уже не существует очень давно. — У вас есть ваш покорный проводник, который укажет правильный путь, — губы Рэйтана дрогнули, изогнулись в почтительной улыбке. — Даже если вы захотите отправиться в Нараку.       Несмотря на стоящую духоту, по телу пробежал холодок. — Что, если это слишком опасно? — превозмогая дурноту, девушка нашла в себе силы вздёрнуть подбородок. — Вам хватит силы противостоять, я более чем уверен в этом, — мужчина сделал шаг назад и приглашающим жестом указал на место жертвоприношения. По крайней мере называть его так Амале казалось более правильным. — Верьте в себя, как я верю в вас! «Решайся, — сказала она себе. — Тебе представилась возможность узнать ответы на множество вопросов, ответы, которые ты не захочешь знать, но которые прольют свет в царстве невежества и недомолвок.»       Соблазн затянул в головокружительный водоворот, достигая апогея сладостного ужаса, танца на лезвии ножа…       Заигрывание с божественным может обернуться смертью, ведь Кали благоволит жертвоприношениям, а значит Амала должна загнать свои страхи подальше в угол.       Девушка ощутила, как онемело тело, вытянувшись в струну, шаг один, другой. Это она ступает или то иные силы подталкивают вперёд?!       Устроившись на каменном ложе, Амала чувствовала нарастающее беспокойство, но постаралась сохранить ум ясным, а сердце холодным. Сейчас ей понадобится вся её стойкость и рассудительность. О том, чтобы отдаться судьбе и плыть по течению не было и речи. Это была роскошь, которую она не могла себе позволить, на кону стояла её жизнь и то, что перед ней откроется может совсем ей не понравится. — Я готова, — девушка облизала пересохшие губы и вздрогнула, когда капли масла упали на кожу. Обжигающие потоки закатывались за шею, скользили по спине, прокрадывались вниз по груди. Отталкивающее и приятное чувство продлилось недолго и Амала благодарно выдохнула воздух. В неярком свете она различила прикованный к ней взгляд Рэйтана в руках которого была книга. Лёгкий кивок ознаменовал, что обряд подходит к своему главному действу — прочтению древней мантры, которую она должна повторять вслед за проводником: «माँ काली, मुझे आशीर्वाद दो। और सबका भला करे। सूर्यास्त के समय किरणों-आलिंगन के साथ आशीर्वाद दें। (Матерь Кали, благослови меня. И всех благослови. На заходе Солнца, лучами-объятиями, благослови.) मर्दाना, स्वार्थी, अभिमानी को समर्पण, मैं इसमें मर जाता हूं। वह है, और घमण्ड है, और मेरा रोना है, और अन्धकार का असत्य है। तुम, मेरी देवी, मेरी माँ — भगवान में गायब हो जाना, मृत्यु — प्रकाश में, मृत्यु — संपूर्ण में, मृत्यु — प्रेम में, मृत्यु — सर्वोच्च में और उसके लिए। (Отдавшись мужскому, самостному, гордому, я умираю в него. Есть он, и есть гордыня, и есть мой плач, и есть неправда темноты. Ты же, Богиня моя, Матерь моя — исчезновение в Боге, смерть — в Свет, смерть — в Целое, смерть — в Любовь, смерть — в Высшее и ради Него.) तुम अस्तित्व में मृत्यु हो। (Ты — смерть в бытие.) आप पुनरुत्थान हैं, और आपके सामने कुछ भी नहीं था। (Ты — воскрешение, и до Тебя ничего не было.) आप हर मिनट की ताजगी और पिछले एक की मौत हैं। (Ты — свежесть каждой минуты и смерть предыдущей.) आप स्वयं वैराग्य हैं, परम इच्छा के साथ उपस्थित हैं। (Ты — само бесстрастие, присутствующее вместе с максимальным желанием.) यदि कोई व्यक्ति आपके सामने मर जाता है, तो आप उसे अमरता में ले आते हैं। आप उसके अस्तित्व की नींव हैं। आप उसकी अपरिवर्तनीयता हैं। (Если человек умирает пред Тобой, Ты приводишь его к бессмертию. Ты — основание его существа. Ты — неизменность его.) आप हर पल एक बहादुर लापता हैं। तुम हर क्षण एक छलांग हो, मानो किसी रसातल में। (Ты — отважное исчезновение в каждом моменте. Ты — прыжок в каждый миг, как в пропасть.) आप काली हैं, भगवान को दी गई हैं। आप संपूर्ण को अंत तक दिए गए हैं। (Ты — Кали, отданная Господу. Ты — отданная Целому до конца.) आप प्रारंभिक मृत्यु हैं। आप शाश्वत वर्तमान हैं। (Ты — смерть предварительности. Ты — вечное Настоящее.) सूरज ढल रहा है कि आप हमें रात दें। सूरज बनाने के लिए तुम्हारी रात