Based on a true story

Гладкая, упругая, бледно-розовая… Племена инуитов в Северной Америке высасывают сопли из носа своих детей. …бархатная кожа с выступающими венками, которая так приятно горячит шершавый язык… Арахисовая паста может содержать до пяти волосков грызунов. …на губах нежное прикосновение чужой плоти… Человек остаётся в сознании после обезглавливания. Антон не выдерживает и бьет кулаком по подлокотнику, после чего тяжело вздыхает и прикрывает глаза. Эти дурацкие факты из интернета совершенно не помогают снять напряжение, и он уже начинает сходить с ума. Отвлекаться не получается, и кажется, что Шастун стал испытуемым в эксперименте Вегнера, где тебе говорят не думать о белом медведе, и ты все время думаешь лишь о нем. Вообще, все и началось с интернета, а точнее — с Реддита. С какого момента Антон решил, что таким образом сможет подтянуть английский, если все равно использовал автоматический переводчик на сайте, парень вам не ответит, зато он знает, когда началась его ебанутая одержимость. Это были съемки одного из проектов, Антон, дожидаясь мотора, сидел в гримерке и листал посты на Реддит, когда наткнулся на очень интересный факт: «Человеческий язык обладает невероятными тактильными способностями. Он настолько мощный, что если вы взглянете на любой предмет, то сможете сразу же представить, каково это — лизнуть его». Шастун отвлекся от чтения в тот момент, когда в гримерку зашел Арсений. Увидев Антона, он улыбнулся. — Привет, Стаса не видел? Он мне голову оторвет, если узнает, что я опоздал, — вкидывает Попов, на ходу снимая футболку. У Арсения красивое тело, Шастун подмечал это не раз; выступающие рельефные мышцы, плавно раскатывающиеся под тонкой молочной кожей с россыпью шоколадных родинок. Антон что-то мычит в ответ, не отводя взгляда от Попова, который в это время расстегивает штаны и сбрасывает их, как змея кожу –остается лишь в белом белье. Шастун чувствует, что пора ему отвернутся, но видит скачущее от тряски достоинство коллеги и вспоминает дурацкий факт из Реддита: …если вы взглянете на любой предмет, то сможете сразу же представить, каково это — лизнуть его. Антон сглатывает скопившуюся во рту слюну и наконец-то отворачивается. — Они вроде с Дроном на перекур вышли, — отвечает он хриплым голосом куда-то в диван. Арсений издает радостное улюлюканье, слишком похожее на стон, и натягивает на себя одежду для съемок. С того момента у Антона начался его персональный ад. Он не мог не представлять, какой у импровизатора член на вкус, какая мягкая и нежная его головка и как много места занимало бы достоинство Арсения в его рту. Шастун всеми силами пытался бороться с этой странной зависимостью: смотрел порно с участием исключительно девушек, представлял плесень и дохлых крыс, лизал лимон, но все безуспешно. Мысли его так или иначе возвращались к члену Арсения. К слову, странное состояние друга заметили все в команде — спрашивали, что случилось, вызывали на «серьезные» разговоры и даже спаивали в надежде на плаксивую историю о разбитом сердце. Стас даже накричать успел за то, что Антон все время в облаках витает, но подействовало это едва ли. Зато Попов словно в насмешку изучал долгим загадочным взглядом, бросая в жар бедного Шастуна. По ночам было хуже всего: если днем его занимала работа, по вечерам Антон бездумно листал ленты соцсетей, заполняя эфир белым шумом, то ночью, оставшись один на один со своими мыслями, Антон мог часами думать о том, как приятна тяжесть чужого члена на языке. Он так даже в пубертате не дрочил. Так Антон томился несколько месяцев, пока не наступил роковой вторник. Как и в прошлый раз, Шастун пытался отвлечь себя просмотром бессмысленных видео на ютюбе, — на Реддит заходить он уже не решался, — как в гримерку вошел Арсений и как в день, когда все началось, стал раздеваться. Медленно и неторопливо, словно дразня. Антон сжался в диван так, будто бы грядет землетрясение и мебель его хоть как-то могла спасти. Когда Попов дошел до штанов, то вместе с джинсами стянул и трусы и