destiny

Окунуться в прежнюю жизнь оказывается намного проще, чем Лилит могла себе представить. Эгоистичность собственных мотивов и тяга к нормальной жизни вымывается с такой поразительной быстротой, что чародейка невольно удивляется. С каждым днём она снова учится быть героем — хотя бы для себя и ещё совсем немного для Стивена. Покорять магию, изучать древние артефакты, внимательно вчитываться в знакомые иероглифы ветхих книг. Делать что-то для мира, не обращая внимания на страх и боль. Стрэндж оказывается поразительно хорошим учителем, даже несмотря на свою ворчливость и невыносимость. Он не даёт поблажек и порой требует от чародейки больше, чем от кого-либо ещё. И Лилит всё запоминает, сжимает до скрежета зубы, натягивает саркастичную улыбку и продолжает сохранять внутри каждую фразу и каждый жест мага. Потому что невероятно, что человек за два года постиг столько, сколько ей не удалось за двадцать лет жизни. Освальд со временем учится покорять не только магию, но и суровость Доктора. Он поломанный практически в той же степени, что и сама Лилит. Жёсткий, самоуверенный, жгучий и падкий на едкие фразы. Но порой смотрит на неё как на равную себе. Сверкает своими голубыми глазами, скользит горячими пальцами по коже с поразительной нежностью и цепляется за неё так, что создаётся ощущение — никогда и ни при каких обстоятельствах не отпустит. Он не говорит ей красочных слов о любви, но Лилит знает, что в объятиях Стивена безопаснее чем где-либо ещё. И этого достаточно. Перелистывая очередную страницу книги, девушка в очередной раз передёргивает плечами. Она озирается по сторонам, не понимая, почему в храме стоит такой жуткий холод. — Что за чёртова Антарктика, — вздыхает чародейка и поднимается со своего места. В голову закрадывается мысль, что всём виновата пресловутая дверь в Сибирь. Лилит потирает заледеневшие руки и направляется в необходимую комнату. Действительно, из-за неплотного закрытия сквозь щель пробивается морозный воздух и белёсая снежная пыль. Чародейка чертыхается себе под нос и накладывает изолирующие чары. Она ещё некоторое время засматривается на сибирский пейзаж, а затем неловко шаркает ногой по полу, растирая подтаявший снег, и направляется в сторону кухни. Горячий чай сейчас бы явно не помешал. Её шаги эхом отдаются в пустующем храме. Ни Вонга ни Стрэнджа здесь нет, поэтому девушка бродит по холодным этажам в одиночестве. Когда она семенит вдоль главного холла, то замечает сбоку яркие всполохи искрящегося портала. Через секунду из него спешно выходит незнакомый парень в классическом чародейском одеянии. Лилит думается, она одна такая — по привычке одевается в обычную одежду вроде джинсов, футболок и рубашек. Глаза цепляются за черты лица незнакомца, и она хмурится, пытаясь вспомнить, где видела парня. На вид лет двадцать пять от силы, высокого роста и достаточно крепкого телосложения. Вихры русых волос, небрежно спадающие на лоб, чуть небрежная щетина, приятное лицо и тёплого травяного оттенка глаза. — Лилит, сколько лет сколько зим, — произносит он немного удивлённо и расплывается в улыбке. Когда на его щеках появляются очаровательные ямочки, к девушке, наконец, приходит осознание. Даррен Питерс, маг из семьи английских мастеров — точно такой же, какой раньше была и Лилит. Перед глазами вспыхивают обрывки прошлого, где они с ним, будучи ещё детьми, изучали магические искусства и прятались за пыльными полками библиотеки. — Даррен? Я не видела тебя четыре года, — растерянно отзывается девушка, всё ещё с трудом принимая столь значительные перемены во внешности старого друга, — Ты так сильно изменился. Чародей утвердительно кивает и немедля заключает её в крепкие объятия. Лилит замирает, неловко отвечая на приветствие похлопыванием парня по спине. — Да, я стал мастером три года назад и теперь тружусь на благо Лондонского храма, — мягко улыбается он, отстраняясь, — Кстати, я слышал, что произошло с твоими родителями. Прими мои соболезнования. Освальд растерянно моргает, а затем по привычке кивает головой. После своего