Не говори с мертвыми

      Бокуто с особой осторожностью укладывает Акааши на кровать, поправляет подушку и хватается за край толстовки парня, чтобы снять ее. Акааши протестующее сжимает руки Бокуто и качает головой: не надо.       - Тебе холодно? – Котаро прижимается губами ко лбу парня , проверяя температуру, и с облегчением выдыхает. Ничего. Гладит по волосам, заглядывая в полуприкрытые глаза. – У нас же есть какой-то отвар. Давай заварю, вдруг, поможет?       - Завари, - а Акааши знает, что ни один отвар не поможет, но соглашается только для того, чтобы Бокуто успокоился. Надо продержаться до прихода Дайшо. Акааши с мучительным стоном переворачивается на бок и закрывает глаза.       - Потерпи, - Бокуто целует побледневшие губы экзорциста и уносится на кухню, больно задев плечом косяк двери.       Взгляд лихорадочно бегает от одной баночки к другой. В которой из них отвар? Бокуто бросается к холодильнику, открывает шкафчики, шарит по всем полкам. Святая вода, травы, измельченное серебро(Бокуто не понимает, зачем оно им в таком виде), чья-то кровь, заговоренные камни – есть все, кроме того отвара. Бокуто, схватившись за голову, оседает на пол. Отвара просто нет. Как сквозь землю провалился. А Акааши становится все хуже.       Это началось полтора года назад. Акааши, как и все экзорцисты, после изгнания бесов и обрядов очищения испытывал недостаток энергии. Просто обычная усталость, проходила уже на следующий день. Однако состояние Акааши внезапно начало ухудшаться: на восстановление стало уходить два дня, чуть позже – четыре. Экзорцист говорил, что это связано с рангом бесов, мол, чем выше ранг, тем больше сил приходится затрачивать. Тогда Бокуто брал только те заказы, в которых говорилось о бесах невысокого ранга, но это мало помогло. В парне поселился страх, что однажды Акааши просто не встанет. До того он плохо выглядел.       В такие моменты Бокуто чувствовал себя беспомощным. Акааши смотрит затуманено, хрипло стонет и уверяет, что все хорошо, что скоро все пройдет. С каждым разом он становится все бледнее, а рука, успокаивающе сжимающая ладонь Бокуто, - слабее и холоднее. С каждым разом все труднее смотреть на страдания любимого человека, но Котаро заставляет себя сдерживаться. Если он расклеится и разрыдается прямо перед Акааши, сделает ли он ему лучше? Возможно, Акааши прав, и причин для беспокойства нет – все же Бокуто не знает, как дела обстоят у других экзорцистов. Может, все так мучаются. Но страх все равно мерзким липким червяком противно копошится где-то в груди.       Единственный, кто способен помочь в такие моменты, - Дайшо. Бокуто не знает, что именно делает этот змееподобный тип с Акааши, но последнему заметно становится легче. Котаро вопросов не задает: видимо, только экзорцист может помочь экзорцисту.       Немного придя в себя, Бокуто поднимается с пола и наливает полный стакан холодной воды. Обычно Акааши мучает жажда, вода – это все, что может предоставить Бокуто. Им надо сделать перерыв, взять небольшой отпуск, чтобы брюнет оклемался. Да, будет возмущаться, противиться, возможно, даже ругаться, но у Бокуто есть преимущество, весомый аргумент, который он всегда использует.       Он старше. Всего лишь на год, но старше. А Акааши очень воспитанный и против правил не пойдет. Бокуто не раз убеждался в этом.       Грубый, нетерпеливый стук во входную дверь пугает, Бокуто чуть не разливает воду и, тихо выругавшись, идет открывать. Нет никаких сомнений, кто бы мог так настойчиво стучать. Дайшо заталкивает в квартиру светловолосого парня и, быстро оглядевшись по сторонам и начертив что-то в воздухе, заходит сам.       - О, а ты меня ждешь! – Дайшо выхватывает из рук Бокуто стакан и залпом осушает его. – Будь добр, налей еще. А лучше приготовь что-нибудь поесть, умираю с голоду, - он полностью игнорирует недовольный взгляд Котаро. Роется в сумке и, спрятав в кармане какие-то небольшие пузырьки, наполненные чем-то темным, идет в сторону спальни. – Пока занимаюсь с Акааши, покорми моего ребенка.       Коноха закатывает глаза. Осторожно кладет сумку в углу и касается плеча Бокуто.       - Можно я приму у вас душ? Полотенце дашь?       Бокуто хмыкает. Конохе и правда не мешает помыться. Весь в пыли, одежда в грязи и пятнах крови, на лице пару ссадин. А еще от него так и фонит демонами. Видимо, опять напали и, судя по всему, сели на хвост. Вот почему Дайшо чертил какие-то каракули в воздухе, прежде чем войти в квартиру: ставил защиту. «Будто мы сами не додумались защиту поставить!» Бокуто кивает Конохе и машет на дверь ванной.       - Бери зеленое. Одежду закинь в стирку, а сменную сейчас дам.              Дайшо плотно закрывает дверь спальни и удерживается, чтобы не поставить защиту. На людей все равно не действует, так что любопытный Бокуто беспрепятственно войдет. Остается надеется на его сообразительность.       Акааши, как кажется Дайшо, дышит тяжелее, чем обычно. Его трясет. Дайшо в привычной грубоватой манере помогает брюнету сесть в кровати и подставляет к его губам пузырек с жидкостью. Оба морщатся от резкого запаха и сглатывают тошноту. Акааши делает глоток, еще один, а после уже сам держит склянку. На губах остаются алые капли, которые он быстро слизывает языком. Антидот до единой капли должен попасть в его организм!       Дайшо присматривается и, на мгновение задумавшись, протягивает второй пузырек, который Акааши выпивает ровно наполовину.       - У тебя закончились? – спрашивает Дайшо, когда замечает, что брюнету стало лучше. – Я же давал тебе с запасом.       - Есть еще два, - Акааши откручивает крышку и слизывает капли с горлышка. – На кухне. Но Бокуто из-за паники вряд ли бы смог найти.       Дайшо раздраженно рычит, но тут же глубоко вздыхает, быстро успокаиваясь.       - Помнишь, что я говорил? Держи всегда рядом. Особенно в спальне. Прикроватные тумбочки тебе на что? – экзорцист ставит оставшиеся два пузырька на тумбочку и внимательно смотрит на Акааши. – Тебе становится хуже.       Акааши отворачивается. Он и без него это понимает. Помимо сильной усталости он чувствует, как ломит кости и до скрежета зубов скручивает мышцы. «Пожалуйста, только не судороги». Акааши делает еще один глоток и хочет разрыдаться. Доза увеличивается.       - И вообще, хоть раз прислушайся к своему оболтусу и отдохни месяц-другой, демоны никуда не денутся, - ворчит Дайшо, поправляя одеяло. – Передышка может помочь, понимаешь?       - Я не могу, - Акааши твердо смотрит на Дайшо и делает круговые движения кистями, разминая мышцы и затекшие суставы. – В моей ситуации даже однодневное бездействие может иметь последствия. И, пожалуйста, не называй Бокуто оболтусом.       Дайшо хочет что-то ответить, но, сдержавшись, сжимает кулаки и идет к двери.       - Ладно, отдыхай. Позже поговорим.       - Ты куда? Ложись рядом, устал же, - Акааши хлопает по кровати рядом с собой. – Сам дня два не спал, верно?       Дайшо усмехается и качает головой.       - Прости, рядом не лягу – твой муженек ревновать будет, - он прикрывает рот ладонью, пряча зевок. А спать и правда хочется. – Вообще-то я очень проголодался, а на голодный желудок уснуть невозможно. Но если чувствуешь себя одиноко, - на лице Дайшо появляется тонкая улыбка, - могу послать к тебе Коноху.              ***       Удивительно, но после привязки души к себе можно ощутить ее физически. Сугавара узнал это случайно, когда с испугу попытался оттолкнуть Ойкаву. Прикосновение заставило сильнее паниковать. Никто не говорил, что привязка дает такие возможности. Родители, видно, за неимением дара у сына, не посчитали нужным делиться с ним такой информацией.       