मिट जाती है… तुम सूर्यास्त हो। तुम एक आलिंगन हो। मैं आपसे प्रार्थना करता हूं, काली। मैं तुमसे मिला, काली। (Солнце заходит, чтобы Ты одарила нас ночью. Твоя ночь исчезает, чтобы было солнце… Ты — заход солнца. Ты — объятие. Я молюсь Тебе, Кали. Я встретила Тебя, Кали.) लाल मंगल और शनि, वृश्चिक राशि में संयुक्त, हमारे पर्वत आश्रम के ऊपर, आपकी दो आँखों की तरह, अजीब, उज्ज्वल, विकीर्ण आशीर्वाद की तरह खड़े हैं। इन ग्रहों की युति को मृत्यु का संकेत मानने की प्रथा है। (Красный Марс и Сатурн, соединившись в Скорпионе, стоят над нашим горным Ашрамом, как Твои два глаза, странные, лучезарные, излучающие благословение. Принято считать сочетания этих планет знаком смерти.) तो मेरा मांस, मेरा खून, मेरा जीवन ले लो और मुझे बना दो (Так возьми плоть мою, кровь мою, жизнь мою и сотвори меня.)»*       Когда наши голоса стихли, а стены храма поглотили их отзвуки, сознание провалилось в пустоту из которой на меня смотрел мрачный взгляд древнего божества. … Матерь Кали, благослови…       Древняя молитва на мёртвом языке ещё разносилась в пространстве, кому принадлежал голос, ей или Рэйтану, Амала не могла понять. Единственное, что заполняли её разум — бездонные очи богини, светлая кожа, отливающая синевой, алые губы в кривой усмешке… … Матерь Кали, исцели… «На что я рассчитывала?! Глупая девчонка, возомнившая, что Кали встретит её радушной улыбкой и за чашкой чая расскажет, как зародился мир. Она убьёт, не моргнув глазом, выпьет кровь, не дав ничего взамен и проводит до царства мёртвых, где отворит перед ней двери в Нараку.» … Матерь Кали, прости…       Прежде чем вновь погрузиться в забвение девушка услышала шипящий шёпот, переходящий в раскатистый смех, от которого не было спасения ни в одном из миров…       Смех, покоряющий за одно мгновение.       Смех, ознаменовавший победу.

***

      Распахнув глаза, она увидела только подрагивающие яркие пятна, растекающиеся, словно дождевые капли на разбитом стекле. Но затем взгляд прояснился и к ней склонилось слегка встревоженное лицо мужчины… — Как вы, госпожа? — тихий шёпот прошёлся вдоль позвоночника.       Позволив себе отдышаться Амала сконцентрировалась на ровном дыхании, вновь устремляя взор ввысь. Под куполом храма по-прежнему витали пылинки, чудился тяжёлый запах благовоний, жар от расположенных поблизости свечей и слабое дуновение ветра. «Чт-то произошло?», — произнесла девушка, но не расслышала ни звука. — Формальности ни к чему, — отчеканил не принадлежавший ей голос молодой женщины, тело приподнялось на ложе, жестом указало подать ей платок.       Амала похолодела, её собственное тело ей не подчинялось, а Рэйтан похоже ни о чём не подозревал. Или… — Позволь мне, — в голосе проводника звучал всё тот же благоговейный трепет.       Подчинившая её суть вскинула брови, а затем усмехнувшись, собрала волосы в высокую причёску. Мягкая ткань мгновенно впитала масло на шее, кончики пальцев, придерживающие платок, ловко колдовали по её телу. Он дотрагивался до неё так будто она была священным Граалем. — Я чувствую себя иначе, — тон смягчился, некая сила повернула её к мужчине оказавшись на одном уровне с его глазами. — Кого ты видишь перед собой? «Рэйтан, прошу вас, помогите!», — кричала Амала, надеясь, что он сможет прочесть ужас в её собственных глазах. — Истинное божество, — мягко проговорил он, убирая выпавшие пряди с её лица. «Нет, нет, нет!!! Я — Амала Кхан, я здесь, живая, заточённая в собственном теле…» — Ты вернула свою первоначальную сущность, и она смешалась с настоящей, — голос мужчины был успокаивающим. — Ко мне пришло прозрение в нынешнем облике, и я решил, что останусь Рэйтаном Вайшем несмотря на то, что внутри этого тела огромная мощь. В конце концов жизнь не стоит на месте — мы можем быть теми, кем захотим. — Ты умеешь быть убедительным, — «Амала» улыбнулась, потянулась к мужчине. — Я рада нашей встрече…       Губы опалило огнём, а в сознании пазл постепенно складывался воедино, прошлое и настоящее сливались в новый облик. Она чувствовала, что стала сильнее, ритуал состоялся, открывая её настоящую сущность — она новое воплощение Дурги. А Кали, как самое мрачное и жесткое её проявление желает подчинить её первоначальную суть.       