destiny

Лилит воровато озирается и раздражённо выдыхает. Не так она себе представляла место, в которое они переместятся. В конце концов, не мог же её мир за такой короткий срок превратиться в это? Какой-то прохожий кидает на них взгляд, полный отвращения, а затем демонстративно плюёт под ноги. Америка рефлекторно хватает чародейку за рукав мантии и бурчит себе под нос что-то явно нецензурное. — Я знаю этот мир, — в голосе девочки слышатся истерические нотки, — И скажу честно, попадать сюда точно не хотела. Мне казалось, что у нас всё получилось. — Я точно сосредотачивалась на своей реальности, — задумчиво тянет Лилит, приглядываясь к окружающей обстановке. Полупустые серые улицы, давно заброшенные магазины и некогда уютные ресторанчики; люди, на лицах которых написано, что они уже достаточно натерпелись. За такой короткий срок подобных изменений произойти не могло. — На чём конкретно из своей реальности ты сосредотачивалась? — уточняет Чавес, не сводя взгляда с какой-то подозрительной старушки на углу. — Мм… — Лилит прикусывает губу, а затем нехотя всё-таки произносит: — На… одном человеке. Америка бросает в её сторону возмущённый взгляд и хмурит густые брови. — Это была откровенно паршивая затея, — шипит девчонка и резко отворачивается, — Maldito seas! — бурчит она снова себе под нос. — Полегче, детка, — предупреждающе произносит Освальд и остервенело вырывает свою мантию из рук Чавес, — Если этот человек здесь, то паниковать ни к чему. Пойдём. Чародейка уверенным шагом направляется к единственному месту, куда мог пойти Стивен. Америке не остаётся ничего, кроме как с отсутствующим выражением лица плестись следом за ней. Чем ближе они подбираются к Санктум-Санкторуму, тем сильнее Лилит ощущает колебания магии. Она напряжённо хмурится и рефлекторно накрывает осколок обсидиана ладонью. Вибрация в воздухе не стихает: что же такого может происходить в Нью-Йоркском храме, что она чувствует волшебство за несколько кварталов? — Я очень надеюсь, что человек, про которого ты говоришь ещё жив, — глухо произносит Чавес, вскидывая голову и вглядываясь в окна Санктум-Санкторума. Освальд следует её примеру и от удивления приоткрывает рот. Сквозь мутное стекло проглядывают ярко-оранжевые вспышки магии, и девушка вообще недоумевает, как здание ещё выдерживает подобный напор. Когда сверху раздаётся треск стекла, обе девушки невольно вздрагивают. — Жди меня здесь, — произносит Лилит и уже делает шаг вперёд, как Америка хватает её за руку и насильно разворачивает к себе лицом. — Ты меня не поняла, — судорожно бормочет она, — Эта версия тебя одержимая. Она, нахрен, на всю голову тронутая. Loca. Я серьёзно. — Успокойся, — вкрадчиво произносит Освальд, с трудом отцепив от себя руки девочки, — Меня не так просто прикончить. Никто тебя здесь не оставит. Спрячься от греха подальше и не нарывайся на неприятности, — видя, что её слова не имеют должного эффекта, и Чавес продолжает смотреть на неё всё таким же безумным взглядом, Лилит раздражённо выдыхает и встряхивает подростка за плечи. — Америка, в себя пришла! Чтобы через две секунды я тебя здесь не видела. Через два дома есть переулок, жди меня там и не высовывайся. Быстро! Девчонка всё-таки кивает и спешно удаляется. Освальд разворачивается обратно к Санктум-Санкторуму, и когда слышит очередной треск стекла, то уверенным шагом направляется внутрь. Храм тут же раскрывает для неё свои двери. Чародейка ловким движением создаёт на предплечьях магические руны и, стараясь быть максимально тихой, поднимается по лестнице. Звуки битвы стихают, и теперь девушка может слышать какой-то разговор наверху. Но воздух всё ещё опасно вибрирует от