Всю ночь он провел в ванной комнате, скрючившись в крохотной холодной ванне и укрывшись полотенцем. Нормально выспаться помешала болтовня души по имени Ойкава(которому нужно отдать должное: не стал пользоваться способностью проходить сквозь двери, позволив Сугаваре остаться наедине) и шампунь, несколько раз за ночь падавший на голову.       Сугавара осторожно выглядывает из-за приоткрытой двери. Ойкава ходит по комнате и разглядывает каждый предмет. «Как будто за те четыре дня не рассмотрел!» - недовольно думает Сугавара и пытается быстро и незаметно пробраться на кухню, но путается в собственных ногах и с грохотом падает. Душа мгновенно оборачивается на шум.       - Доброе утро! – шатен протягивает руку, но Сугавара не принимает помощь. Проползает мимо души, делая большой радиус, и на четвереньках доползает до кухни. – Я так рад, что ты наконец услышал меня. Знаешь, очень переживал, что ничего не получится, и мне придется обращаться к тому странному медиуму. Но я бы хотел остаться с тобой, потому что ты мне больше понравился.       У Сугавары голова идет кругом от обилия слов и очень быстрого темпа речи. Конечно, душу можно понять. С ней никто не говорил с момента ее смерти, к тому же тот, к кому она обратилась за помощью, долгое время игнорировал.       - Подожди, подожди! – Сугавара машет руками, прерывая разговорившегося шатена. – Ты хочешь поговорить, это понятно. Но, пожалуйста, поменьше и помедленнее, хорошо?       - Нет, -категоричный ответ Ойкавы заставляет страдальчески вздохнуть. – Надо было раньше думать. И притворяться, что у тебя нет дара проводника, слишком тупо, Суга.       - Ну, нет дара, чего пристал? – к огромному неудовольствию блондина за ночь на кухне не появилось ничего съестного. Сугавара был уверен, что после того, как он услышал душу, в его жизни должны были начать происходить чудеса, как, например, наполнение холодильника самой вкусной едой и появление личного повара. «И вообще, что за странное сокращение – Суга!?» – Лучше бы сразу пошел к профессионалам, а не мучился со мной. Ты меня с ума почти свел.       - Во-первых, повернись ко мне лицом, когда говоришь, - Ойкава неожиданно и очень больно хватает за плечи и с силой усаживает на стул, и теперь Сугавара, смотря на душу снизу вверх, чувствует себя слишком маленьким и уязвимым, чтобы продолжать препираться. – Во-вторых, будь добр, зови меня по имени, иначе перебью тебе всю посуду. В-третьих, ты фонишь.       Сугавара хмурится. К нему привязалась весьма характерная душа. Своевольная, любящая применять физическое насилие(если так можно назвать внезапные хватания за руки и плечи) и немного грубая. Помочь – если, конечно, шатену нужна помощь – будет тяжело. Сугавара не привык иметь дело с грубыми и чересчур активными персонами, он сразу теряется, а в носу начинает пощипывать от позыва расплакаться. «Еще и угрожает», - парень морщится, вспоминая предупреждение разбить посуду.       - Фонишь, - повторяет Ойкава уже мягче. Приседает на корточки, пытаясь заглянуть блондину в лицо. – Понимаешь, что это значит?       «Фонишь». Да, Сугавара знает, что это означает. Те, кто связан с тонким миром, кто способен связываться с душами, нечистью и ведет работу с созданиями с той стороны, истончают особые волны, не видимые обычными людьми. Что-то типа полупрозрачного света, обвивающего тело и представляющего собой фон. Чем сильнее человек, тем больше он фонит. Обычно нечисть чувствует это и сторонится людей с сильным фоном. Сугавара поджимает губы и напряженно моргает: как он может фонить? Уже второй день подряд его хотят убедить в возможности дара. Это начинает бесить.       