Видеть

      После понедельника Данил к Диме не наведывался. Не чувствовал верного расположения духа. Он хотел, но ощущал отторжение. Последний их разговор вышел не тяп-ляп и закончился на том, что между ними осталась висеть неопределённость отношений. Тут не до поцелуев и дрочки, тут бы суметь заговорить как ни в чём не бывало.       Данил думал, может, он действительно чего-то не понимал? В чём-то ошибался? Но он не мог так считать, всё в его голове складывалось логично и верно. Если бы, как говорил Дима, он доверял Паше, до такого не дошло. Ну уж точно не до того, что Паша роется в поведении бывшего парня в поисках хоть каких-нибудь зацепок, привлекая к этому делу тех, кого увидел в первый раз.       Данил усмехнулся, он, конечно, сам подкинул пару гаденьких идей, а Паша сожрал их не думая. Принял как миленький. Настолько он находился в отчаянии, понимал Данил. Нормальный человек начал бы разбираться, отбирать факты, узнавать, правда это или нет, и вёл бы себя не столь вызывающе. Поведение у Паши было не лучше, чем у Данила. Но Данила это смешило. Давно он ни с кем не пререкался и не посылал никого на хуй – это было свежо. По-детски наивно и глупо, но свежо.       Конфликты, определённо, привносят в жизнь новые краски и волнения. Это Данилу нравилось. Но то, что образовалось на месте конфликта, его не устраивало. Прохладное негодование. Молчаливое сопротивление. Или так казалось только ему?       В среду он решился зайти к Диме. Позвонил три раза, но никто ему не открыл. Дима был на работе. Впервые за долгое время Данил захотел покурить. Вкус у сигарет был неприятный, но травки у него не было и он не собирался упарываться без Димы. Не хотел изменять привычкам. Надеялся, что не придётся этого делать. Надеялся, что Дима всё-таки объявится и они поговорят. Смогут поговорить побольше и разобраться в том, что случилось.       Возможно, Данилу стоило извиниться. Он, действительно, лез не в своё дело, но и стоять в стороне не собирался. Не чувствовал, что так будет правильно. Правильно было прийти на выручку, пусть и после Дима его отчитал.       Данил снова удивился тому, каким был тогда Дима. Он представлял себе его уравновешенным торчком, у которого просто нет причин злиться и негодовать. Он и не показывал таких сторон, вечно говорил «привет», желал хорошего дня, улыбался, звал покурить, в это и не вписывалось поведение сердитого человека. Не было причин быть таким. Но и Данил показал, что у него бывают такие эмоции. Такие реакции. Что он тоже умеет злиться и иногда хочет отступиться от своих слов и действий.       Он докурил и ушёл к себе. Диму дожидаться не стал. После работы он никакущий. Если Данил ему понадобится, он сам за ним зайдёт.       И он действительно зашёл, только в четверг.       — Привет, — сказал он, как только Данил открыл дверь.       Выглядел он не просто устало, истощённо. Данил в первый раз поймал себя на мысли, что Дима слишком худой, или это тёмно-серая форма на пару размеров его больше? У Димы был заплывший взгляд, на лице скованная улыбка, а руки скрещены и прижаты к телу. Он выглядел так, будто долго не спал.       — Я тут работал, — начал Дима, — ну, четыре дня. В понедельник ещё рано вернулся, а потом… ну, чё-то как-то поздно. У меня сил никаких, ну и, — он опустил взгляд. — Я знаю, что сегодня, ну, четверг и тебе завтра на работу, но, может, ты, ну, э… составишь… составишь компанию?       Данил согласился из жалости. Настолько плачевно выглядел Дима. Оставлять его одного совсем не хотелось.       Дима стянул с себя обувь, наступая носком на пятку, заваливаясь и не удосуживаясь ровно поставить её, а рюкзак и куртку кинул у порога. Пошатываясь, он побрёл в комнату. Включил свет, от которого сжался и зажмурился. Потребовалось время, чтобы привыкнуть. Данил следовал за ним. Его движения были размашисты и неаккуратны. Он присел около стенки, вытягивая нижний ящик и доставая травку, но на то, чтобы встать и дойти до дивана, его не хватило.       — Блядь, — выдохнул он, прикрывая глаза.       Данил подошёл и сел рядом.       — Может, тебе лучше поспать? — спросил он, забирая пакет из рук Димы.       — Не, лучше дунуть, — сказал он, держа веки опущенным. — Надо… просто надо.       Данил хотел сказать, что Диме лучше видно, но сам так не считал. Что-то в состоянии Димы казалось неправильным. Он ведь достаточно критичный, чтобы понимать, когда он в состоянии это сделать, а когда нет? Он и курил в свои рабочие дни, когда Данил напрашивался, а так – обычно избегал этого. Держался какого-то порядка.       Данил раскрыл пакет. Дима качался на месте.       — Держи, — Данил вложил в ладонь Димы косяк, но отпускать не спешил.       Руки у Димы были холодные. Они дёргались, будто мышцы самопроизвольно сокращались.       — Спасибо, — Дима открыл глаза и сжал пальцы Данила. — У меня тут, ну, дерьмо случилось…       — Паша?       — Не-е, — выдохнул с облегчение Дима, — не, — он улыбнулся – подтянул через силы уголки рта, — ходил чинить роутер в… ну, в эту, как её, блядь, — на лице отобразился процесс мучительного размышления, — коммуналку. Вот. В коммуналку ходил, жили там, ну, азеры или кто там, узбеки? Короче, чурки. Ну, мне так-то похуй, кто живёт, просто обратил, ну, внимание. Там было несколько детей, мать и её мужик. А у неё, ну, прям неживой взгляд. Ещё синяки. Пиздец. Я как бы, ну, пытался не обращать внимания, на работе, ну, собраться… блядь, сконцен-трироваться. А потом увидел, ну, увидел, — Дима посмотрел на Данила со всей усталостью, которую собрал за эти дни, — как он её избивает. Лупит, как неживую. А дети смотрят. У них, ну, в глазах, такой… такой испуг, а ему вообще похуй, и он продолжает, — улыбка окончательно сползла с его лица. — Это длилось, ну, несколько минут, наверно… Пиздец, короче. Я не знаю, почему она сработала. Наверно, потому что не курил эти дни… короче, мне плохо, ну, стало.       — Понятно, — Данил потряс его за руку. — Сейчас тоже плохо?       — Да, — кивнул Дима и чуть не поварился вперёд. Данил придержал за плечо. — Давно… давно, говорю, такого не было. Почему-то сейчас случилось. И ещё по пути, ну, домой. Видел людей, видел, что они делали, что они видели. Всю дорогу домой. Столько хлама. Столько дряни. Всё мутное было и чёрное, коричневое и красное. Будто, ну, в отходах. Я, ну, ничего не понимал, — Дима приложил свободную руку к глазам и потёр веки, насильно протирая кожу. — Столько всего, просто, ну, жесть, — он убрал руку, а глаза покраснели сильнее.       Данил крепче сжал его и притянул к себе. Дима уткнулся в его плечо.       — Тебе надо отдохнуть, — сказал Данил.       — Знаю. Ну, — хихикнул Дима, — это и хотел сделать. А тут ты, ну, миндальничаешь, — Дима погладил Данила по пальцам. — Мне это… ну, нравится. Так приятно.       Слова оживили Данила. Затрепыхали в нём. Значит, Диме всё-таки небезразлично то, что между ними происходит. Данил погладил по плечу, но ничего не сказал, понимал, не тот момент для радости. Когда они со всем этим разберутся, тогда и можно будет пооткровенничать.       — И ты такой тёплый, — Дима потёрся щекой. — У меня, ну, давно такого не было.       — Не было – в плане? Человека, с которым можно миндальничать?       — Ага, — кивнул Дима, шурша короткими волосами. — Паши же нет. Ну и после него, ну, никого не было. Не мог я себе такого, ну, э, позволить. И не до этого было. Вообще.       — Да, представляю, — сказал Данил. — Должно быть тяжело.       — Ну, с травкой – нет. Я обо всём этом, ну, забывал. Отключался. Было… ну, хорошо. Хорошо, блядь, было. Но я знаю, что это, ну, э, не то. Не так, как должно быть.       Всё Дима понимал, а Паша просто искал причины для его поведения и придумывал разное, опуская Диму в своих глазах, расставил для себя Данил.       — Кстати, да, — зашевелился Дима, — ты что-то про валерьянку говорил тогда.       — Что?.. А, тогда. Ты слышал? — Данил совсем забыл об этом.       — Ну так, вскользь. В полу… этой, как её, полуд-рёме. Хотел сказать, что, ну, засну, но не смог, — улыбнулся Дима.       — Мне повторить, да?       — Пожалуйста.       Данил повторил предполагаемую схему действий.       — Ты об этом прям, ну, задумался, — затянул Дима.       — Да так, пораскинул мозгами, всего-то.       — Гений! — провозгласил Дима, поднимая руку и тыкая Данила в лоб. — Не, тут недостаточно, ну, пораскинуть мозгами. Тут надо, ну, захотеть это сделать. И ты это можешь. Завидую.       — Нашёл, конечно, чему завидовать, — Данил загрёб Диму поплотнее к себе. — Ты сам ведь тоже не дурак, просто это… ну, ты понимаешь.       — Не уверен.       — Травка, — сдался Данил. — Из-за неё же ты тормозишь, больше вещей забываешь, меньше что вспомнить можешь. Это закономерно.       — Ну да, — согласился Дима. — Я уже не помню, ну, когда не… не тупил конкретно. Но, я думаю, думаю, что, ну, цель… цель оправдывает средства.       В перспективе это говорит о том, что он готов разрушить свою личность, чтобы избавиться от недуга. Чтобы жить более-менее нормально, при этом полностью исключив себя из «нормальной» социальной жизни. У него нет друзей, знакомых… любви, только воспоминания и сожаления. Данил предупредительно сглотнул. Как же они похожи. В этом и сошлись в квартире Димы.       Данил погладил его по спине, уткнулся носом в выбритую макушку и вдохнул запах. Несмотря на то, что Дима четыре дня не курил, от него всё равно пахло сладким.       — Знаешь что? — сказал Данил.       — Даже не представляю.       — Я разрешаю тебе не видеть прошлое.       Дима промолчал.       — И разрешаю его видеть, если ты этого хочешь.       — Ты это к чему сейчас? — отлип от него Дима.       — Это в книге было. Мол людям иногда не нужно разбираться в проблемах, им достаточно получить разрешение и тогда проблема разрешится.       Дима подумал над этой мыслью. Кивнул. Согласился. А потом сказал:       — Если это сработает, я тебе, ну, тут же дам.       Данил поперхнулся. На такую награду он не рассчитывал.