И пока божество ещё не избавилось от неё, стоило бороться за свою сущность. Но для начала нужно было вырваться из заточения. Увлечённая Кали оставила для неё лазейку, так как была неотделима и потому подвластна слабости. Очень скоро Амала сообразила, что её душа заточена в украшении обрамляющее шею. Это была не только её тюрьма, но возможность обрести свободу. «Она — моя тёмная сторона», — шептала Амала, будто читала мантру, усыпляя бдительность божества.       Отзвуки прошлых жизней подсказали правильное направление, язык на мёртвом санскрите зазвучал словно напев — легко и ровно. И хоть божество до сих пор не поняло её уловки, собственное тело по-прежнему не подчинялось.       То, что мужчина отстранился, она ощутила, как отделение одной энергии от другой. — Ритуал состоялся, но сейчас не самое подходящее место и время, — казалось в голосе Рэйтана было замешательство и скрытая подозрительность. — Ещё нужно возвращаться назад, впереди столько дел…       То, что было Амалой сжалось в комок, если мужчина поймёт кто перед ним, то вместе им противостоять будет значительно легче.       Но было ли в жизни когда-либо просто и легко?! — Только не говори, что всё это время ты провёл в горах, горюя о моей пропаже, — тон был язвительным и весьма в духе Кали. Тому, кто ей не подчинялся неминуемо ждала кара. Или полное подчинение… Вероятно ей больше нравилось подчинять, потому что мужчина снова оказался во власти её цепких рук, жадных губ и полного желания слияния…       Если бы Амала могла, то вспыхнула бы от охватившего её возмущения. Кали стремилась не только поглотить Амалу, но и пойти по пути левой руки, что значило только одно — завершить ритуал в свою пользу.       Стараясь не обращать внимание на происходящее, она решила подчинить себе правую руку божества, лежащую на плече Рэйтана. Если только она сможет собрать все свои силы и не взирая на слабость, отсутствие телесного вместилища, обратить тело против Кали, то возможно сможет сохранить себе жизнь.       Не терпящая недостойных её одежд, Кали отбрасывала их как ненужный охотничий трофей, при этом разметавшиеся волосы скрывали большую часть обнажённого тела. В подобной игре Амала неожиданно вытянула козырь, оставалось лишь выждать подходящий момент и выиграть партию. А между тем Кали не переставала дразнить Рэйтана проводя острыми ногтями по бёдрам, талии, медленно подбираясь выше в попытке продемонстрировать длинную шею, на которой болталось украшение. Да не просто украшение — Талисман. Тот самый, который некогда ей подарила Сана и благодаря которому она всё ещё не канула в небытие. Подобное открытие окатило девушку словно холодной водой: если бы не проницательная служанка, то не было бы больше Амалы Кхан, переродившейся Дурги, которой поклоняются люди всей Индии. Когда-то одним поздним вечером Сана поведала ей историю с таинственным Талисманом, что мог сдерживать дух некогда извлечённый из телесного вместилища. Тогда Амала лишь улыбнулась над подобным артефактом, который вручила служанка, но чтобы не огорчать девушку приняла подарок. А теперь эта безделушка спасла ей жизнь...       Всего лишь мгновение и всё встало на свои места.       Правая рука, что ласкала шею дрогнула и медленно спустилась ниже. Божество разразилось угрозами и бранью смекнув в чём дело, но Амала не ослабевала хватки и пальцы вцепились словно тиски. Блеснула на свету тонкая цепь и оборвалась, лишая Кали прежней силы.       Амала пришла в себя от осознания чужого дыхания поверх своих губ. Кажется, они оба отстранились одновременно.       Глубоко дыша, девушка наконец-то смогла ощутить каждую клеточку собственного тела. — Мистер Вайш… Рэйтан… — Амала не знала, как показать, что это снова она. — Это я.       