сконцентрированной в нём магии: кажется, там кто-то явно на взводе. — Лилит, пожалуйста, — слышится сверху до боли знакомый и родной голос. Освальд судорожно выдыхает, чувствуя, как внутри что-то предательски обрывается. Девушка преодолевает последние ступени за максимально короткое время и ошеломлённо замирает. К ней в ту же секунду обращаются два взгляда: один — пронзительный, серо-голубой, и второй — глубокий, ониксовый. Лилит от удивления приоткрывает рот, а её собственная копия напряжённо хмурится, поджимая губы. Видеть себя со стороны, да ещё и в максимально странном обличии — дико. Девушка на секунду даже забывает про Стивена, оглядывая тёмный кожаный костюм своей альтернативной версии, крепко зажатые в руках кинжалы, несколько кровоточащих царапин на виске и непривычно жестокий взгляд. — Лилит? — чародейка мгновенно отзывается на этот мягкий, бархатный тон, поворачивая голову в сторону Стивена, — Это ты, боже. Грудь сдавливает тисками. Освальд сглатывает, с жадностью вглядываясь в родное лицо, и едва видимо кивает. Её альтернативная версия тихо хмыкает, и этой короткой заминки хватает для того, чтобы она кинулась на отвлёкшегося Стивена. Освальд едва удаётся прикрыться щитом, чтобы её ненароком не зацепило в результате атаки её близнеца. Доктор не менее ловко отбивается от заклинания девушки, и на его лице проскальзывает раздражение. Лилит не знает, сколько длится их схватка, но она уверена — он просто не может найти в себе сил расправиться с ней по-настоящему. Вспыхнувшие в воздухе руны на первый взгляд обычного ярко-оранжевого цвета отдают каким-то знакомым импульсом. Чародейка прислушивается к своим ощущениям, пытаясь вспомнить, где она встречала подобную магию, и осознание, мелькнувшее в голове, прошибает током. Древняя. Её волшебство всегда отличалось от магии большинства учеников Камар-Таджа. Только спустя годы, когда Лилит узнала о том, что Учитель черпала силы из Тёмного измерения, она поняла, в чём было столь разительное отличие. Её альтернативная версия тоже подпитывается тёмной материей, причём весьма умело. Альтернативная Лилит складывает руки в неизвестной последовательности жестов и делает короткий замах, отчего воздух насыщается ещё большим количеством магии. Дело принимает серьёзный оборот. Освальд создаёт крупный щит, пытаясь уклониться от мощной атаки, и спереди мелькает ярко-алое пятно: Стивен появляется прямо перед ней, с трудом удерживая столь сильное заклинание. В воздухе вспыхивают ослепляющие искры, и девушка едва не жмурится. — Лилит, я устал с тобой болтать, прекрати это, и мы просто уйдём, — настойчиво произносит маг, и в его тоне проскальзывают стальные нотки. Чародейка делает шаг вбок, выныривая из-за спины мужчины, и вглядывается в лицо своей альтернативной версии. — Мне не хочется нарушать вашу идиллию, — цедит она, чуть крепче перехватывая своё оружие, — Но, кажется, если я вас не остановлю, то вы сюда весь свой чёртов мир перетащите, — девушка переводит на Лилит сверкающий взгляд, — Может, хоть у тебя рука поднимется постараться меня убить, раз уж этот шибко сентиментальный? Искоса девушка замечает, как суровеет лицо Стивена от этого комментария. Он уже знакомым ей движением раскрывает Око Агамотто, в котором теперь находится осколок космического куба. В воздухе вспыхивают аквамариновые руны, и её альтернативная версия недоумённо дёргает бровью. Медальон на груди Лилит, словно в солидарность, отзывается лёгкой вспышкой магии. — Это уже поинтереснее, — усмехается она. — Лилит, отойди пожалуйста, — тихо произносит Стрэндж. Но девушка вопреки его словам и своему здравому смыслу, делает тот же самый жест ладонями. По коже