исчезновения она пока не встречала тех, кто был близко знаком с ней или её родителями, поэтому принимать соболезнования по поводу кончины родственников кажется немного странным. Чародейка сглатывает предательский ком в горле и дёргает уголками губ в подобие улыбки. — Ты наконец вернулась в наши ряды? Слушок о том, что ты лично работаешь с Верховным чародеем дошёл даже до Лондона, — усмехается Питерс. — Вроде того, — скупо улыбается Лилит, заправляя за ухо курчавую прядь, — А ты что здесь делаешь? Даррен неловко оглядывает холл Санктум-Санторума. — Вообще, я надеялся найти здесь Верховного. В Камар-Тадже сейчас проходит совет старших мастеров, и как ты понимаешь, без его присутствия не обойтись, — разводит руками парень. — Эм, его здесь нет, — отзывается Лилит, — Он говорил, что отправляется на поиски какого-то древнего артефакта. Питерс удивлённо вскидывает брови на фразу девушки и в его глазах проскальзывает недоумение. Чародейка прекрасно понимает, что подобные советы достаточно важны для магического мира: на них собираются мастера с разных уголков планеты и обсуждают ключевые аспекты их деятельности. Поэтому такая беспечность со стороны Стрэнджа как минимум оскорбительна. — Позволишь вопрос? — уточняет парень, и Лилит кивает, — А он мог вообще забыть про совет? В памяти мелькают вечные причитания Вонга по поводу самонадеянности и легкомыслия Доктора, и чародейка не удерживается от тихого смеха. — Вполне возможно, — подтверждает она. Даррен улыбается и качает головой. В этот момент сбоку вспыхивают искры портала. Лилит поворачивает голову, сталкиваясь с пронзительным взглядом Стивена. Он цепко оглядывает её в компании парня, а затем едва видимо дёргает бровью. Стоящий рядом с ней Питерс, заметив появление мага, тут же выпрямляется и сводит руки за спиной. — Верховный, — уважительно отзывается он и позволяет себе небольшой поклон. Лилит сразу понимает, что Стрэндж находится не в самом приятном расположении духа. Маг изрядно потрёпан, на его лице зияют несколько свежих царапин, а плащ весь в пыли, грязи и какой-то дурно пахнущей жиже. Чародейка замечает в правой руке Доктора какой-то полупрозрачный осколок и хмурится. От этого небольшого артефакта веет настолько мощной тёмной энергией, что девушка рефлекторно напрягается. — А ты не хочешь поприветствовать меня как полагается? — скептически уточняет Стивен. — Доброго дня, ваше высочество, — коротко улыбается чародейка, делая шуточный реверанс и склоняя голову. Мужчина только закатывает глаза и шумно выдыхает на подобную фамильярность. Даррен недоумённо оглядывает разыгравшуюся сцену, чувствуя себя максимально неловко, а затем решает подать голос: — Сэр, спешу напомнить, что в Камар-Тадже проходит совет мастеров. — Я велел сообщить о его переносе. Мне необходимо было достать редкий артефакт, — холодно отзывается Стрэндж. — Мы не были об этом уведомлены, — растерянно отзывается Даррен. — Где черти носят Вонга? — обращается Доктор уже к Лилит, — Он был обязан сообщить о переносе совета. — Я понятия не имею, сэр, — чародейка запоздало прикусывает язык. Обращение вырывается из неё скорее на автомате, чем в попытке ещё больше вывести мага из себя. Но она всё равно замечает, как Стивен едва не скрипит зубами от негодования. Он переводит взгляд на Даррена. — Передай совету, что меня не будет. Как видишь, мне не мешает привести себя в порядок. И помести это в хранилище Камар-Таджа как артефакт высочайшей важности. Отвечаешь за него своей головой, понял? — вкрадчиво произносит он. Питерс кивает и осторожно забирает осколок из рук мужчины. Спустя несколько секунд он создаёт портал и исчезает в ворохе ярких искр. Лилит переводит на Доктора осторожный взгляд. — Шутить со мной вздумала? — непривычно серьёзным тоном интересуется он, и Освальд недоумённо дёргает бровью, размышляя, какая волшебная муха укусила Стрэнджа. — Нет, сэр. Язык её — враг её. Не быть Лилит Освальд никогда Верховным чародеем, потому что со сдержанностью у неё проблем ещё больше, чем у Стивена. Мужчина ещё несколько секунд