Недоверчивость исчезла из глаз Рэйтана, лишь отблеск грусти блеснул в самой глубине. — Как и в прежние времена ваша тёмная сторона смогла меня обмануть, Амала, — в голосе Рэйтана не было ни капли обиды или недоверия, просто констатация факта.       Девушка улыбнулась так, словно обрела все блага мира, а ей всего-навсего удалось заполучить собственное тело обратно. И свергнуть саму Кали, пусть и путём того, что иная сущность долгое время была заточена, и потому была ослаблена. Амала вздрогнула от осознания, что завершив ритуал, Кали вернула бы свою первозданную мощь и тогда новоявленная богиня не смогла бы пережить эту встречу. Божественное начало теплилось в Амале, но всё ещё оставалось не до конца постижимым и таило не мало секретов.       Вспомнив о недавно произошедших событиях Амала ахнула и обняла себя за плечи. Оказалось, часть одежды всё ещё была на ней, но лиф и талию прикрыть было нечем. Теперь у неё была возможность залиться румянцем буквально с головы до пят. — Рэйтан… — девушка замялась, пытаясь придумать подходящие слова.       Не говоря ни слова, мужчина снял с плеча красную накидку. Амала благодарно улыбнулась, когда мягкость ткани коснулась обнажённой кожи.       Что-то увидев у себя под ногами Рэйтан склонился и поднял талисман с порванной цепочкой. — Теперь её сущность запечатана в кулоне, где ей суждено томиться остаток жизни, пока сама вечность не прекратит свой цикл, — уверенно произнесла Амала. — Или пока некто не решит освободить её, ведь желающих окажется очень много, — задумчиво произнёс мужчина, кладя талисман на тёмный камень. — Она слишком долго томилась в пустоте не имевшая шанса переродиться, но теперь её злоба в тысячи крат сильнее прежней. — Значит мне нужно быть готовой к её возвращению, — устало вздохнула девушка, радуясь, что эта встреча состоится не очень скоро. — Я только обрела свои воспоминания, но осталась неопытным индологом, который так мало знает о жизни. — Это приложится, — губы мужчины мягко растянулись в улыбке. — А я помогу. Всё же так уж вышло, что мы не чужие друг для друга. — Ты и Я — единое целое, так было всегда и так будет после…       Во взгляде Рэйтана вспыхнули красные всполохи, словно от тлеющего костра. Он не забыл о той встрече и теперь Амала была полностью уверена, что ведение было отчасти реальностью. Она помнила, как они стояли в лучах уходящего Солнца, а ветер трепал их одежды. Как скрылось Светило, а за ним выглянул Молодой Месяц, но он не пытался поглотить Солнце. Злобные старания Кали подменили реальное видение на ложное, заставили поверить в обман. — Пойдём отсюда, — сказал мужчина и подал Амале свою ладонь.       Схватив лежащий талисман, девушка направилась вслед за проводником. Их встретила прекрасная звёздная ночь, наполненная ароматами цветов и запахом приближающегося дождя.       Но, прежде чем сесть в машину, Амала поспешила сделать самое главное. — Ты мне поможешь? — девушка показала на лежащий в ладони талисман, который успев потускнеть, озарялся тусклым светом. — Конечно, — Рэйтан накрыл её руку своей, нежно и трепетно.       Произнесённые слова на забытом языке едва отзвучали, но Амала почувствовала невероятное облегчение, словно с её плеч свалилась непосильная ноша.       Талисман исчез в бесчисленных мирах Вселенной.       А затем и они растворились в ночи оставляя стены храмы в полном молчании. Лишь слабый порыв ветра скрипел иссохшими ставнями, да одиночная трель разрезала мрак предвещая скорый рассвет.       Совсем скоро по дорогам пойдут тысячи ног, на улицах заголосят множество оттенков разноязычных голосов и всё в этом мире будет иметь свой черёд.       Всё это будет, но ночь ещё не спешит снять маску и окончить карнавал.       Она ещё госпожа в этой части Земли.       Тиха и нежна.       Лукаво блестит сверху вниз миллионами звёздных глаз…       А где-то: скрытая за пеленой веков, за стенами, куда не пробивается ни один лучик света, там, где не ступала нога человека — Кали будет терпеливо ждать своего часа…