Блондин исподлобья глядит на душу. Так, Ойкава знает про явление фона. Какой следует из этого вывод? Значит, при жизни он был посвящен в дела тонкого мира и мистики и, что очень вероятно, был тесно с ним связан.       Сугавара передергивает плечами, как от холода. Почему-то, находясь рядом с Ойкавой, становится страшно. От него исходят странная аура – Сугавара думает, что вряд ли все души истончают такую энергетику. Это не соответствует рассказам родителей. По их словам, от душ не исходит ничего, кроме печали по поводу собственной смерти и некоторого беспокойства, если остались незавершенные дела.       У Ойкавы – ни намека на опустошающие скорбные чувства. Наоборот, раздражение, досада и нетерпение. Сугавара понимает, что шатен сдерживает свои чувства, пряча их за доброй и весьма обаятельной улыбкой. Но если истинные чувства он и может скрыть, то темную ауру не спрячешь. Сугавара с трудом сглатывает ком: ему кажется, что именно такая аура у убийц, некромантов и тех, кто при жизни занимался темной магией.       Блондин бросает быстрый взгляд на душу. Ойкава не выглядит кем-то страшным. «Вспомни маньяков: кто из них выглядел страшно?» Сугавару не прельщает мысль провести всю жизнь с душой убийцы; единственное, что успокаивает, - душа, будучи существом бесплотным и, по сути, мертвым, не может нанести вреда. «Хотя, - Ойкава с недоумением смотрит на ладонь Сугавары, которая прижимается к его предплечью, - мы можем касаться друг друга. Значит…» Сугавара резко одергивает руку и прячет ее за спину, пытаясь скрыть дрожь.       Незнание, кем являлась душа при жизни, немного пугает. Непонятный страх, который парень определяет как инстинкт самосохранения, настаивает узнать об этом. «Если не ответит, буду шантажировать. Никакой помощи, пока не расскажет, - Сугавара трет щеку, на секунду задумываясь. – Он же за помощью пришел, так?»       - Расскажи о себе.       Ойкава усмехается и подается ближе к Сугавары.       - О, хочешь познакомиться поближе? – и улыбается, хитро прищурив глаза.       - Кем ты был, пока не умер? - Сугавара не ведется на провокацию и стоически терпит жар на щеках. Слишком близко, слишком.       Ойкава отдаляется сам. Встает с колен, хмурится, приложив палец к губам, и замолкает. Зрачки, словно маятник, двигаются вправо-влево. Молчание затягивается.       Решив, что ответа вряд ли дождется, Сугавара прикидывает на кого внешне похож Ойкава. Для экзорциста довольно высокий и широкоплечий – все экзорцисты, которых встречал Сугавара, не были такими крепкими. Парень хватается за фигуру души, как за хорошую подсказку. Крепким и мощным телосложением отличаются некроманты и медиумы. Первые – потому что поглощают чужие жизненные силы; вторые – потому что так надо. Сугавара узнал это от Мацукавы. Работа с мертвыми требует серьезных энергетических затрат, которые черпаются из здоровья. А в каком теле здоровый дух? Правильно – в здоровом, причем в прямом смысле. По правилам, медиумы обязаны вести здоровый образ жизни, Мацукава же плюет на это правило и курит по пачке сигарет в день(Сугавара считал).       «Медиум?» - Сугавара подходит к Ойкаве и, удерживая за плечо, чтобы не отворачивался, всматривается в его глаза. Медиумов легко вычислить не только по телосложению. Такие люди часто имеют глаза разного цвета либо же контур радужки отличается от основного цвета, как у Мацукавы: темная, практически черная радужка заключена в янтарный круг.       - Ты меня типа соблазняешь или у тебя такой метод работы? – Ойкава нервно усмехается, но отдаляться не спешит.       То ли со смертью глаза поменяли свой цвет, то ли Ойкава никакой не медиум, но его глаза одинакового цвета без всяких крапинок и цветных границ радужки. Теплый медовый цвет.       «Значит, не медиум». Сугавара идет к выходу. Если не медиум, то почему от него исходит такая аура? Блондин косится на следующую за ним душу. Некромант, маг, жнец – они также имеют тяжелую устрашающую ауру. Больше Сугавара не вспоминает.       - Ты будешь отвечать? – пыхтит парень, завязывая шнурки.       - А это имеет значение? – Ойкава приподнимает брови. – Я – душа, пришедшая к тебе за помощью, ты – человек, который фонит, как проводник. Улавливаешь суть? Ты должен мне помочь, а не устраивать допрос.       Сугавара от досады чуть не рвет шнурок на обуви. Какой-то мертвец подловил его на невыполнении правил и ткнул в это носом. Сомнений не остается: только связанный с мистикой человек знает законы проводников. Помогать всем душам, пришедшим к тебе. Не задавать им никаких вопросов и не требовать на них ответа. Приступать к помощи сразу же, как только душа умершего появилась рядом. Но Сугавара не проводник. С чего бы ему следовать правилам?       Следовать правилам?..       - Погоди, - внезапно возникнувшая головная боль стучит по вискам, - ты сказал, что от меня фонит. Фонит, как от проводников, медиумов?..       - Ну да, - Ойкава смотрит на него, как на отшибленного. – Причем очень сильно. Именно поэтому я пришел к тебе, подумал, что ты сильный проводник, а в итоге, - душа расплывается в улыбке, - ну, сам понимаешь, кто ты.       Сугавара фыркает. Звучит неубедительно. От него сильно фонит. От кого и фонит сильно, так это от его родителей – так говорит Кагеяма, а Сугавара склонен верить тем, у кого есть способности. Доверять душе, которую совсем не знает и которая не хочет ничего говорить о себе, - он что, больной?       - Кем ты был? Говори, - уже не из-за страха, а из интереса хочется узнать, у кого может быть такая мощная аура.       - Не помню, - говорит Ойкава. – Вообще ничего не помню.       Сугавара замирает на месте. Не помнит. Верится с трудом. Значит, про проводников и сторонний мир помнит, а про себя забыл? Это кажется странным. Чуйка, как любит говорить Мацукава, подсказывает подвох и кричит бежать.       - Я правда не помню, - Ойкава виновато опускает взгляд и покусывает губу, а потом вдруг, вспомнив что-то, хлопает в ладоши. – Но я помню убийцу.       «Отлично, тебя еще и убили! Но меня сейчас больше интересует, кто ты», - Сугавара натягивает куртку. Если он сам не может узнать, если душа не помнит о своей жизни до смерти, то можно обратиться к тому, ко поможет. И как же повезло, что это коллега и друг Сугавары.              ***       - Да от тебя несет, будто ты весь из фона состоишь! – кричит Ойкава, когда они идут по еще не многолюдной улице. – Удивительно, что к тебе до этого не приходили и ты сам ничего не замечал, - он наклоняется ближе. – Что, даже бесов не видел?       - Не видел, - напряженно отвечает Сугавара, потому что – да как такое возможно? – сейчас он видит все.       Улица буквально кишит потусторонней живностью. Несколько душ слезно умоляют показать дорогу к судье или медиуму, пушистые кицунэ перепрыгивают с одной машины на другую, примерно дюжина отвратительных на вид бесов носятся между ничего подозревающими людьми; здоровенный демон, чья спина выглядывает из переулка, с чавканьем пожирает свою жертву. Сугавара понимает, что это еще малая часть того, что ему предстоит увидеть. Но что еще хуже – уши закладывает от непривычного шума. Еще немного – и можно оглохнуть. Сугавара прижимает ладони к ушам и продолжает свой путь так. Ойкава заливисто смеется.       - Удивительно, - повторяет шатен. – И что теперь скажешь? Все еще не проводник.       - Иди к черту! – Сугавара машет рукой, намереваясь стукнуть, но Ойкава уклоняется.       - Нет, к нему рано. Сначала просьба.       Выполнение просьбы души – последнее, что хочет делать Сугавара в данный момент. Едва хватает сил, чтобы не зареветь в голос и не помчаться к родителям, в защищены от нечисти и прочих тварей дом.       