внимательно посмотрел на коллегу. Антон обомлел: вот так просто Арсений молча предложил ему свое тело, и чтобы проверить, что это никакая не уловка, Шастун подошел ближе. Импровизатор не сдвинулся с места, только наблюдал за действиями коллеги. Антон облюбовал контур ключиц, вставшие от холода соски и впалый живот, спускаясь взглядом все ниже и ниже, пока не уперся в пах мужчины. Член у Попова был небольшой с темной короткой щетиной лобковых волос, тонкой кожей, под которой выступали те самые венки, что он видел в своих фантазиях. Шастун поднял взгляд на лицо Арсения, спрашивая взглядом — можно? Мужчина, облизнув губы и предвкушающее прикрыв глаза, кивнул. Антон опустился перед ним на колени и аккуратно обхватил своими непослушными холодными пальцами чужую плоть. Сверху раздался рваный вздох, и Шастуну пришлось поправить собственный член в штанах, который успел налиться кровью от возбуждения и неприятно упирался в шов. Антон и до этого знал, как выглядит член Арсения — все-таки в турах что только не приходилось делать в маленьких автобусах и номерах, не предназначенных для разделения личного пространства, но сейчас все было по-другому. Шастун чувствовал запах средства после бритья, чужое достоинство заманчиво маячило перед лицом, и Антон, одурманенный похотью, решил приступить сразу к действиям. Он открыл рот и легонько коснулся языком бардовой головки размером с крупную клубнику. Как и думал импровизатор, она была очень гладкой и упругой с солоноватым привкусом смазки. Шастун поднял на Арсения глаза и увидел затуманенный взгляд, который только подливал масла в огонь — Антон лизнул головку еще раз. Он водил языком по часовой стрелке, пытаясь проникнуться моментом, которого мужчина ждал несколько месяцев, чувствуя приятное напряжение внизу живота. Открыв шире рот, Антон погрузил член в глубину глотки и начал водить головой вперед-назад, постепенно увеличивая темп. Сосать член не то, чтобы было ему приятно: от непривычки у него болели мышцы лица, слюна стекала по подбородку и капала на брюки, щипали трещины в уголках губ. Но факт того, что он прямо сейчас стоит перед Арсом на коленях и сосет его член, сносил ему крышу. Шастун боялся, что мог кончить, даже не коснувшись себя. Из Арсения вырывались редкие стоны и нетерпеливое шипение. Антон не был мастером минета, потому это больше напоминало издевательскую пытку, чем оральный секс, и Попов не выдержал. Он запустил пальцы в кудри своего друга и начал толкаться в рот. Шастун, не ожидав такого маневра, чуть не захлебнулся слюной и членом, но после расслабился и позволил своему неожиданному партнеру вести себя и делать с ним все, что тот пожелает. Арсений трахал его рот с удовольствием и невероятной жадностью; он резко двигался вперед, и, даже когда головка упиралась в твердое нёбо, он крепко сжимал волосы на затылке Антона. Шастун чувствовал, как затекают его ноги, как сильно он хочет снять штаны и обхватить свою собственную плоть, но он просто кайфовал в моменте полного бессилия, слушая чмокающие звуки, разносящиеся по комнате из его собственного рта. Когда Арсений замирает с членом в чужом рту, Антон не сразу осознает, что происходит. Он чувствует на языке что-то теплое, горько-соленое, и только потом понимает, что Попов кончает. Спермы становится слишком много, Шастун давится, и Арсений наконец-то вытаскивает свой член, размазывая остатки по губам своего коллеги. Антон рефлекторно сглатывает семя, ему не нравится, но он все еще возбужден, и от этого гудят яйца и голова. Попов отходит в сторону, берет салфетки и стирает следы их похоти со своего тела. — Думаю, нам стоит продолжить в туалете, — с тяжелой отдышкой говорит Арсений и кивает на упирающийся в ткань штанов член Антона. — Повезло, что никто не зашел. Шастун не слышит, что ему говорят, он лишь спокойно ждет, пока Попов накинет на себя хоть какую-то одежду, и идет вслед за коллегой. Он подумает позже обо всем произошедшем, а пока его члена касаются чужие мужские руки, способность думать отключается сама собой.