Не говори с мертвыми

       «Мертвые не остаются мертвыми. Научишься их слышать – и спасу не найдешь от их болтовни».       Так всегда говорит Мацукава и при этом отмахивается от слишком болтливого Ханамаки, которого однажды услышал, и – какое несчастье! – теперь этот светловолосый с хитрой ухмылкой не затыкается ни на минуту. Мацукава – опытный медиум, Сугавара доверяет ему большем чем кому-либо, поэтому игнорирует мельтешащего перед глазами полупрозрачного шатена.       Но игнорировать сложно, тем более Сугаваре. Он привык моментально откликаться на зов, на жест, привык слушать, обращая все чувства во внимание, пытаясь услышать. А тут приходится притворяться, что рядом никого нет. Изредка он слышит странные звуки за спиной и силится, чтобы не обернуться. Обернешься, и душа мертвого поймет, что ты ее услышал. Тогда пиши пропало. Сугавара очень надеется, что он не услышит чужого голоса.       В прочем, думает Сугавара, причин для беспокойства нет. Ему, в отличии от всей семьи, не достался дар. Говорили, до восемнадцати должен проявиться, но Сугаваре уже двадцать три, а от дара только одно слово. Сначала, конечно, переживал, считал себя обделенным и дефектным(«Как так? Почему у всех есть дар, а у меня – ничего?!»), а потом смирился и нашел плюсы. Спокойная жизнь, не обремененная обязанностью проводника; обычные человеческие радости, отсутствие затрат энергии, которая необходима для связи с мертвыми, - Сугавара нашел преимущества своего положения.       Неужели, родившись в семье сильных проводников, Сугавара ни разу, даже краешком глаза не видел ничего потустороннего? Видел, но это было случайностью: бывает, что обычные люди могут видеть. Так что блондин не считал эти случаи чем-то грандиозным, что поменяет его жизнь.       Душа появилась внезапно. Утром Сугавара открыл глаза, а высокий шатен стоял у кровати. Первым позывом было бросить в незнакомца подушкой или чем потяжелее, но по полупрозрачному силуэту Сугавара понял, что это не поможет. Несколько раз он хватался за телефон, чтобы позвонить родителям, но сразу же сбрасывал звонок. Тогда Сугавара принял странное для всех работающих с потусторонним решение: ждать, что душа сама уйдет, и не пытаться что-нибудь сделать. Точнее он послушался Мацукаву, посоветовавшего игнорировать.       Но прошло четыре дня. Душа следовала по пятам, пытаясь наладить контакт. Разве что в душ с ним не ходит.       Сугавара со странным остервенением бросает кружку в раковину, проходит сквозь душу и, на ходу накидывая пальто, выходит из дома. Душа – ну, надо же! – идет рядом.              Дверь магазина с магическим ассортиментом довольно тяжелая, Сугаваре, не отличающемуся крепким телосложением и в принципе ненавидящему спорт, приходится прикладывать усилия. А вот хозяин магазина на все упреки утверждает, что «дверь просто слегка заклинило, и ничего она не тяжелая, Сугавара, ты все придумываешь». Внутри магазина пахнет благовониями и травами, интерьер же напоминает собой торговые лавки Средневековья, разве что рыцарей и дам в длинных платьях не хватает. Все шкафчики и полки заполнены разными магическими атрибутами, травами, частями тел животных и тому подобной ерундой, которая необходима для работы с потусторонним.       Посреди помещения стоят никак не соответствующие интерьеру современный диван, два кресла и кофейный столик с журналами. Своеобразное напоминание, что это все-таки современный мир. За прилавком стоит, подперев подбородок, светловолосый парень. Завидев Сугавару, он радостно улыбается и кричит в сторону каморки, служащей складом. Что удивительно, крика не слышно, но Сугавара и не ожидал его услышать.       - Да что ты орешь? Просто подойти нельзя? – в проходе появляется всклокоченная черная голова, взгляд полуприкрытых глаз останавливается на посетителях. – Да ладно! Наконец-то пришел, а то все звонки да звонки.       - Рад тебя видеть, Мацукава! – Сугавара позволяет себя обнять и в ответ хлопает брюнета по широкому плечу. – Да уж, давно не виделись. Прости за это.       - Перестань, - отмахивается Мацукава и подталкивает парня к дивану. – Я не из обидчивых. К тому же сам к тебе в гости не напрашивался.       Сугавара знаком с Мацукавой с семнадцати лет, когда пришел устраиваться работать в его магазин. Был уверен, что нахождение в месте, наполненном магическими атрибутами, и общение с работниками в этой сфере(если так можно назвать медиумов и экзорцистов) поможет в пробуждении дара. Добился ли он чего? Смог увидеть Ханамаки, который появился на последнем году работы Сугавары. Два года назад парень уволился, решив вести обычную жизнь. Мацукава уговаривал остаться, но, согласитесь, больно находиться среди того, частью чего так отчаянно ты пытался стать. «Насильно мил не будешь», - понял тогда Сугавара.       - Ты и этого сюда привел? – Мацукава кивает на душу шатена. Ханамаки прячется за брюнета, с опаской поглядывая на собрата. – Не бойся, он вроде как не опасный. Лучше печенье принеси, Сугавара сладкое любит, помнишь?       - Это он за мной пришел, я его не приводил, - бурчит Сугавара и хватается за печенье, стоит Ханамаки поставить вазочку с угощением. – Если честно, я не думал, что он пройдет через защиту.       - Ну, он же не демон или еще какая-нибудь нечисть, а просто душа, - Мацукава с интересом рассматривает шатена. – Защита и не должна на него действовать.       Мацукава – медиум. Хочет, не хочет, а нечисть он видит. Как и она его. А практически всей нечисти что-то да надо от медиума: передать просьбу, попросить помощи, просто забрать энергию. Дом и магазин – единственные места, где Мацукава чувствует себя в безопасности, так как только эти места имеют печати защиты, не позволяющие проникать потустороннему внутрь. Если верить брюнету, нечисть в большинстве своем очень доставучая, поэтому он предпочитает проводить сеансы спиритизма у себя дома или в магазине. В доме у клиента еще терпимо, на открытой местности – нет, простите. Хотя на кладбище Мацукава чувствует себя вполне спокойно.       - Ты пришел из-за него?       - Да, помоги мне от него избавиться, - душа шатена делает самое страдальческое выражение лица, Ханамаки грозит Сугаваре пальцем. «Это что, солидарность душ?». – Я не хочу его видеть. Мне это не надо.       - Так ты же сам хотел дар, - усмехается Мацукава и чиркает зажигалкой, на что Ханамаки качает головой. Медиумы обязаны вести здоровый образ жизни, любая, даже незначительная вредная привычка может принести огромный урон их физическому здоровью, что равносильно смерти: нечисть и подобные типы из тонкого мира любят пожирать энергию и силы, особенно тех, кто им помогает в связи с родными. – Вот, получи и распишись.       - Слишком поздно для пробуждения дара. Мне двадцать три, - Сугавара отодвигает кружку с чаем и кладет голову на сложенные руки. – Я не проводник.       - А мне двадцать семь. Решил возраст вспомнить? – Мацукава переставляет из коробки какие-то баночки на полку. – Нашел проблему. Если тебе не надо, просто игнорируй эту душу, я же говорил. Скоро ей надоест, и она сама уйдет.       «Звучит как вариант». К любому человеку может придти душа мертвого. В случае, когда при жизни остались незавершенные дела, душа ищет медиума или проводника, чтобы те связались с их родственниками или просто помогли; если же душа просто не может обрести покой и по какой-то причине не попадает на тот свет, то она сразу обращается к судье. Судьи – люди, способные увидеть поступки души при жизни и на основании их вынести вердикт: рай или ад. Сугавара был знаком с таким человеком: судья Укай служил у его семьи три поколения и недавно ушел на покой, его душа сразу отправилась в рай.       Сугавара вздыхает и пару раз бьется лбом о руки. Будь Укай-сан жив, он бы помог. И что, просить Кагеяму решить проблему? Но он же некромант, а некроманты могут отправить душу только в небытие. Либо же привязать душу к себе, сделав частью своей армии. Блондин отметает этот вариант. Это опасно: Кагеяма уж слишком верный парень, точно расскажет, что Сугавара просил помочь. «Да еще по-любому отцу похвастается новым трофеем».       