сверлит её нечитаемым взглядом, а затем командует: — За мной. Девушка семенит следом за ним, давая себе несколько мысленных оплеух. Хватит уже выводить его из себя, пускай даже и ненамеренно. Ничем хорошим это не закончится. Стрэндж идёт непривычно медленно, и, чуть приглядевшись, Освальд замечает, что он едва видимо хромает. Она поджимает губы и качает головой, поражаясь собственному идиотизму. — С тобой всё в порядке? — тихо интересуется Лилит, когда они заходят в его комнату. Ответа не следует. Девушка с тревогой наблюдает за тем, как Стивен пытается расстегнуть свою рубашку. Глаза цепляются за дрожащие пальцы, и Освальд невольно хмурится. — Помоги мне раздеться, — непривычно усталым голосом просит маг, и Лилит исполняет его просьбу. Она с осторожностью помогает мужчине стянуть рубашку, и на глаза попадаются несколько крупных гематом на крепком торсе. С губ против воли срывается удивлённый вздох. — Господи. Что с тобой произошло? — едва слышно спрашивает она. — Лилит, давай без комментариев, — хмуро отзывается Доктор, но вскоре замечает растерянное лицо чародейки, и чуть смягчается, — Пожалуйста. Ей действительно интересно, что произошло со Стрэнджем, где он умудрился достать столь редкий тёмный артефакт, и кто так изрядно его потрепал. Но девушка не решается спросить его об этом. Они направляются в ванную, и только когда Лилит кидает короткий взгляд в зеркало, то замечает, что и сама успела измазаться в дрянной жиже. — Тебе бы тоже не помешало принять душ, — произносит он. Лилит закусывает губу, размышляя над двусмысленным предложением мага. Стивен заходит в душевую кабину и включает горячую воду, отчего небольшая комната начинает наполняться густым паром. Девушка пожимает плечами и начинает стягивать с себя грязные вещи. Спустя минуту она уже заходит следом за магом. Стрэндж стоит к ней спиной, опираясь ладонями на плитку. Вода стекает по его телу и шумно бьётся о дно душевой кабины. Лилит невольно скользит взглядом по широкой спине с перекатывающимися под молочно-белой кожей мышцами, упругим ягодицам и крепким ногам. С губ срывается предательский вздох, отчего мужчина вздрагивает. Он убирает со своего лица влажные пряди и разворачивается к ней лицом. — Я не думал, что ты воспримешь моё предложение буквально, — дёргает бровью Доктор, но Освальд не может не заметить, как его взгляд скользит по изгибам её обнажённого тела. — Давай помогу, — едва слышно произносит она, делая шаг навстречу. Вода продолжает с шумом биться о дно душевой кабины. В воздухе клубится густой пар. А Лилит с трепетом дотрагивается до израненного тела и, концентрируя в руках магическую силу, чертит на алебастровой коже витиеватые руны. Кончики пальцев приятно покалывает от лёгкого напряжения, и лиловые пятна постепенно исчезают с груди и торса мужчины. Стивен внимательно наблюдает за её движениями. — Прости, — говорит она, поднимая на мага блестящий ониксовый взгляд. — За что? — растерянно отзывается он, параллельно убирая с её лица влажные кудри. — За то, что вывожу тебя из себя в самые неподходящие моменты, — дёргает уголками губ чародейка, стараясь не обращать внимания на бешеный стук сердца в груди при подобной близости. Стрэндж тихо усмехается себе под нос и притягивает податливое тело ещё ближе к себе. Лилит приходится положить ладони на его плечи и привстать на носочки, чтобы дотянуться до желанных губ. Доктор увлекает её в нарочито медленный, чувственный и влажный поцелуй. Его язык очерчивает кромку зубов, а затем сталкивается с её языком. Ей едва удаётся сдержать рвущийся из груди стон. Ладони мага скользят по её телу, вызывая табун мурашек и растекающийся внизу живота жар. — Покорность тебе к лицу, — произносит он ей прямо в губы, и чародейка чувствует, как грудь мужчины приятно вибрирует под её ладонями от этого пронизывающего глубокого баритона. Он не даёт ей возможности как обычно ответить что-то язвительное в своей манере и увлекает в очередной поцелуй, ещё крепче сжимая в руках дрожащее тело. А Лилит думает, что иногда неплохо быть и покорной.