прокатывается будоражащее ощущение магии осколка, и количество голубых рун в воздухе увеличивается. Маг кидает в её сторону настороженный взгляд, но Лилит не сводит глаз со своей альтернативной версии. Стивен контролирует эту магию лучше, чем она — это Освальд уже давно выяснила. Но стоять в стороне без защиты, когда в ход идут подобные козыри не в её стиле. Кончики пальцев приятно покалывает от накатившей на неё силы. Воздух в гостиной электризуется. — У-у-у, — тянет её копия, — Неужели ты всё-таки решишься. — Не знаю, что с тобой случилось, девочка, но ты явно не заслуживаешь того, на что напрашиваешься, — холодно бросает Лилит, делая шаг вперёд. Альтернативная Освальд сжимает челюсть и щурится. Она поднимает руку, дотрагивается до своего лба кончиками пальцев и чертит небольшую руну. Символ Тёмного измерения. Лилит чувствует, как воздух наполняется чужеродной магией. Стивен делает шаг вперёд, так что они с чародейкой оказываются на одном уровне. Пререкания заканчиваются. Пространство гостиной наполняется смесью оранжево-голубых искр. Если бы на стены Санктум-Санкторума не были установлены защитные чары, здание бы превратилось в щепки. Несмотря на болезненную пульсацию в висках от накатившей силы, Лилит действует лишь на инстинктах. Сердце стучит в груди быстро и отчаянно, ладони дрожат он напряжения, но она всё равно продолжает отбиваться от мощных магических атак. У её альтернативной версии нет ни единого шанса, и это осознание бьёт больнее всего. Когда Стивен делает широкий взмах руками, и количество голубых рун в воздухе увеличивается, Освальд едва не давится воздухом от столь сильного давления. Она делает рефлекторный шаг назад и в спешке накладывает на себя защитные чары. От резкой вспышки магии её отбрасывает в сторону, хотя эта атака предназначалась даже не ей. Не обращая внимания на растекающуюся по телу боль, она поднимается на ноги, и при виде открывшейся картины сердце ухает куда-то вниз. Маг склоняется над обмякшим телом другой Лилит и на секунду замирает. Его руки крупно дрожат, а глаза впиваются в лицо девушки. Лилит всегда защищает то, что ей дорого, но она не убийца. Она не может решиться лишить жизни свою альтернативную версию, но и не имеет права вешать эту ношу на плечи Доктора. Что-то ей подсказывает: подобного он себе никогда не простит. — Стивен, нет, — едва слышно выдыхает Освальд, подходя к нему сзади и уверенно кладёт руку на предплечье мага. — Она нас не отпустит, — глухо отзывается он, переводя на неё обречённый взгляд. Лилит поджимает губы, а затем осторожно опускается на колени, склоняясь над телом девушки. Она уже пришла в себя и теперь дёргается в попытке подняться, но Освальд пресекает этот порыв на корню. — Тише, эй, — она перехватывает взгляд девушки и с трудом сглатывает, — Я — это ты. И прекрасно знаю, чего ты добиваешься. Мы не можем тебя убить, Лилит. Пожалуйста. Отчего-то девушка кажется ей младше её самой. Несколько прядей из косы разметались и теперь спадают на глаза, губа разбита, а на лбу сияет выгравированный иероглиф тёмного измерения. Чародейка чувствует неприятный укол в груди, глядя в это лицо. И даже несмотря на жестокий тёмный взгляд, выглядит она словно потерянный и сломленный ребёнок. Никогда не сравнится с тёмной версией Стивена. — Нихрена ты не знаешь, — сквозь зубы цедит альтернативная Лилит. — Господи, думаешь я пережила меньше? — шепчет судорожно девушка, схватив её за руку, — Думаешь, не теряла тех, кто мне дорог? Не видела, как рушится мой мир? Я знаю, что такое всепоглощающее, непроглядное и тоскливое отчаянье. Будь на моём месте другая Лилит Освальд, не знающая, что это такое — собирать себя и