Оскар

      Предрешённость судьбы – великий дихотомический дискурс. Вопрос более масштабный, чем битва плоскоземельщиков с круглоземельщиками, война атеистов и верующих, ежедневные сражения экстравертов и интровертов. Все люди без исключения делятся на фаталистов и на тех, кто считает будущее неизведанным.       Мирабель пока не знает, в каком она лагере, но чувствует, что скоро присоединится к первым. Бабушка велела своей младшей внучке присмотреться к Оскару. А ей не нравится Оскар вообще!              – Abuela хочет выдать меня замуж, – возмущенно хмыкает Мирабель на кухне.       Её мама и Луиза смотрят удивлённо.       – Не слишком ли рано. Ты уверена? – уточняет Джульетта.       – Она ещё даже моим женихом не озаботилась, – расстраивается сестра и убегает в слезах. – Я никогда не выйду замуж!       – Мама, я не хочу замуж за Оскара, – топает ногой Мирабель. – Я хочу встретить такого человека как папа. Веселого и творческого! Или такого как tio Бруно скромного и доброго.       – Милая, я поговорю с мамой. Возможно, ты что-то не так поняла. Но, cariño mío, твой отец и твой дядя – две полные противоположности, за исключением доброго сердца. Боюсь, придётся остановиться на каком-то одном образе.              Оскар жил на другом конце города. Раньше, когда Бруно ещё не вернулся, горожане поговаривали, что младший из тройняшек Мадригаль проклял ребёнка. Что конкретно он напророчил, молодые родители не распространялись, этим и множили ужасающие версии.       Сколько Мирабель себя помнила, популярностью у сверстников Оскар не пользовался, и этим только больше подогревал сплетни о проклятии. Но пока он был хмурым, худым мальчишкой, вечно сидящим где-то в одиночестве, соседи судачили шёпотом. Долговязый угрюмый подросток вызывал громкий интерес уже у всего Энканто. Оскар, правда, и сам постарался, объявив сеньорите Пезмуэрто, что её новая золотая рыбка скоро умрёт. Город взревел – Бруно проклял ребёнка своим даром.       Родители в целом массовой истерии не поддавались. Отец с юных лет пытался приучить сына к семейному ремеслу, отвести от пустых разговоров. Мать подсовывала книги из обширной семейной библиотеки и настраивала ребёнка покинуть город ради образования.       Всё это привело к тому, что во сколько бы лет Мирабель не пыталась заговорить с Оскаром, тот, отрываясь от книги, смотрел на неё с презрением и пытался быстрее избавиться.              – Папа! Я не хочу замуж за этого самовлюблённого индюка, – злится вооруженная метлой Мирабель.       – Возможно, ты что-то не так поняла? – пытается сменить гнев дочери на милость Августин. – В любом случае, я поговорю с твоей бабушкой.       – Попробуй с ним поговорить, – предлагает смущённо Бруно. – Возможно, он не так плох. Возможно, он как я. Просто вы его не понимаете.       – О! Он ужасен! Совсем не такой как ты, tio, – Мирабель обнимает своего дядю. – Заносчивый, весь такой особенный, вечно говорит всем гадости.       – И всё же, ты его почти не знаешь… – он пробует ещё раз, грустно гладя племянницу по голове.              Оскар ей не нравился никогда, Мирабель это знала точно, как и никому в городе. Она, конечно, не позволяла гонять его или задирать, но и симпатий никогда не испытывала. Мрачный взгляд вместо благодарности всегда был ответной реакцией на любой её хороший поступок.       “Дам ему шанс последний раз,” – решила про себя Мирабель, когда Оскар так удачно оказался на поляне между каситой и городом.       Он сидел как всегда с раскрытой книгой лицом в сторону городской ратуши и попеременно поглядывал на крыши и горы.       – Тебе лучше не подходить ко мне, – смерил её хмурым взглядом через плечо юноша, когда почувствовал приближение другого человека.       – И почему же? Это поляна перед моим домом. Где хочу там и хожу.       – А как же “Оскар проклят Бруно, Оскар приносит неудачи?”       – Не стоило говорить сеньорите Пезмуэрто про рыбку.       – Откуда мне было знать, что ваш чёртов Бруно что-то такое уже говорил. Я не виноват.       – Ну, и tio Бруно не виноват, что так совпало, что рыбка умерла после твоих слов.       – Ничего не совпало, – Оскар хлопнул книжкой, закрывая её. – У рыб в естественной среде даже под водой есть кислород и какая-то фауна. Если их держать просто в чистой воде, они сдохнут. Представь, что тебя заперли в тесной комнате, и только кормят. Долго протянешь?       Мирабель закатила глаза, но напомнила себе, что даёт этому придурку шанс.       – А с сеньором Гонсалесом тоже не совпало?       Оскар подскочил как ужаленный и бросил на неё полный боли и обиды взгляд. Он начал суматошно собираться:       – Я думал… Я думал… Ты такая же как все! Сеньор Гонсалес живет в низине, у него высоко грунтовые воды, а год выдался влажный, вот у него и сгнил урожай. Надо было меньше поливать.       Грозно сопя, недовольный юноша удалился, не заметив, как из собранных в охапку вещей выпала книга. Только это оказалась не книга, а альбом. Мирабель открыла его на первой странице и увидела портрет женщины. Тонкие черты лица, большие глаза, аккуратный нос, коса, свисающая через плечо – наверное мама – подумала девушка. Со второго листа цепким взглядом смотрел ровесник Августина, мужчина с острым подбородком, высокими скулами и копной темных слегка вьющихся волос. Потом шёл незаконченный портрет сестры Оскара. Её Мирабель видела, но пару лет назад девушка покинула Энканто. А дальше на каждом листе Мирабель узнавала кого-то из горожан или знакомые пейзажи. И все они были пропитаны любовью художника. Видно было, как Оскар старался выводить каждую деталь, подчеркнуть каждую мелочь, делавшую того или иного человека особенным. С очередного портрета на Мирабель посмотрела Луиза, только выглядела она не суровой, а нежной девушкой, как всегда и хотела. Скоро наступила очередь мамы и дяди Бруно. Они однажды раздавали мамину стряпню на площади вдвоём. Джульетта была такой же красивой, как и всегда, а Бруно выглядел испуганным. Он как обычно отвёл взгляд и еле заметно улыбался.       Наконец, рисунки закончились. Мирабель мотнула головой. Ей показалось, что она в чем-то повела себя неправильно. Отгоняя наваждение, девушка зачем-то открыла последнюю страницу и узнала себя. Художник изобразил её в полный рост, повторяя в точности все рисунки вышивки, форму очков, жест, с которым она поправляет волосы. Дальше снова была Мирабель с чашкой кофе в руках. И опять она.       – Отдай, – буркнули рядом.       – Это очень красиво, – Мирабель посмотрела на красного от смущения юношу.       – Это просто рисунки. И они мои. Отдай.       Девушка, нехотя, вернула находку:       – Почему ты сказал, что я такая же, как все?       – Я не гадаю, у меня нет даров, как у вас. Я просто вижу, как и что работает, складываю два и два. Если гвоздь не забить в стену на нужную длину, то он не выдержит вес тяжёлого зеркала…       – Я не про это. Почему ты сказал, что я такая же все. Бросил как обвинение.       Оскар зажмурился, прочистил горло и прошептал:       – Я думал, ты меня защищаешь, ну, разгоняешь всех, потому что видишь меня, понимаешь.       – А на самом деле?       – Не знаю. Наверное, ты Мирабель - ты защищаешь всё Энканто. Всех, и юродивых в том числе.       Юноша как-то осунулся, сгорбился и отвернулся:       – Я пойду. Скоро обед.       Она кивнула и в смешанных чувствах ещё какое-то время смотрела ему вслед. Мирабель была неправа.              – Мирабель, почему твои родители буквально атаковали меня вопросом о твоём замужестве, даже Бруно набрался храбрости поинтересоваться? – спросила бабушка перед обедом?       – Но, abuela, ты же сама сказала присмотреться к Оскару!       – Oh Dios mío! Мирабель, нет. Оскар хороший юноша, но он скоро покинет Энканто. Я хотела, чтобы ты начала видеть в людях всю их личность. Тебе однажды предстоит занять моё место, а это, знаешь ли, не просто хождение по лестницам или городу с благими намерениями.       – Как уедет?! – не поверила своим ушам девушка.       – Ты знаешь, у твоего дяди Бруно не так часто случались хорошие пророчества. Это одно из них. Он предсказал родителям Оскара блестящее и счастливое будущее. Мальчик непременно поступит в университет, чтобы стать не то архитектором, не то инженером. Что не было понятно, так это вернётся ли он в Энканто.