Дороже этих глаз не существует...

На следующее утро, когда Чифую ещё спал, парни шёпотом разговаривали на кухне, стараясь его не разбудить. — Кадзу, как нам извиниться перед ним? Он расстроился… — Конечно, как тут не обидеться, когда тебя выебали без разрешения… Он так трясся, что даже мне его жалко стало. — Уже 12:00. Он ещё не вставал, хотя обычно наоборот не спит ночами, это пугает… — Да он и после секса не вставал. Как лежал так и лежит, разве что мы его одели, да помыли. Теперь он точно нас не простит, думаю он даже трогать себя запретит, сколько мы себе позволили вчера… — Нужно придумать что-то, может устроим ему сюрприз? Кадзутора только собрался ответить, как они услышали хныканье из соседней комнаты и ломанулись туда. Мацуно не спал, хотя скорее всего он не спал и до этого. Обнаружили они блондина, впивавшегося ногтями в одеяло и тихо мычащего. Парни сели с обоих сторон широкой кровати и нагнулись к лежащему боком Чифую. Кадзутора вырвал одеяло из его рук, а Баджи поцеловал в щёчку. Мацуно надул губы и показал неприязнь, как бы имея ввиду «Не трогай». — Чего хнычешь? — Б-больно… Они перевели взгляд друг на друга и встревоженно начали потрясывать его за голову. Ханемия осторожно посмотрел на него и проговорил: — Где? Где больно? Они с брюнетом беглым взглядом оглядели тело блондина. Он не повернулся, только забрал одеяло у Кадзуторы обратно и, зарывшись в него с головой, задрожал, сворачиваясь в клубочек. — Там… Там больно. Внизу… Из одеяла он не вылезал. Они не знали, что говорить, в голове мелькали лишь бесконечные извини. Раз они сделали это против его воли, то это тоже по сути изнасилование, а он и так от прошлого не отошёл, и скорее всего его ментальное здоровье сейчас хуже некуда. В какой интонации с ним говорить, какие лучше слова подобрать, чтоб не ударить по нему снова, они не представляли. — Чифую, извини, что не остановились и сделали тебе больно. — Прости, что так напугали. Он вытащил глаза из-под одеяла, от них веяло пустотой и какой-то мёртвой аурой. — На кой мне сейчас ваши извинения, от них легче не стало. Вы обещали, обещали что остановитесь, обещали что я для вас что-то значу, а я по факту так и остался игрушкой для ваших сексуальных утех. Кейске дотронулся до его лба и с ужасом отпрянул, осознав какой он горячий. Сначала показалось, что он заболел, но всё же болеет он по-другому. Что с ним сейчас, оба не понимали, а Ханемия ушёл, на кухне забренчала посуда. — Ты куда? — Налью ему молока. — Он ещё не пил таблетки, ему нельзя. — Баджи-сан… Он резко прекратил фразу, и начал тяжелее дышать. — Зачем мне эти таблетки, если они не помогают? Я всё ещё хочу вредить себе, эти приступы не проходят. — Мы договаривались — без селфхарма. — Насчёт секса мы тоже договаривались… А вы его нарушили… Он замолчал, осознавая правоту младшего. Вернулся Ханемия и протянул Мацуно горячую чашку с молоком. — Встань, а то подавишься. — Я не хочу, мне больно двигаться. Брюнет поднял и поставил его на попу, а тот с громким «Ссс» неприятно поёжился и, сев на подушку, смотрел на простынь и пытался не упасть обратно. — Ещё больнее стало. Кадзу протянул ему чашку, но когда блондин её взял, то чуть не уронил вовсе, молоко расплескалось и частично попало на одежду. — Обожжёшься! Баджи с резким вскриком вырвал чашку из рук недоумевающего Чифую. Он, встряхивая жидкость с одежды, положил чашку на полку и начал стягивать испачканную мокрую кофту с Мацуно. Тот без сил, даже руки поднять не мог, пришлось просить Ханемию помочь. Кейске потянулся до шкафа и надел на него другой свитер. — Ты же спал только что, почему такой слабый? — Я не спал. Всю ночь. Кадзутора ахнул, хватая блондина за голову. — Сколько времени ты уже так ужасно спишь и ешь? Тебя стоило напоить снотворным. — Вы и так миллионом таблеток меня травите… Не хочу ещё… Ханемия поднялся с кровати и пошёл на кухню за таблетками. Брюнет пытался вразумить Мацуно, что эти таблетки правда останавливают его психически нездоровые наклонности, и они обязательны. Кейске подумал посмотреть, что с ним и почему ему больно, но видя блондина в полусознании подумал, что лучше проверит это, когда Чиф уснёт под действием снотворного. Баджи аккуратным движением отдал молоко обратно. — Тебе сейчас стоит поспать. Ты вправду давно нормально не спал. — Я не усну. — Для этого у нас и есть лекарства. Когда Чифую принял