Солнце

×××

Смыл теряется с его обладателем.

      Когда солнце стало таким противным? Когда оно стало обжигать, а не согревать?       Хосок потерял эту грань. Он вообще ничего не помнит, кроме… кроме его глаз. Они останутся в памяти навсегда. Как и его смех.       Но это все только память. Его уже нет. Он уже не будет смеяться своим обворожительным смехом. Не схватит за руку и не повалит на кровать, щекоча пятки. «Чимин ушёл навсегда», — где-то в голове, на подкорке сознания.       Когда его жизнь оборвалась? Кажется, это было вчера. Да, Хосок помнит, что видел Чимина вчера, но… Он так же хорошо помнит, что он умирал весной, а сейчас… Кажется, январь?       Дни перетекали в недели, те в месяца… Нить оборвалась.

Flashback

— Бежим скорее, — смеялся, хватая за руку, Чимин.       Солнце теряло свой свет перед его улыбкой. Пак Чимин умел улыбаться. Его глаза сужались, а щеки поднималась. Он умел улыбаться.       Они бегут по полю. Одни. Солнце ласкает плечи, руки, искрится в спутанных волосах и играет бликами на обручальных кольцах. Трава щекочет щиколотки, и это невероятно приятно. Они валятся на землю и не перестают смеяться. Без слов понимают друг друга и тянутся за поцелуем. Забота и нежность в каждом прикосновении. Руками по шее и пальцы в волосы. Только так и никак иначе. Поцелуи жаркие, счастливые. Легкость момента неуловима. Только чувства. Мысли пропадают когда вот так — глаза в глаза, губы к губам и один воздух на двоих. «Мы с тобой бесконечно — во всех мирах — навсегда…» — клятва.       Любовь заставляет задыхаться и окрыляет одновременно. Дыхание и так сбито, а сейчас последний воздух уходит совсем. Безумные влюбленные…       Они еще не знали, что это их последние беззаботные дни. Вернее, Чимин знал. Он еще не сказал об этом Хосоку.

×××

— Слушай, ты точно в порядке? Может лучше обратиться к врачу? — Хосок обеспокоенно смотрел на Чимина. И все бы ничего, но он кашлял кровью. Это было не в первый раз. Отговорка, что все скоро пройдет, не помогала. — Нет, не переживай, — Чимин пытался скрыть рвущийся наружу кашель, но редко получалось. Он видел страх в глазах мужа и боялся этого.       Уже почти месяц Чимин был безнадёжно болен. И, о как же он жалел, что ничего не мог рассказать мужу. Он пытался, честно, но не мог убить его раньше. Не терпел жалости к себе и не хотел видеть печаль в глазах любимого. Это и была его ошибка.

×××

      Дни шли друг за другом, а Чимину становилось только хуже. Хо уже понимал, что от него скрывают что-то. На это нельзя было просто закрыть глаза. Когда твой любимый начинает утро не с кофе, а с кашля. В один из таких дней, Хосок не выдержал молчания и вызвал врача на дом.       Тогда и рухнула его вселенная. Словно приговор, прозвучали слова врача. — Срочно на обследование!       Тогда и начались бесконечные поездки по больницам. Слезы Чимина и его раскаяние. Он знал.

×××

      И уже спустя неделю, страшные опасения Хосока окончательно подтвердились. У Чимина был рак левого лёгкого. Предпоследняя стадия, когда уже нет надежды на излечение. Почему Чимин молчал? Хосок умирал ночами в своих мыслях, но к Чимину приходил всегда с уставшей улыбкой. Если и плакать, то не при нем. Пусть он запомнит его с улыбкой.       Так и было. Они без слов все понимали. «Если повезёт, то месяц, может два…» — въелось куда-то в сердце и каждый день вокруг мыслями. Эти слова не выйдут. Приговор.

×××

      Хосок понял, что нельзя терять ни секунды времени рядом. Он не спал ночью — смотрел как спит любимый, что руками торс обвил и голову на грудь. Дышит. Больше ничего не нужно.       Страх. Глаза закрыть и упустить последний вдох. Последнее движение груди вверх.       Тяжело. Держать улыбку и не заплакать, глядя в эти глаза. Грустные и вечно извиняющиеся глаза.       Больно. Видеть близость смерти, что за спиной стоит и лапы тянет. Унести хочет сокровище. И унесёт.       Именно тогда, в одну из первых таких ночей, Хосок понял, нужно быть рядом пока есть возможность. Делать глупости. Стыдно не будет. Только не им. Нужно жить сегодня, ведь завтра у них и быть не может.

×××

      — Чимин, — тихо сказал Хосок, — помнишь, как мы гуляли ночью по берегу? — Пак кивнул. — Ты меня ещё тогда спросил, что такое любовь, а я не знал, что ответить. Так вот, — он прижался ещё ближе к Чимину, — любовь — это когда не можешь представить мир без него. Когда сердце рядом с ним скачет как сумасшедшее, а слова путаются.       Чимин смотрел точно в глаза. Самые любимые глаза. И разрывался ещё больше от чувств. Он любил Хосока всем, что от него осталось. Но он совсем скоро умрёт, и что будет с ним… Как это солнце будет светить? Эти глаза потухнут. Но у него не было времени на плохие мысли. Пак дал себе обещание, что будет рядом до последнего вздоха и не будет думать о смерти.

