Based on a true story

В их офисе, — как и в любом другом нашей необъятной, — понедельник был не в почете. Правы были англичане, сделав воскресенье первым днем недели, а вот в России с этим было туго. И неудивительно, Россия — для грустных. Однако только в их офисе понедельник называли «мозгодельником», потому что среднестатистический россиянин, окрыленный праздными выходными, льющимися реками алкоголем, новыми знакомствами и приятным времяпрепровождением за играми и местами глупыми сериалами, совершенно не хочет возвращаться в мир бумажной волокиты, нудных бюрократических отчетов и унылых лиц коллег, которые вместе с ним несли бремя мозгодельника. А вишенкой на торте была счастливая не по меркам офисной жизни улыбка начальника, который вежливо напоминал о скорой сдачи календарного плана, но слова его были подобны ледяным каплям воды, размеренно капающим с прохудившегося потолка прямо на темечко. Оксана, только усилием воли не закрывая глаза и усилием кулака удерживая собственную голову, издавала тяжелые вздохи и сверлила взглядом включенный экран монитора. Красные сухие глаза пытались поймать мигающий курсор ввода, но ловились только вертолеты. — Тяжелая ночь? — раздался громкий голос откуда-то выше досягаемости Оксаниного зрения. Все силы девушки ушли на то, чтобы поднять глаза и увидеть лицо улыбающегося Антона, державшего в руках чашку кофе. — Ночь была хорошей, а вот утро… — ответила Оксана, с благодарной улыбкой принимая чашку ароматного напитка, обращающего на себя внимание густым запахом и обжигающим пальцы жаром. Антон звонко рассмеялся и уже было открыл рот, чтобы спросить о прошедшем вечере, как с торжественным скрипом распахнулась дверь кабинета их директора и оттуда энергичным ураганом выпорхнул Арсений Сергеевич Попов. Он выдержал театральную паузу, ожидая, пока все обратят на него внимание, прежде чем начать говорить. — Еще раз доброе утро, коллеги, — деловито начал Арсений Сергеевич, поправив пластмассовую черную оправу дорогих очков, переливавшихся сиреневым отблеском. Все знали, что у Попова прекрасное зрение, но покрасоваться мужчина любил. И особенно любил поиграть в строгого начальника, который мог по давлению в комнате понять, что его подчиненные бездельничали, но это не мешало ему в перерывах на обед смотреть вместе с Оксаной «Слепую» на старом телевизоре в комнате отдыха. — У меня для вас небольшое объявление. За этот квартал у нас образовались некоторые излишки в бюджете, которые необходимо списать на оборудование офиса. До конца дня жду ваших предложений. Безжизненные минуту назад глаза сотрудников загорелись жадным пламенем, сонное царство недовольных рож переквалифицировалось в обычное царство недовольных рож, и по офису начал разноситься воодушевленный гул, похожий на возню в пчелином улье. Оксана захлопала в ладоши и с запалом начала рассказывать Антону, как давно она мечтала о новом компьютере. — Держи карман шире, — усмехнулся Дима, развернувшись на сто восемьдесят градусов в офисном кресле. — Я готовил Попова к покупке теннисного стола, когда ты еще здесь не работала. Оксана фыркнула и закатила глаза, не желая отвечать на выпад Позова. Этот зануда мог ее довести до белого каления даже в самые хорошие дни, и девушка давно поняла, что лучше с ним не спорить. Тем более, она была умным и интеллигентным человеком и не позволила бы опустить до Диминого уровня, поэтому втихую крала его любимые ручки со стола и путала листы в годовом отчете. — А мне кажется, что неплохо было бы купить новый ксерокс, — подал голос Антон, задумчиво глядя на то, как их коллега Кирилл мучился с доисторической машиной-убийцей, зажевавшей договор с новым клиентом. — Новый ксерокс — это, конечно, хорошо, но еще лучше — микроволновка с радио, — вмешался в разговор Сережа. Все трое дружно повернули голову в его сторону и недоуменно уставились на помятого мужчину. Если бы они были не знакомы с Матвиенко, то могли бы подумать, что пять минут назад он стал жертвой автокатастрофы, где его насмерть сбила машина. Однако уставшее выражение лица сопровождало Сережу с самого появления на свет божий, являясь своеобразным клеймом рожденного в России. — Кому сдалась твоя микроволновка? — раздраженно выплюнул Дима. — Ты все равно питаешься только газировками и шоколадными батончиками. — Ради такого я бы покупал полуфабрикаты. К тому же, можно будет музыку слушать и «Юмор FM», а еще поздравления с днем рождения передавать, — ответил Сережа. — Кто-нибудь расскажите Сереже о существовании интернета, а то он так и будет думать, что письма отправляются исключительно голубиной почтой, — проворчала Оксана. — В отличие от вас компьютер мне нужен для работы. — С каких пор листать страницы