***

      После работы Данил зашёл в аптеку. Пожалел, что не сделал онлайн-заказ, людей была прорва. Он взял талон и присел. Очередь, казалось, едва ли двигалась. Он залез в телефон. Снова написал Лёша, спрашивал про следующую неделю. Данил отказался не раздумывая и залез в гугл. Вбил названия настоек, ища похожие препараты. Возможно, придётся смешивать. Так они, скорее всего, сделают Диму спокойным и благодушным, но помогут ли при его проблеме – тот ещё вопрос. Данилу хотелось, чтобы помогло – чего он ещё мог хотеть?       Когда Дима рассказывал о том, что видел, он всегда звучал подавленно и ослабленно. Он тяжело переносил это. А кому было бы легко? Видишь то, что не должен, тогда, когда это абсолютно не надо, когда это делает тебя слепым на несколько минут. Неудивительно, что в своё время Дима стал нервным и Стёпа это заметил. Стоит отдельно поблагодарить его? Он нашёл универсальное средство, которое купировало приступы, хоть и не подозревал об этом. Жаль, у средства море побочек.       Данил сжал талон. На табло высветился его номер и номер окна. Он купил валерьянку, пустырник, корвалол и боярышник. Сначала стоит давать всё по отдельности, если не поможет, смешать. Если и это не подействует, они перейдут на таблетки. Данил надеялся, что дальше таблеток уходить не придётся.       Он вернулся домой под порывами ветра. На площадке не было запаха. Вчера они только условились, что Дима постарается не курить на пробный период лечения. Они должны узнать, что будет действовать, поэтому травку следовало исключить.       Первым делом Данил решил зайти к Диме. Он нажал на звонок, услышал дребезжащую трель и топот из-за двери.       — Привет, — выглянул Дима.       Данил принюхался. Запах отсутствовал.       — Я не курил, — ответил он.       — Я на всякий случай, — сказал Данил и прошёл внутрь, закрывая за собой.       — Не веришь мне, да? — Дима снова прижал руки к груди. Выглядел вяло. — Твоё разрешение, ну, не сработало.       Данил замер, пока развязывал кроссовки.       — Видел что-то?       — Видел, — кивнул Дима.       — Блядь, — прошептал Данил. — Это был лишь один из способов. Сегодня к следующему перейдём.       — А тебе это, я как смотрю, ну, нравится. Нравится же? — заулыбался Дима, опуская руки.       — Нет, — усмехнулся Данил, — если бы это было в моих силах, я бы по щелчку пальцев избавил тебя от страданий. А это невозможно.       — Ну-у, я не то чтобы страдаю, — завёл Дима, отводя взгляд, — это, ну, доставляет всякие… неудобства.       — Ну знаешь, — сказал Данил, сняв кроссовки, — люди много терпеть могут всякие неудобства, но не все доходят до травки. Предпочитают, ну, мучиться в одиночестве. Думают, что само пройдёт, — Данил пошёл на кухню, Дима следом за ним.       — Я тоже мучился, — заметил он.       — И сколько?       — Полтора года.       Ответ Данила ошарашил.       — Ты серьёзно? — грубо выпалил он.       — Ну да. Думал, что, ну, справлюсь, возьму под контроль. Как это было раньше. Ну, а оно не получалось. Вот и продолжалось так.       Данил вздохнул:       — Полтора года – это дохуя.       — Я думал, что, ну, пройдёт.       — Я понял.       Из рюкзака он достал пакет с настойками.       — В норме десять-двадцать капель на четверть стакана воды, — проинструктировал он.       — И как часто? — Дима взял в руки коробку и открыл её, доставая баночку.       — Может, три раза в день? Пока так попробуем. Тебе нормально будет?       — Ну, утром, днём и вечером. Справлюсь. Поставлю ещё будильники, ну, и не забуду. И на работу брать, ну, буду. Без этого же никак. Лечение должно быть последовательным и, ну, не, оно не должно прерываться.       