Момент чистой нежности

Чифу положили на кровать. Он сел и попытался отползти, но Баджи поймал его за ногу. Ханемия сел позади омеги, прикоснувшись пальцами к плечам. «Они такие длинные… и сильные… страшно» Темноволосый залез на кровать, раздвигая ноги своего подчинённого, пока парень с татуировкой касался губами загривка. Тело пассива пробрала крупная дрожь, ощущались все прикосновения старших, так ещё и телу было предательски хорошо. Чифую положил руки на грудь Баджи-сана, пытаясь оттолкнуть. Но его руки были слишком слабые. Вдруг руки Ханемии скользнули вниз. Проворные пальцы поймали подол толстовки и майки, задирая их. Кейске коснулся впалого животика, выводя невидимые узоры. Несколькими движениями ловких рук торс был полностью оголён. Руки темноволосого спустились к джинсам и начали растёгивать ремень.Тут Малыш и понял, что сейчас будет то, к чему он ещё не готов морально. Он начал двигать ногами и руками, отстраняя своего бывшего командира. Казутора лишь усмехнулся: » Такой маленький, а бунтарского характера больше, чем он сам. Неужели, ему кажется, что от двух альф возможно убежать? Теперь хочу его сильнее», — Ханемия перехватил руки младшего и прижал его руки к плечам. «Какой буйный», — прошептал парень с татуировкой на ушко томным голосом. По комнате раздался запах горячего горького шоколада и каркаде. Тельце омеги пробрала дрожь. Запах настолько был сильный, что было тяжело дышать. Баджи успел снять штаны с пассива и снять с себя футболку. На теле проступали прекрасные кубики пресса. Теперь было окончательно понятно, Чифу не сможет от них сбежать. Все происходило как в тумане, да и блондин не заметил, когда альфы уже были голые и когда успели поменяться местами. Теперь он был прижат спиной к груди своего кумира, а его ноги раздвигал старший. Руки были связаны. Чифу посмотрел на сидящего перед ним, а тот в свою очередь поглаживал его живот. Вдруг Баджи-сан подушечками пальцев коснулся сосков младшего, массируя ореолы. По комнате раздался сладкий и достаточно громкий стон. Казутора улыбался, думая о своём:"Смазка пока не течёт. Скорее всего течка первая». После этих мыслей, Казутора начал массировать низ живота, чуть выше лобка. Все тело пассива прошибло током. Он перевел взгляд на бывшего преступника, а тот, лишь ухмыляясь, продолжал надавливать на матку, раздражая и регулируя развитие внутренней системы. «Входить на сухую сложно», — раздражённо из-за стояка, думал окрашеный. Чифую стонал, извиваясь и пытаясь избежать такой сладкой пытки. Не продержавшись и минуты, пасив бы излился, если не рука Баджи Кейске. «Тебе нельзя кончать, маленькая шлюшка. А то матка успокоится и не сможет нас принять», -хитро ухмыльнувшись, медленно проговорил Кейске. Не успев даже опомниться, Чиф почувствовал, как стало мокро и склизко внизу. «Что это такое?», — испуганно подумал парень. Но это было не самое страшное. Казутора улыбался, а Чифую-чи почувствовал прикосновение подушечек в интимном месте между булочек. Ханемия пальцами начал проводить по колечку мышц, не давая своими ногами закрыться маленькому омежке. Личико персикового котёнка покраснело, а из глаз невольно потекли слёзы. Баджи, усмехнувшись, повернул голову младшего и начал слизывать солёную влагу. Командирам было интересно наблюдать за мучениями и слезами милого Чифую. Альфа с татуировкой выпустил свой феромон, а омежка почувствовал запах чёрного чая с шиповником, вроде сладкий, но в тоже время очень крепкий и терпкий. Стало тяжело дышать, тело отзывалось на ласку, а душа ломалась и обливалась кровью. Казу протолкнул средний палец внутрь, проглаживая стенки. «Ты такой мокрый, что растягивать нет смысла. Но дам тебе выбор: тебя растянуть или войти так?» — спросил альфа. Омега покрылся румянцем, тяжело дыша, а бывший командир сжал пальцы на дружке, пальцами второй руки покручивал и царапал сосок. По комнате слышались томные вздохи и стоны. Малыш не мог ничего сказать, впрочем, как и думать. Минуты через 2 старшие были на взводе, а в пассиве было три пальца. Кейске посмотрел на Казутору и тихо кивнул, припадая губами к шее. Парень с татуировкой вынул пальцы, приподнял парня за ноги и резко насадил на своё достоинство. Глаза расширились и наполнились слезами, а губы разомкнулись в немом крике. Всё возбуждение Чифую исчезло, а за место него пришла боль. Дырочка судорожно начала сжиматься, пытаясь вытолкнуть незванных гостей. Баджи немного двигался позади. Пальцами начал гладить стенки входа. «А он очень узкий», — усмехаясь, проговорил старший. Чифую пробирала дрожь, а от поглаживаний стало немного легче. Дырочка перестала так сильно сжиматься и начала расслабляться. Пальцы только этого и ждали. В следующую же секунду пробравшись внутрь, они стали растягивать, за ними проникала головка. Пальцы вышли, на их место прошёл более крупный и возбужденный член. Чифую чувствовал, будто его разрывают и достают до самого горла. Было больно. Слезы невольно текли по щекам. Парни начали двигаться сразу в быстром темпе, закрыв рот блондину рукой. Ханемия оставлял следы на груди, а Кейске на спине. По щекам текли слезы, а внутри расползалось противное, жгучее чувство. «Неужели… я просто подстилка… и ничего… для них не значу? Так можно? Это в порядке вещей?», — думал про себя Чиф. Альфы терзали тело бедного мальчика. Дойдя до кульминации, в пассиве восскресли чувства страха. Но было уже поздно. Внутри набухли узлы, а на шее почувствовалось горячее дыхание. В следующую секунду они пометили его, оборвав любые пути жизни и отступления. Теперь его жизнь сломана навсегда. ××××××××××××××××× Проснулся Омега уже на утро 31 октября. Мама приехала домой с командировки, если судить по звукам. Он лежал в кровати чистый. В глазах не было ни капли радости, хоть он и ждал её с нетерпением. Старшие принесли его домой, вымыли и переодели, а сами исчезли. Ходить было невозможно. Всё зудело и покалывало. Про боль можно не напоминать. Женщина зашла к сыну, улыбаясь. Но её счастье было недолгим. Лицо окутал страх. На её сыне было две метки, целая куча укусов и засосов. Глаза бездушны и пусты. Ни одной эмоции. Она подбежала к кровати и начала умолять о прощении, плача и надрываясь от всхлипов. Чифую хотел бы её поддержать, но не мог. Он ещё долго не сможет показывать истинных чувств.