Вконтакте бывших одноклассников считается работой? — спросил Дима, вскинув бровь. Девушка закатила глаза. Стоило только на минуту отвлечься от работы, так тебя сразу начнут клеймить бездельницей. — Ну да, стол для тенниса — это то, чего нам не хватает для продуктивного труда, — парировала Оксана. — Вообще-то так и есть. Физическая активность повышает работу мозга. Этот спор, сопровождаемый недовольным пыхтением Оксаны, занудством Позова и разочарованием Сережи, который окончательно убедился в том, что его идею с микроволновкой никто не поддержит, но продолжал ожесточенно бороться за честь печи, вскоре перетек в пассивно-агрессивные переглядывания. Антон, наблюдавший за этой перепалкой, тихо смеялся и с удовольствием слушал позицию каждого, не желая возвращаться к бесчисленным рядам цифр и фамилий клиентов. — Все, мне надоело, — выкрикнул Дима, встал с кресла и прямиком направился в кабинет директора. Его коллеги с интересом наблюдали в окно кабинета за тем, как Позов садится перед Арсением Сергеевичем, а директор внимательно его выслушивает, потирая затекшие от письма кисти и хмуря брови. Дима активно жестикулирует, пытаясь убедить начальника в том, что для идиллии им не хватает именно теннисного стола, и когда заканчивает, директор кивает и что-то быстро говорит. Вскоре Позов покидает кабинет. — Ну что? — взволнованно спрашивает Сережа. — Нет, — вздыхает Дима, падая обратно в кресло и теряя к разговору всякий интерес. — Ладно, моя очередь, — вздыхает Оксана, поправляя волосы и бейджик на груди. Гордо вскинув голову, она ненавязчиво стучится в дверь и елейным голосом просит разрешения войти. Антон знает не понаслышке, насколько обаятельно Оксана может улыбаться, и как искусно она делает комплименты, которые больше похожи на подхалимство, но даже ей Попов говорит свое твердое и вкрадчивое «нет». — Я не знаю, какого цвета должен пойти снег, чтобы он согласился с твоей идеей, — говорит девушка Сереже, закрыв дверь в кабинет Арсения Сергеевича. — А вдруг? — улыбается Матвиенко и пружинистой походкой идет к начальнику… … чтобы услышать очередной отказ. — Экзамен по макроэкономике сдать легче, чем получить его согласие, — возмутился Сережа, прежде чем вернуться к своему рабочему месту. Было предпринято еще несколько попыток договориться с Арсением Сергеевичем о покупке, как казалось каждому, чересчур нужного для их офиса оборудования. Кому-то нужно было кресло, кому-то — новый холодильник, кто-то просил телевизор в комнату отдыха. В ход шли различные средства — от природного обаяния незамужней молодой женщины до крокодильих слез старого лысеющего мужчины, но ответ Попова оставался тем же — нет. Складывалось ощущение, будто бы начальник решил проверить своих подчиненных на прочность, и все уже успели успокоиться и вернуться к тому же вегетативному состоянию, в котором пребывали утром. — Ладно, я попробую, — вздохнул Антон, уверенными шагами проделав путь к двери кабинета Попова, который стал вторым по посещаемости после варяжского торгового пути. Шастун пробыл там совсем недолго. Выслушав с вниманием его предложение, как и сотню предложений до этого, Арсений кивнул, кратко высказал свое мнение по этому поводу и освободил Антона. — Ну как? — без особого энтузиазма, скорее из вежливости, спросила Оксана, убежденная в том, что получит тот же самый ответ, который неоднократно озвучивали коллеги. — Он одобрил, — с улыбкой произнес Шастун и как ни в чем не бывало сел за свое кресло. Оксана выпучила на него подведенные черной подводкой глаза и только в недоумении открыла рот, не в силах что-либо произнести. Сбой в работе коммуникативной функции произошел также с Димой и Сережей, готовые взорваться от недовольства, но из вежливости сдерживали свои крепкие выражения ради благополучия рабочей атмосферы.

***

— Ты бы видел их лица, — рассмеялся Антон, прижимаясь щекой к голой груди Арсения и чувствуя размеренный ритм сердца и тепло его кожи. Арсений улыбнулся, невесомо водя кончиками пальцев по плечу Шастуна. Антон поморщился от щекотки, но упрямо терпел. Касания мужчины были невыносимо сладкими. — Ты же согласился со мной не потому, что я с тобой сплю? — вдруг серьезно спросил Антон. — Нет, — сонно ответил Попов, — нам давно нужен был новый ксерокс. Довольный собой Антон улыбнулся, закрывая глаза. Он чувствовал, как выравнивается дыхание Арсения и знал, что того тоже разморило после трудного рабочего дня и бурного его завершения в квартире Попова. Шастун крепче обнял мужчину и уже готовился погрузиться в глубокий сон… — Но я бы не отказался от минета за ксерокс, — тихо добавил Попов, уверенный в том, что Антон успел уснуть. Шастун оставил на его бедре толстый болезненный щипок.