×××

      Случилось то, чего они так долго боялись. Приступ. Больница. Снова слова. «Пак Чимина переводят в реанимацию. Последняя стадия. Теперь больница — его последнее место…»       Хосок рвал волосы на голове, душил боль успокоительными, срывал голос криками… Но возвращался к Чимину. И каждый раз твердил: «ему сейчас больнее. Он буквально умирает внутри. А ты ничего не можешь сделать…»       Шел в палату, поправлял одеяло и слушал дыхание. Днями и ночами сидел у кровати, и все руку в своей держал. Хоть бы не пропустить движение глаз, дрожание ресниц. Не уснуть…

The end of flashback

      Любил ли Хосок Чимина? Нет. Он его любит и сейчас. Он еще не верит в его смерть — не может умереть солнце — это бред. «Нет, нет, нет», — истерично говорил сам себе.

      И так каждый день.       Поле, рука в руке. Улыбки и счастье. Все воспоминания разом. Одной дозой. Тупым лезвием по коже, вспарывая боль.       Лучше уж так, чем смерть. Он обещал Чимину жить. Но жизнь ли это?.. Умирать внутри, не имея возможности даже пошевелиться.       Сокджин приходил почти каждую неделю. Не забывал про своего безнадежного, но все еще друга. Волновался, когда тот на звонки не отвечал. Только Джин и остался. После смерти Чимина, Хо стал совсем раздражительным и отталкивал всех. Разрушил дружбу, и не понял когда это произошло. Только Сокджин не уходил. Только он спасал в совсем ужасные дни.              Хосок лежит на полу и пялится в потолок. Мысли, воспоминания, все льется бесконечным потоком. Время помогает привыкнуть к боли, но никак не лечит ее. Хосок знает это. Он каждое утро просыпается в надежде, что услышит смех любимого… Но не происходит. Чудо не произойдет.              Он все ещё помнит как умирал Чимин. Эти картинки были ужасными, но только в них Чимин был. Если бы не эти воспоминая, Хосок бы уже не выдержал. Он прокручивал смерть любимого и разрывался от чувств.

Он так и не смирился…

Год назад

      Чимин был подключён к аппарату жизнеобеспечения. Вчера его перевели в реанимацию для особо тяжёлых случаев. Глаза были закрыты, а кислородная маска перекрывала половину лица. Раньше он специально носил маску, закрывающую половину лица, а теперь… Мечтает снять её и дышать собственными лёгкими.       В больничной тишине пикали приборы, оповещая о биении сердца. Этот звук уже не раздражал как в начале, сейчас он был надеждой и верой. Хосок вслушивался в тихое биение сердца и не смел даже дышать. Он просто боялся вздохнуть и пропустить момент последнего удара сердца.       И так каждый день, двадцать четыре часа в сутки, по семь дней в неделю. Все только ради этого тихого дыхания, движения глаз, редких движений пальцев.

Запомнить все…

Не упустить…

×××

— Ему осталось совсем немного. Мы ничего не можем сделать. Сейчас мы позволим ему говорить, но это будет в последний раз. Заходите.       Хосок не верит в это. Они же так отчаянно боролись, и теперь… Что сказать умирающему человеку? С какими словами он уйдёт на тот свет? Нужно было приготовить речь или… Уже поздно.       Врачи делают последние процедуры и снимают маску. Чимин может говорить, но глаза все ещё закрыты — боится смотреть на любимого. Не так он представлял свою смерть. Он решается открыть глаза когда его холодной руки касается дрожащая ладонь Хосока. Чимин уже не сдерживает слезы и переводит взгляд на любимые глаза. Он не видел столько грусти в одном взгляде. Что сказать? — Хосок… — еле слышный хрип, — ты только не плачь… Только не ты, — а у самого весь обзор перекрывают слезы. — Я сожалею, что заставил тебя плакать… — Нет, Чимин. Не говори это. Ты показал мне настоящую любовь. Ты научил меня любить. Слышишь? — Хосок не выдерживает и перебивает Чимина. — Я всегда буду любить тебя. Помнишь? Мы с тобой бесконечно — во всех мирах — навсегда… — Помню… Я все помню, Хо. Ты и я — навсегда, — голос слабеет все больше, — я люблю тебя, Хосок… Бес… Бесконечно, — последние звуки уже не слышны — умирает. — Я люблю, люблю, люблю тебя, Чимин, — покрывает поцелуями ладонь и неотрывно следит за глазами. Они начинают гаснуть — жизнь уходит за считанные мгновенья.       На холодной белой руке, жилка перестаёт биться. Аппарат пищит — сердце остановилось.

×××

— Прости, что не спас… Прости, Чимин, — в пустоту.       Сколько раз Хосок был на краю обрыва. Сколько раз он желал смерти, но не мог убить себя — обещание Чимину. И пусть он умер год назад, пять лет назад — без разницы! Хосок не забудет его улыбку никогда.

Навсегда…

Бесконечно…