свою жизнь по кускам, ты могла бы высказать ей свою гневную тираду. Но не мне, чёрт возьми. Её альтернативная версия дёргается, но Лилит не убирает свою ладонь. Она знает, каково это — ощущать чужеродное тепло неправильным и диким спустя столько лет одиночества. По глазам видит. И ей искренне жаль, что рядом с этой Освальд нет человека, который помог бы пройти через всю боль. Они не умеют успешно справляться в одиночку. Выживать, расти, добиваться чего-то, создавать успешный образ — это да. Но не жить. — Очнись уже, — раздаётся сзади ледяной голос Стивена, и обе девушки вздрагивают, так как увлеклись, смотря друг другу в глаза, — Что будет с твоим миром, если ты погибнешь? Кто будет его защищать? Она переводит на него колючий взгляд, но не может и слова вымолвить в ответ, потому что знает — он прав. В обсидиановом взгляде проскальзывает тоска и отчаянье, а ещё таящаяся в глубине ярость от собственного бессилия. — Послушай меня, пожалуйста, — говорит чародейка, вновь обращая внимание альтернативной копии на себя, — Я не знаю, что с тобой случилось, не знаю, сколько людей погибло от этих рук, но я точно знаю –на то были свои причины. И я тебя за это не осуждаю. Потому что не имею права. Лилит замечает, как дыхание девушки сбивается на этой фразе, а глаза чуть расширяются от удивления. Освальд чуть крепче сжимает её ладонь в своей, чувствуя подкативший к горлу комок слёз. Она бы всё отдала, чтобы тогда — пять лет назад — её ладонь сжал кто-то искренне понимающий всё происходящее. Чтобы нашёл несколько подходящих слов, а лучше просто обнял и пообещал, что они как-нибудь справятся. Но у этой девочки никого нет. И, возможно, не будет. Горло стягивает в дурной тревожности, и чародейка закусывает изнутри щёку, чтобы отвлечься и не разреветься прямо на глазах своей альтернативной копии. Сейчас у неё другая задача. — Слова здесь не помогут, нас от них воротит, я это знаю, но всё же скажу. Я очень надеюсь, что ты найдёшь свой смысл. Не облегчение, не хлипкую заплатку, которая лишь на время притупляет отвратительное и раздирающее внутренности чувство боли. А настоящий смысл, — голос предательски срывается, девушка сглатывает, а затем добавляет чуть тише: — И покой. Я надеюсь, что ты найдешь покой. Лилит вновь поднимает глаза на свою альтернативную версию, поражаясь тому, что она всё это время молчит и не предпринимает попыток выдернуть свою ладонь. Только смотрит на неё этим влажным обсидиановым взглядом, который говорит ярче всяких слов. Там даже надежды не осталось. Лишь горечь разочарований и тлеющая ярость. — Мы всегда защищаем то, что нам дорого, — Освальд шепчет едва слышно, так что она даже не уверена, что Стивен, стоящий рядом её слышит. — Я не убийца, но если передо мной встанет выбор, то колебаться я больше не буду. Лилит, я беременна. И хочу, чтобы ты поняла меня, что ради этого ребёнка я готова убить тебя собственными руками, потому что ты бы сделала то же самое. Но не обрекай меня на эту ношу. Пожалуйста. Её альтернативная копия ошеломлённо моргает, пытаясь переварить последнюю фразу, и бледнеет на глазах. — Если для тебя это хоть что-то значит, дай нам уйти, — просит чародейка и осторожно разжимает свою ладонь, выпуская руку девушки из своей хватки. Лилит медленно встаёт на ноги, не сводя с неё взгляда, но она продолжает сидеть на полу, вглядываясь перед собой и прерывисто дышит. И лишь спустя время едва слышно произносит: — Убирайтесь. Освальд чувствует, как рука Стивена ложится на её предплечье, и он начинает тянуть её в сторону выхода. Она плетётся за ним, не чувствуя собственных ног, и в последний момент всё же оборачивается через плечо. Натыкается на