А насчет того, что душа сама уйдет… Это тоже может произойти. Сугавара слышал о таком. В мире живых душа находится сорок дней после смерти. Если по истечению этих сорока дней она не находит медиума, проводника, судью или же не сумеет наладить контакт с любым человеком, привязавшись к нему, то уйдет в небытие. Это еще хуже ада – просто исчезновение. Молитвы близких никогда не достигнут, ведь души уже не будет.       Сугавара надеется, что приставшая к нему душа в ближайшие дни уйдет от него.       - Слушай, может, все-таки дар? – Мацукава оглядывается через плечо на Сугавару и кидает что-то Ханамаки. – Отнеси.       Ханамаки Такахиро – как раз та самая душа, которая привязалась. Иными словами, осталась навсегда в мире людей, и помог ему в этом Мацукава, привязавший к себе. Как? Да просто заговорил, точнее, услышал, что бормочет Ханамаки. Казалось бы, перебросились парой фраз, а уже все – всю жизнь теперь будут вместе. Сугавара не хочет так же.       «И зачем ты появился?» - парень от отчаяния хочет запустить кружкой в душу шатена, что стоит за его спиной. Но не поможет, пройдет сквозь него. Спинки дивана касаются чужие руки. Холодные и едва ощутимые. Пальцы задевают спину Сугавары, и он, не выдержав, перескакивает на другое место.       - Ты видишь Ханамаки, - Мацукава кивает на душу, Такахиро согласно кивает, - так что не стоит отрицать возможность дара.       Да, он видит Ханамаки, но это просто случайность. Конечно, можно предположить, что Сугавара видит его только из-за нахождения рядом сильного медиума. Ко всему этому можно еще добавить и место, в котором он его видит, - мистический магазин. «Да тут даже обычный человек увидит потустороннее».       - Да я за всю жизнь видел только три души и одного беса. И всё! То, что я вижу Ханамаки и этого, - душа шатена обиженно дуется и отворачивается, - дефект. И родители, и бабушка с дедушкой так сказали бы. - Сугавара вскакивает с места и, подскочив к Мацукаве, хватает его за руку. – Может, ты спросишь, что ему надо, а? Ты же медиум.       - А я считал твою дружбу бескорыстной, - вздыхает брюнет, но все же идет к душе. Та отскакивает от него, словно от чего-то опасного и страшного. Мацукава пожимает плечами и остается на месте, впиваясь в душу взглядом. Прикрывает глаза, втягивает воздух со свистящим звуком и вдруг хватается за голову. – Удивительно, но он не хочет общаться.       Ханамаки шевелит губами и сотрясается от беззвучного смеха. Глядя на него, Сугаваре всегда кажется, что он смотрит немое кино. Наблюдать интересно, но порой становится жутко. Однако им удалось наладить общение: язык жестов. Ханамаки достаточно было указать направление рукой или что-то изобразить, как Сугавара мгновенно все понимал. Обоих все устраивало, менять никто ничего не хотел.       А вот душу шатена, который за несколько дней уже засел в печенках, явно это не устраивает.       - Ладно, попробуем по-другому, - Мацукава потирает ладони. – Как его зовут?       - Откуда мне знать? Я с ним не разговариваю, - огрызается Сугавара. Стыдно признаваться, но внутри присутствует страх, что даже короткое приветствие в сторону души все поменяет, и Сугавара услышит ее голос. Пять лет назад он бы все за это отдал, сейчас же – нет уж, фигушки. Учиться слышать и понимать мертвых больше не прельщает. Все, что он хочет, - жить обычной жизнью, в которой единственными элементами мистики будут только семья и Мацукава.       - Ты ему бойкот объявил? – брюнет приподнимает брови. – А научиться слышать? Хотя бы попробовать?       - Сам же говорил, что нельзя этого делать!       - Мало ли, что я говорил, - цыкает Мацукава. – Вообще-то это твоя обязанность как проводника.       - Я не проводник, - сколько раз Сугавара сказал это?       - Да ты достал! – Мацукава раздраженно дергает плечом и, показав шатену неприличный жест, уходит за прилавок. – Не получается найти с ним контакт. Не получается! Могу только сказать, что он умер примерно неделю назад. А Ханамаки, - он опережает вопрос Сугавары, - тоже ничего не добился. Эта душа хочет говорить только с тобой.       Кошмар. Ужас. Мрак. Сугавара пытается подобрать цензурные слова для описания ситуации, выходит тяжело. Не может помочь медиум, даже привязанная к нему душа не может что-то выведать. Идти за помощью к семье не хочется. Во-первых, Сугавара считает это злоупотреблением способностями членов семьи; во-вторых, чересчур заботливая и волнующаяся за любимого сына мать начнет таскать по целителям и поставит на него еще десяток печатей защиты(к уже имеющимся семи). Не имея дара и способностей проводника, Сугавара считался обычным человеком, то есть, беззащитным перед потусторонним. Мать беспокоилась, отец и дедушка уверяли, что ничего страшного, но Сугавара часто видел по ночам их, шепчущих молитвы и заговоры, у своей кровати. Что будет, если семья увидит рядом с ним душу? «Да просто наплюют на обязанность проводников и скормят душу Кагеяме».       Душа не реагирует на попытки коммуницировать с медиумом, явно желая общаться именно с ним, с Сугаварой. Блондин же хочет избавиться от приставучей души. Замкнутый круг. «Может, само разрешиться?» - он отворачивается, стоит душе приблизиться.       Колокольчик на двери оповещает о посетителях. Мацукава быстро просматривает записи в ежедневнике(все желающие связаться с мертвыми родственниками обязаны приходить в определенное время, назначенное медиумом, - такого единственное требование Мацукавы) и, не обнаружив имени клиента, лениво переводит взгляд к выходу.       Посетителей двое: высокий, но несколько худощавый брюнет и парень повыше со странной лохматой прической. Цвет его волос привлекает внимание: кажется, что чуть дальше корней волосы седеют. Очень необычно, первое время Сугавара только и делал, что пялился на волосы.       Брюнет на ходу выуживает из-под мантии клочок бумаги и кладет его на прилавок.       - Вот, - ладонь с длинными пальцами трясется, и брюнет спешит засунуть руки в карманы.       - Для начала можно было и поздороваться, - не сказать, что Мацукава расстроен отсутствием вежливости посетителя; скорее, провоцирует.       Брюнет , зажмурив глаза, качает головой.       - Прости, просто всю ночь за бесами гонялись, - он достает трясущиеся руки из кармана и приглаживает спутанные волосы. – Здравствуй, давно не виделись.       - Лучше спроси, почему мы так долго не виделись, - подает голос второй и несильно толкает первого плечом. – Нет, надо было дождаться, пока все припасы закончатся! Мацун, представляешь, у нас святая вода кончилась. Мы к бесам без нее пошли!       - Теперь понятно, откуда такой тремор у тебя, - Мацукава кивает на ладони брюнета. – Ладно, я соберу, что вам надо, а вы пока отдохните. Вон, и компания есть.       Парень с причудливой прической удивленно оглядывается, взгляд его останавливается на скромно сидящем на диване Сугаваре. Улыбка тут же появляется на лице парня, а в следующее мгновение он уже сжимает блондина в крепких объятиях.       - Суга, неужели! – кричит парень и чуть ли не расцеловывает Сугавару.       - И правда, неожиданно, - брюнет, пошатываясь, идет к ним. – Ты снова работаешь у Мацукавы?       - Нет, просто зашел, - уклончиво отвечает Сугавара. Вряд ли стоит озвучивать настоящую причину.       Акааши Кейджи и Бокуто Котаро – старые знакомые Сугавары, если не друзья. Первый – экзорцист, второй – его помощник, так что им истинную причину пребывания у Мацукавы можно было бы и раскрыть. Но Сугаваре кажется, что сейчас не самое лучшее время, да и как-то неловко. Приставшая душа – только его проблема. Голос в голове, почему-то звучащий, как Мацукава, настаивает рассказать и попросить Акааши о помощи: экзорцист же, а они могут «отлепить» надоедливую душу. Но душа – не бес или демон, чтобы изгонять ее.       