Данил улыбнулся. Умно говорить Дима тоже умел.       — Но, знаешь, я чё очкую?       — В плане?       — Из-за травки. Ну, отходняк же может начаться. Ну, как он называется, когда ты с наркоты слезаешь? Ещё всякое дерьмо начинается… вот, боюсь, что будет херово. И я, ну, снова закурю, — Дима посмотрел Данилу в глаза.       Всё так же удивлённо, всё так же с покраснением.       Данил задумался.       — У тебя есть какие-нибудь обезболивающие? От головы, от рвоты?       — Обезбол есть, от рвоты нет.       — Я куплю, — сказал Данил. — Что-нибудь придумаем. Я почитаю. Я не знаю, что при ломке бывает, но уверен, это можно… купировать. Хотя бы постараться.       — Точно! — Дима шире раскрыл глаза. — Ломка. Вот как называется.       Данил выдавил смешок.       — У тебя много травки осталось?       — Ну, половина. Забрать, да, хочешь? — Данил кивнул. — Я сам думал, ну, попросить. Сорвусь же. Ну и… может, уже началось. Сон плохой стал… — Дима начал растирать большим палец ладонь, — не могу, ну, заснуть и потею много. Даже с открытым окном, ну, сплю. Херово, короче. Ты… ты же, ну, э, — Дима не смотрел в глаза Данилу, смотрел куда-то в его грудь, — ну…       — Что такое?       — Побудешь со мной?.. Пока это дерьмо будет продолжаться? Я один… ну, не справлюсь, наверно. Мне страшно. И… не знаю, вдруг сорвусь. Вдруг ещё эти… видения будут? А они, наверно, ну, будут. И всё сразу… я чё-то совсем не уверен.       — Я же сам это предложил, — сказал Данил, подходя к Диме и приобнимая его – он надеялся, что это верное действие, и с ним он не поспешил, — если сольюсь, будет хуёво. И неправильно. — Дима в ответ обнял его, кладя голову на плечо. — Ты завтра отдыхаешь?       — Ага.       — Может, сходим куда-нибудь? Чтобы чем-нибудь заняться. Будет плохо, если будем только дома сидеть.       — Но там люди… в людных местах это происходит чаще.       Дима сжал руки на спине Данила.       — Найдём что-нибудь безлюдное.       — Не, давай дома посидим? Я, не думаю, что… ну, хочу, — сказал Дима в шею. Данил ощутил его горячее дыхание.       — Ладно, — согласился он. — Я тогда травку отнесу к себе, хорошо?       — Хорошо, — сказал Дима, отпуская Данила. — Если хочешь, покури сам.       Данил усмехнулся.       — Не буду. А то буду тебя ещё запахом соблазнять. Да и это тоже неправильно.       — А ты весь, ну, у нас правильный, получается? — Дима скрестил руки и выдавил улыбку.       — Нет. Я же Пашу на хуй послал. — Дима засмеялся. — Просто мне так кажется.       — Ну ладно. Я тебя, ну, понял.       — Тебе больше ничего не надо? Я бы к себе сходил, с мелочью разобрался.       — Ну… может, ты бы остался сегодня? Раз завтра никуда не надо. Ну и мне бы, мне бы было, ну, хорошо?.. Думаю, да. Если ты не против, конечно. Я, ну, не хочу тебя заставлять.       Данил мягко улыбнулся. Ему ещё не доводилось видеть настолько откровенного Диму.       — Я закончу с делами и приду.       — О'кей, — приободрился Дима.       Уже на пороге он протянул Данилу связку ключей.       — Зачем? — спросил Данил.       — Ну, на всякий случай. Просто… пусть будут у тебя. Ну, не зря же я их сделал.       Данил принял ключи с сомнением.       — Я, ну, обычно на верхний замок закрываю, так что ты, ну, открывай верхний. Ну, если захочешь. Если хочешь, звони. Я открою. Я просто, ну, немного, — заторопился Дима, — не знаю… думаю себе всякое. Я перебарщиваю, да? Если хочешь, можешь оставить ключи. Я просто, ну… блядь, ты понял, — опустил голову Дима.       — Думаю, что понял, — Данил сжал ключи. — На верхний замок. Я запомню.       Хоть Данил и не видел, он отчётливо представил, как Дима улыбался.