опустевший обсидиановый взгляд, провожающий её и не сдерживает подкативших к горлу слёз. Ты этого не заслужила, девочка. Картинка перед глазами на секунду мутнеет: то ли от переизбытка эмоций, то ли от опустошающей силы осколка. Чародейка закусывает до боли губу и продолжает идти вслед за Доктором, но как только они оказываются на улице, она всхлипывает и утыкается лбом ему в плечо. Лилит уже много лет носит эту боль внутри. Она живёт там, и никуда не девается, сидит под кожей, распирает грудную клетку, в самые сложные моменты её жизни норовит раскрошить кости. Но когда рядом Стивен — такой же поломанный как она, отстрадавший своё, хлебнувший горечи этой жизни — то им каким-то образом удаётся разделить эту боль на двоих. В этих пронзительных светлых глазах она видит отражение своих собственных демонов. Видит свою боль, свои страхи, желания и любовь. И сейчас цепляется пальцами за его плечи, наслаждается долгожданным теплом и понимает, что даже в этом чужом, сломленном мире она чувствует себя дома. Чародейка крепко жмурится и чувствует, как мужчина утыкается носом в её макушку, с упоением вдыхает её запах, коротко целует в волосы, рассеянно гладит спину в попытке успокоить и шепчет: — Я думал, что больше никогда тебя не увижу. Но ты здесь. Со мной. И голос его дрожит по-настоящему, кажется, впервые на памяти Лилит. Она поднимает голову, вглядываясь в его лицо и, сглатывая остатки слёз, говорит едва слышно: — Здесь. С тобой. Он кивает, словно в попытке удостовериться, что всё происходящее правда, а затем берёт её лицо в свои ладони и оставляет на губах короткий поцелуй. И снова с жадностью, неверием и сомнением вглядывается в её лицо. — Прости меня. За всё, Лилит. Я идиот полный. И он продолжает шептать какие-то извинения, но Лилит их уже не слышит. Она давно смирилась с тем, что Стивен сначала делает, а потом думает. Но в случае своей же ошибки целый мир на лопатки положит, только бы она была рядом с ним. И продолжала дальше делить с ним своих демонов. Потому что по-другому они не умеют. — Всё нормально. Сейчас не время, Стивен, нам пора возвращаться домой, — говорит чародейка и нехотя отстраняется от него. Теперь ведёт она. К тому самому переулку, в котором должна прятаться Америка. Девочка выглядывает из-за покорёженного мусорного бака, издалека замечая её фигуру, облачённую в яркую мантию. Она облегчённо выдыхает и бросается к ней навстречу, заключая в крепкие объятия. Лилит усмехается и обнимает её в ответ, чувствуя, как Чавес шумно сопит ей в шею. — Говорила же, что меня просто так не прикончить, ну, — шутливо отзывается чародейка. Америка отстраняется, немного смутившись из-за проявления собственных чувств, и обиженно дует губы. Но в глазах всё равно читается искреннее облегчение. Она переводит взгляд на Стивена, и по-кошачьи щурит тёмные глаза. — И правда живой, — хмыкает Чавес. Лилит искоса замечает, как лицо мужчины искривляет гримаса удивления вперемешку с негодованием. Он уже набирает в лёгкие воздух, чтобы ответить что-то, но Лилит его перебивает: — Стивен — Америка, Америка — это Доктор Стрэндж. С официальной частью закончили, а теперь детка, мы отправляемся домой. Чавес уверенно кивает, и с готовностью встаёт напротив неё. — Что ты собираешься делать? — осторожно уточняет Доктор, глядя на то, как Лилит чертит в воздухе связывающие руны. — Помогаю создать ей портал. На этот раз будет без эксцессов, это я вам гарантирую, — коротко улыбается чародейка и встаёт за спиной девочки. Сейчас Стивен стоит рядом, и она действительно может сконцентрироваться. Оставить позади все разрушенные, опустевшие, мёртвые и выжженые миры. И вернуться, наконец, в свой.