Все меняется в один миг. Еще несколько дней назад он жил обычной жизнью и не испытывал никакого давления, а сейчас он слышит, чувствует и ощущает все. Сила потустороннего миром разом, как волна, набрасывается на неподготовленного Сугавару и пытается прижать к земле, раздавить. Голова разрывается от криков, шипения, писка и насмешливой болтовни Ойкавы.       - Посмотри, как прекрасен этот мир! – душа откровенно издевается, дергает Сугавару за руку, призывая остановиться и оглядеться, но тот вырывается и переходит на бег.       Слишком шумно, слишком страшно. Сердце бешено бьется в груди и вот-вот пробьет грудную клетку. Нужно срочно где-то спрятаться. Нужно безопасное место. Это место должно иметь защиту, желательно в несколько уровней. Дом родителей далеко. Пока Сугавара доберется, его успеют сожрать несколько раз, а сам он – сойдет с ума от непонятных звуков и запахов. Самое близкое подходящее место – магазин Мацукавы, но почему-то сегодня дорога до него кажется особенно долгой и длинной.       Сугавара решает срезать. Сворачивает в переулок и кричит от ужаса и неожиданности. Какое-то существо набрасывается на него и валит на землю. Сугавара чувствует горячий колючий язык, в панике бьет ногами по асфальту и пытается вырваться. Все, что он может увидеть, - непонятной формы создание черного цвета и пылающие огнем глаза. А еще чувствует когти, раздирающие куртку и кофту.       Демон. Сугавара понимает это сразу. Примерно второй ранг. Вечно голодные, но не особо сильные, их можно изгнать обычными молитвами и одним-двумя заговоренными предметами. Однако для обычных и не защищенным ничем людей, кем сейчас и является Сугавара, крайне опасны. Единственное, что ему остается, - кричать от страха и надеяться на удачу, что демон пощадит его. Но вдруг демон спрыгивает и, скуля, исчезает в сумраке переулка.       - Демоны всегда реагирует на тех, кто фонит, - Ойкава протягивает руку, предлагая помощь. – Привыкай.       - Я всегда думал, что они боятся людей с сильным фоном, - Сугавара отряхивается и, шипя, касается разодранного плеча. Голос сильно дрожит от пережитого волнения. – Значит, твои слова, что у меня сильный фон, ложь.       Ойкава закатывает глаза. «Тяжело с тобой придется, - он выдыхает довольно резко, но держит себя в руках. Нельзя портить отношения с тем, кто может тебе помочь. – Надеюсь, скоро ты мне поверишь».       - Будешь меня благодарить?       - За что? – Сугавара слегка прихрамывает, но с облегчением думает, что кости целы.       - Вообще-то я демона спугнул, - Ойкава подхватывает парня под локоть, помогая идти. – Или ты хотел, чтобы тебя сожрали? Это, между прочим, был третий ранг. Таких сильный фон не пугает, поэтому он напал на тебя, - он выжидающе смотрит на блондина. – Ну?       Как бы не хотелось признавать, но он был прав. Возможно, демон почувствовал его энергетику и поспешил ретироваться. И Сугавара отлично понимает этого демона: самого все еще потряхивает, стоит Ойкаве встать рядом. Вот и еще одно подозрение. Он спугнул демона, значит, при жизни был кем-то действительно устрашающим. Это заставляет напрячься. Добрый человек не может обладать такой энергетикой.       - Спасибо, - Сугавара сдержанно кивает и заставляет себя не думать. Как бы подозрительно это не выглядело, есть вероятность, что он ошибается. Здравый смысл и логика в этот раз пересилили истеричный инстинкт самосохранения.       - Будешь должен, - Ойкава улыбается и легонько подталкивает Сугавару. – И впредь не ходи по переулкам, там всегда много подобной нечисти.              