Сугавара познакомился с Акааши и Бокуто, когда работал в магазине Мацукавы. Часто общались, гуляли, ребята рассказывали о своей работе(Бокуто, в меру своей гиперактивности и эмоциональности, всегда показывал, что именно происходило; Сугаваре нравилось смотреть на этот театр одного актера, в хорошем смысле слова), а Сугавара, признаться, завидовал. Он хотел тоже стать частью того мира, хотел тоже делиться интересными историями.       Акааши валится на диван и прикрывает глаза. Бокуто заботливо поправляет подушку и убирает волосы со взмокшего лба.       - Как работа? Без происшествий? – Сугавара протягивает чашку с чаем, Акааши в несколько глотков выпивает все и протягивает руку, прося еще.       - Слава Богу, все хорошо, - Бокуто пытается стянуть с Акааши накидку, и Сугавара с улыбкой наблюдает, как брюнет слабо, но смешно сопротивляется заботе напарника. «Они совсем не изменились». – Только Акааши в последнее время сильно устает.       - И не удивительно: заказов много, - пыхтит Акааши, сильнее кутаясь в накидку. – Нечисть словно с цепи сорвалась. Нет, чтобы у себя сидеть… - парень с тихим стоном утыкается лбом в подушку, молчит несколько секунд, затем садится и уже более бодро смотрит на Сугавару. – А ты как? За два года ничего и не слышали о тебе.       Сугавара неловко потирает шею. И правда, за два года ни разу не дал знать о себе, на контакт не выходил, да и сам не справлялся, что да как. Друг, называется!       - Нормально. Все так же: вижу Ханамаки, но не слышу, - улыбается блондин. – Он, кстати, рядом, на кресле сидит.       Бокуто машет в сторону кресло и широко улыбается пустоте. Ханамаки, который на самом деле сидит с ними, машет в ответ и беззвучно смеется. Ни Бокуто, ни Акааши не могут видеть души. Бесов, демонов и прочих – пожалуйста, особенно Акааши. Души? Тут только ограниченный контингент.       - Укай-сан умер, так что семья теперь остро нуждается в судье, - Сугавара пообещал матери, что попытается найти подходящего человека. – Кроме Кагеямы.       - Ну, некромантов хлебом не корми, дай только завербовать себе кого-нибудь, - согласно кивает Бокуто. – А Укая жалко. Хороший дядька. А судей сейчас трудно найти. В подполье не искали?       - Отец не доверяет подполью. Говорит, нет там ничего хорошего. Дедушка предлагает ограничиться только Кагеямой, - Сугавара честнее и преданнее некроманта не встречал: лишний раз по улицам и кладбищам не ходит, беспризорную чужую душу себе не присваивает и без приказа не воскрешает. – Но отец хочет, чтобы все по правилам было.       - Ну, к вам в основном обычные люди обращаются, а они же не знают, что некромант себе души забирает, - Бокуто пожимает плечами, всем видом показывая, что не видит проблемы. – Так что твоего дедушку можно понять.       Акааши не принимает участия в разговоре, пьет уже четвертую кружку чая с имбирем и сонно хлопает глазами. Едва Бокуто заканчивает говорить, щелкает пальцами и указывает на Сугавару.       - Твой отец прав. Судья нужен. Просто так отдавать души некроманту неправильно, - Бокуто хочет возразить, но Акааши поднимает ладонь. – Бокуто, души – это люди, после смерти они хотят уйти на покой, а не находится на вечном служении у некроманта. Прикрываться незнанием тех, кто пришел за помощью, - бесчеловечно. Я считал, что ты на стороне добра.       - Да на стороне добра я, на стороне добра, - Бокуто оставляет попытку спорить. Акааши не в том состоянии, чтобы вступать в полемику, он просто сдастся и будет смотреть тяжелым взглядом. После такого Котаро боялся засыпать: все-таки брюнет экзорцист, мало ли что он может сделать, пока его напарник, решивший поспорить, в гостях в царстве Морфея. – Могу только пожелать удачи в поисках судьи.       Акааши отмахивается от обиженного бурчания Бокуто. Поворчит и опять полезет обниматься со словами, что Акааши – самый лучший, самый хороший и самый крутой экзорцист. За шесть лет, что работает с ним, уже привык.       - Иди поторопи Мацукаву, я хочу домой, - Акааши слабо хлопает Бокуто по бедру, затем переводит взгляд на Сугавару. – Прости, остались бы подольше, но, чувствую, скоро вырублюсь.       - Все хорошо, я понимаю, - Сугавара подливает брюнету чай. Насколько помнит, чай с имбирем всегда действовал на Акааши и делал его немного бодрее. Но, видимо, в этот раз парень настолько устал, что даже такой действенный метод не особо помогал. – Можем встретиться позже. Или заказов слишком много?       - Нет, мне надо отдохнуть, - Акааши заваливается, прижимаясь головой к плечу блондина. – Знаешь, а я рад, что ты обычный. Из тебя энергию не сосут. Либо я просто хреновый экзорцист.       Сугавара усмехается. Устав, Акааши представляет собой самое пессимистичное существо на свете. Помогает только долгий и крепкий сон(Бокуто как-то признался, что безвылазно сидит на кухне либо ночует где-нибудь в гостинице, чтобы не шуметь и не будить Акааши). А про затраты энергии, которую буквально высасывают, блондин знает: все-таки в семье проводников родился, с детства видел обратную, не романтизированную сторону работы. Однажды в детстве так испугался за мать, которую после сеанса трясло, как в припадке, что всю ночь промолился в храме.       - Акааши, я все оплатил, пошли домой, - Бокуто, уже закинувший рюкзак с покупками на плечо, мягко тянет брюнета за плечо.       Акааши потягивается и, тяжело опираясь на диван, встает. Потом, словно что-то вспомнив, вскидывает головой, взглядом ищет Мацукаву.       - Отложи немного серебра, - просит экзорцист. – Дайшо попросил.       - А чего он сам не?.. – Мацукава что-то прикидывает в уме. – Черт, забыл, что серебра мало осталось. Надо заказать.       - Он хотел послать Коноху, - отвечает Бокуто, - но, сам знаешь, тот без него и шаг не сделает. Ладно, всем пока! Суга, - он на прощание обнимает парня и ерошит тому волосы, - ты заходи, мы там же живем.       И, не дождавшись ответного прощания, идет к выходу и тянет за собой уставшего Акааши. Мацукава смотрит им вслед странным взглядом и щелкает пальцами, привлекая внимание Сугавары.       - Не хочешь воспользоваться ситуацией? – он кивает на Акааши. – Экзорцист – не некромант, себе душу не присвоит.       Сугавара качает головой. Даже если бы хотел, не стал бы просить. Акааши верно сказал: души после смерти хотят на покой. Экзорцист, конечно же, не некромант, но в нужное пространство душу не отправит, только в небытие. И к тому же Акааши слишком устал, а Сугавара не какой-нибудь гад, чтобы заставлять.       Душа шатена расхаживает по магазину, издает звуки и всеми силами пытается привлечь внимание Сугавары. «Не слушай, не пытайся услышать», - повторяет про себя блондин, словно мантру.       - Я, наверное, тоже пойду, - Сугавара кивает на прощание Ханамаки и движется к выходу. Поход к Мацукаве ничем не помог. Ближе к освобождению от души Сугавара не стал, зато встретился со старыми друзьями. «Все же что-то хорошее произошло».       - Может, вернешься в магазин? – интонация Мацукавы совсем не вопросительная и звучит даже больше, как приказ, что Сугаваре хочется подчиниться. – Серьезно, я за эти два года без тебя так устал за всем следить. Знаешь, сколько раз забывал серебро? При тебе такого не было.              ***       У Сугавары не было резона отказываться. С прошлой, «человеческой», работы он уволился пару месяцев назад и сейчас находился в поиске. Магазин Мацукавы отлично подходил. Не так уж далеко от дома, плюс – есть возможность увидеться со старыми знакомыми. А Сугаваре в последнее время остро не хватало общения. «Да уж, в который раз убедился, что я не интроверт, не социофоб и далее по списку». Было лишь одно сомнение: а может ли работа в магазине медиума повлиять на способность услышать душу? Но Сугавара отмахнулся. У него нет дара. Душа поймет, что ее никто не услышит, и уйдет, а Сугавара наконец-то получит свободу, да еще при работе останется.       