таблетки, отданные Ханемией, они оставили его одного. Баджи всё ещё сомневался, стоит ли оставить его, после прошлого их ухода из дома и его попытки самоубийства. Но делать нечего. Перед тем, как уйти они спрятали ножи, иглы и другие острые предметы, даже убрав заколки с зубцами, верёвки, лекарства и остальные возможности совершить непоправимое. Парни положили на полку записку, обозначающую, что их нет дома, что они готовят ему подарок и чтобы он не боялся, ибо они скоро вернуться, о том чтобы встал и чтобы съел что-нибудь, а не лежал весь день в кровати. Когда уходили, то заперли входную дверь — не стоит ему слоняться где попало, а то только потеряется, испугается и заплачет. Проснулся он только днём почти вечером, любимых всё ещё не было дома. Он встал и, как только увидел записку, нырнул в одеяло и тихо трясся. Больно. Страшно. Плохо. Стыдно. Он плакал, и сжавшись в комочек кричал, радуясь, что наконец то может это сделать. — Я им не нужен! Они… Они только заботятся обо мне, как о питомце, таскают везде с собой как какого-то кота! И потом вытворяют со мной что захотят, а я не могу даже их остановить! Мой выбор для них не значит ничего! Я просто чёртова шлюха! Он рыдал, к тому же под одеялом было очень жарко, но безопасно хотя бы. Ему было обидно, безумно обидно что его не любят. Как минимум он так думает. Дыхание становилось тяжёлым, а руки дрожали. Всё тело ломило и болело, особенно нижняя его часть. Блондин попытался встать в поисках таблеток, хотелось сдохнуть, наглотаться их вплоть до потери сознания, но он нигде их не нашёл. — Чёрт. Когда они вернутся уже… Я боюсь… Я не могу без них, но и с ними не могу… Мацуно попробовал встать, одеяло потянулось за ним, когда он поднялся, то услышал стук капель сзади. Обернувшись, он испугался пока не понял источник звука, за ним маленькими красными каплями тянулась дорожка крови. — Кровь.? ОТКУДА? Посмотрев в зеркало, Чиф заметил на своём отражении, кровь, стекающую по ноге, скорее всего из ануса. — Как же больно стоять… А почему кровь пошла только на следующий день, это нормально вообще…? Ответа у бедняги не было. Но факт того, что он еле стоит, не говоря уже о ходьбе пугал, было невыносимо плохо, а живот так сворачивало, что казалось скоро стошнит. Чифую посмотрел в окно, надеясь увидеть парней, но ему отвечала лишь пустая темнота. Мацуно хотел пойти в ванную прибрать испачканный пол и себя, но как только сделал один шаг, то тут же ноги подогнулись, его повело вниз и блондин упал с громким вскриком от болезненного жжения и щипания в районе половых органов. — Я теперь не встану, больно. Он беззвучно заплакал, слёзы сами текли из глаз, он сидел в неудобном положении, ибо поменять его стоило огромной боли. Блондин лёг на пол, и его чуть не вырубило, то ли не прошёл эффект снотворного, то ли от того, что он не ел, то ли от новой раны. Баджи и Кадзутора вернулись только поздно вечером, обнаружив лежащего в крови и недосохших слезах Чифую. Они жутко перепугались, побросали все вещи и присели рядом с Мацуно. Кейске взял его за голову и похлопал по щекам. — Почему у тебя кровь? — Я… Я не знаю, но мне больно… Они смотрели на него в панике, Баджи поднял блондина с пола, но тот упал вновь, когда Ханемия, заметив источник красной жидкости, крикнул Кейске, что нужно снимать нижнее белье. — У него оттуда кровь, давай посмотрим. Они не осознавая всей серьезности происходящего, сильно вытаращили глаза. Из дырки Мацуно текла кровь, а сама она была отцарапанной и какой-то неправильной физически, порванной чтоли. — Не могло же это из-за нас произойти, мы всё аккуратно делали… Ханемия паниковал, но при этом пытался трезво и разумно думать, отвечая Баджи и не показывая страха. Голос его был серьёзен и твёрд. — Скорее всего вскрылось последствие прошлого изнасилования после нашего ещё одного раза. — Мне невероятно больно. Прошу вас… Не занимаетесь этим сейчас… — О чём ты? — Вы же раздели меня для секса…? Я же ваш… Они пугливо посмотрели на него, неужели он правда думал, что парни сейчас плюнут на это и просто снова его трахнут?! — Кадзу, вызови врача. — Прошу, не нужно… Я не поеду в больницу… Ханемия молча поднялся и схватил телефон, он всё время теребил волосы и трясся, паника не угасала. — Мы планировали сделать тебе сюрприз-свидание, но видимо его стоит отложить… — Баджи-сан… Я снова всё испортил? — Ты тут не причем, это наша вина.