Сугавара встал за прилавок в тот же день. Клиенты Мацукавы остались те же(ох, с какой радостью они приветствовали Сугавару!), появилось несколько новых, но с ними блондин быстро нашел общий язык. Между посетителями Сугавара проверял бумаги и проводил ревизию товаров. Мацукава не врал: в магазине был тот еще завал. «Что ж, я не свои деньги буду тратить на закупку», - с особым удовольствием думал Сугавара, записывая, что нужно купить.              Сугавара быстрым шагом идет к дому. Душа следует за ним и, словно специально, громко шаркает. «Боже, ты же бесплотное существо, почему ты такой шумный?» - злится парень и прибавляет темпа. И почему еще не придумали защиту от душ? Жить бы тогда стало спокойнее. Особенно, вспоминает Сугавара, прадедушке, который по неосторожности позволил душе привязаться к себе. Так он и прожил с ней до самой смерти. Сам Сугавара душу не видел, но родственники забавлялись, наблюдая за перепалкой прадедушки с тем, кто оставался для маленького Сугавары невидимкой.       Мацукава сказал, что брюнет, чья душа никак не отстанет от Сугавары, умер неделю назад. Неделя – это семь дней. Душа живет среди людей сорок дней после смерти. Осталось еще тридцать три дня. Сугавара надеется, что душа не станет мучить его оставшийся срок, а одумается и обратиться за помощью к тому же самому Мацукаве.       После рабочего, хоть и не полного, дня голова раскалывается и немного идет кругом. Возможно, с непривычки, но Сугавара чувствует приятное удовлетворение. Как хорошо быть при деле! За два года работы в «обычных» местах Сугавара забыл, что такое удовольствие от рабочего дня. За прилавком в необычном магазине ему нравилось больше. Может, потому, что там встречал людей, как говорится, не от мира сего? Да, Сугавара знает, что его привлекают необычные люди. Просто обидно, что он не один из них.       Сугавара бросает быстрый взгляд в сторону. Единственным минусом является то, что ближайшие тридцать дней придется работать под пристальным взглядом души. Но ничего, потерпит.       Парень идет на кухню и рыскает по шкафчикам в поиске съестного. После переезда от родителей в холодильнике часто бывало пусто, продукты слишком быстро заканчивались. За три года Сугавара так и не понял, как это работает. На кухне, кроме чая и засохшего непонятно чего ничего не находится, и, Сугавара, игнорирую урчащий желудок(«Надо было напроситься к Мацукаве на ужин»), валится на диван.       - Хочу есть, - душа растягивается рядом на диване, блондин чувствует ее прожигающий взгляд. «Неужели мертвые могут так смотреть?»       - Ты умер, а мертвые есть не хотят, - сонно отвечает Сугавара и тут же садится, закрывает глаза руками.       Что только что произошло?       Что он сделал?       С ним кто-то говорил, а он кому-то ответил. Сугавара живет один, разве что к нему в квартиру забрался голодный вор. Но никакие оправдания и прочие идеи не могут перекрыть то, что именно произошло. Сугавара понимает, что произошло. «Да как так? Мне двадцать три, у меня уже возраст не тот!»       Глаза его зажмурены, открывать их нет никакого желания, ладони плотно прижимаются к лицу. Знает, что увидит перед собой, если решится посмотреть. Ошибку, которую он совершил. «Но я же не знал, что это может случиться!» - пытается он себя оправдать. И почему он вообще среагировал? Черт, он же даже не пытался услышать!       Шаги и движения становятся ощутимее и – черт, черт, черт! – более слышимые. Что-то холодное касается плеча, Сугавара боится пошевелиться и вдохнуть. Чужое тело сползает с дивана и, судя по ощущениям, садится перед ним, лицом к лицу. Сугавара чувствует холод, кажется, что ладони и волосы прямо сейчас покроются инеем.       «Ну, давай, ты же так хотел этого», - ворчит внутренний голос. Сугавару передергивает. Он же не может просидеть так всю ночь. Рано или поздно ему придется посмотреть. Глубоко вдохнув, он медленно убирает ладони от лица и осторожно приоткрывает один глаз.       - Ну, наконец-то, - душа довольно улыбается. – Я Ойкава Тоору. Приятно познакомиться.