Ханамаки со скучающим выражением лица стоит за прилавком. Мацукава приказал(«Этот идиот не умеет просить!») стоять тут и позвать, как только придет клиент, пока сам в это время «занимается делами». Но Ханамаки знает, что медиум просто спит. «Нет чтобы заказать то, что записал Сугавара!» - душа, поморщившись и сконцентрировав энергию в ладони, смахивает на пол пачку сигарет, оставленную Мацукавой. Перенаправив энергию в ногу, Ханамаки пинает сигареты под прилавок: попытки заставить вести медиума здоровый образ жизни еще не оставлены.       Сугавара тяжело вваливается в магазин и, не подождав привязавшуюся к нему душу, захлопывает дверь. Душа, что-то бурча под нос, проходит сквозь препятствие. Ханамаки напрягается, когда замечает у блондина кровь.       - Мацун, Сугавара пришел! Иди сюда!– кричит светловолосый, а сам суетится за прилавком. Так, где-то тут были бинты…       - Ты говоришь?! – звучит скорее как шокирующее утверждение, чем вопрос. Сугавара вжимается в дверь и медленно опускается на пол, хватается за голову.       - Ты меня слышишь? – Ханамаки не менее шокирован. Бинты и чашка для воды падают из рук. – Мацун, быстро сюда! Быстро!       - Да чего разорался? Я что, Сугавару ни разу не видел? – сонный и злой Мацукава появляется из-за двери, ведущей к служебному помещению. Он недовольно смотрит на собравшихся. – Хотел, чтобы я его поприветствовал? Ты идиот?       Ханамаки бочком придвигается к медиуму и прячется за его спину. Тот с недоумением переводит взгляд с Ханамаки на сжавшегося Сугавару.       - И?       - Он меня услышал, - успокоившись, шепчет душа и легонько бьет Мацукаву по плечу. – И он ранен.       Мацукава, шумно вздохнув, поднимает упавшие бинты, передает чашку Ханамаки и идет к Сугаваре. Даже находясь в нескольких метрах от блондина, он почувствовал кровь и смрад нечисти, прилипший к нему. Судя по слабо светящимся следам, ранено плечо.       - Коуши, поднимайся, - Мацукава перехватывает парня под ребра и тащит, как ребенка, к дивану. – Возможно, ты удивишься, но ощущение, что на тебя напал демон. Вот, следы…       - Так на него и напал демон, - подает голос Ойкава. Мацукава дергается, застывает на секунду и, встряхнув головой, принимается за Сугавару.       Сугавара, бледный, дрожащий и едва сдерживающий слезы, прижимается к Мацукаве, как к единственному, кто может его спасти и защитить. Для брюнета такая реакция неожиданна. В глазах читается немой вопрос: «Что случилось?» Мацукава медленно и будто с некоторой опаской касается плеча Сугавары, второй рукой осторожно поглаживает по волосам. Рубашка на груди намокает от слез, и, поняв, что дело действительно плохо, медиум решительно прижимает парня к себе.       - Боже, - вздыхает где-то за спиной Ойкава и отходит к Ханамаки, который так и остался стоять за прилавком.       Мацукава терпеливо ждет, когда Сугавара успокоится, и в это время рассматривает его плечо. Одежда разодрана, кожа расцарапана, есть две неглубокие раны, будто хотели проткнуть. Слабо светящиеся следы указывают на демона второго-третьего ранга. «И где ты напоролся на него?» Мацукава прикусывает щеку изнутри. Обычно демоны нападают на тех, кто сильно фонит. Либо же по ночам или в домах людей. Последний вариант Мацукава сразу отметает: квартира Сугавары защищена, родители-проводники лично ставили барьеры. Может, демон хотел напасть на душу шатена? Тоже вряд ли, демоны не интересуются ими.       «Что тогда?» И его прошибает. От Сугавары сильно, очень сильно фонит. За ночь невозможно приобрести такой сильный фон. Волны, исходящие от Сугавары, по ощущениям длительные по хронологии, то есть он фонит минимум лет десять. Но почему он, Мацукава, не замечал этого раньше? Бред какой-то. Но все же усмехается: «Нет дара, ага».       - Ты что-то видел? – Мацукава решает начать издалека. Слегка отдаляет Сугавары за плечо, утирает слезы с его лица и внимательно всматривается в заплаканные глаза. Тот касается плеча.       – Болит. Ойкава сказал, что это был демон третьего ранга.       - Сказал? – сегодня удивительный день. Мацукава оборачивается на шатена, тот машет рукой и улыбается. – Сказал?!       - Да, поздравьте меня, - Ойкава гордо вышагивает по комнате. – Этот дурак наконец-то услышал меня.       Мацукава вновь качает головой. Еще вчера эта душа не шла на контакт, а теперь, как подсказывает интуиция, вряд ли замолчит. Но с этим можно разобраться позже, сперва нужно успокоить Сугавару и обработать рану.       - Маки, чего застыл? Неси воду.       - Ты серьезно? Вода поможет от когтей демона третьего ранга? – шатен издевательски хохочет и садится в кресло напротив, недоверчиво смотрит на медиума. – Что-то я тебе не доверяю.       - Сначала надо промыть рану, а потом уже всякими травами и мазями ее обрабатывать, - шипит в ответ Мацукава, вырывая из рук Ханамаки чашу с водой. – Если такой умный, почему тогда позволил, чтобы на Сугавару напали? – брюнет осторожно касается мокрой тканью плеча парня. – Маки, открой окно, Сугаваре нужен свежий воздух.       - Не открывай! – кричит Сугавара и с мольбой смотрит на душу. – Пожалуйста, не открывай! Там же.. там же демоны, там столько бесов… Они же зайдут!       Сугавара похож на сумасшедшего. Широко распахнутые глаза, обезумевший от страха взгляд, бледное лицо покрыто испариной холодного пота. Все тело напряжено, будто Сугавара в любую секунду готов сорваться с места. Мацукаве самому становится страшно.       - Ты их видел? – он с силой надавливает на плечи блондина, усаживая на место. Тот кивает и громко шмыгает носом. Ситуация приобретает интересный ход событий. Мацукава, неслышно выругавшись, успокаивающе гладит Сугавару по голове. – Не волнуйся, сюда они не проберутся. Защита, помнишь?       - А ты уверен? – Сугавара оглядывается на окно и, прикрывает глаза. – Господи, как… Это ужасно! И ты все это видишь?       - Каждый день, - хмыкает Мацукава, снова принимаясь за плечо Сугавары. – С самого рождения. Занимательно, правда?       Сугавара замолкает. Только изредка ойкает и дергается, когда медиум наносит заживляющую мазь и перевязывает рану. Все происходящее кажется сном. Страшным долгим сном с эффектом полного погружения – вот почему появляется рана. Поначалу Сугавара думает, что с внезапно заговорившим Ойкавой его жизнь не поменяется. Некоторые люди, к которым приходит душа, рано или поздно начинают ее слышать. Слышать и видеть только ее, а не всех существ потустороннего мира, которые решили обитать в мире людей. Сугавара делает вывод, что он на самом деле дефектный.       «Интересно, а можно сойти с ума, если все резко меняется?» Подсознание дает утвердительный ответ, а Сугавара хочет остаться вменяемым. Он оборачивается на окно, которое Ханамаки все же открыл. С улицы на них смотрит зубастая морда демона и плотоядно облизывается, что-то шипит, скребется огромными когтями. Урчание, крики и прочие звуки слышно даже в помещении. Сугавара закрывает уши ладонями, когда раздается громкий лязг, будто кто-то разбил стекло или поцарапал железную трубу.       - Ты привыкнешь, - обещает Мацукава, жестом прося Ханамаки убрать мази и чашу. – И не волнуйся, сюда они не зайдут. Кстати…       - Ойкава Тоору, - обрывает его шатен и клонит голову, изображая своеобразный поклон.       - Я твоего имени не спрашивал, - Мацукава смотрит исподлобья, и шатен послушно затихает. Только делает какой-то знак Ханамаки, и тот, кивнув, тихо смеется. – Подружилась нечисть. Так, о чем я? – он вспоминает о Сугаваре, который практически уселся к нему на колени. – Точно. Выкладывай.       Сугавара морщится от неприятных ощущений в плече. Мазь начала свое действие. Щиплет, колет и немножко тянет – мать использовала ту же мазь, когда он был маленьким. Терпеть не мог эту мазь, но терпел, ведь она «волшебная», а, значит, если потерпит, то в нем пробудится дар. Блондин измученно стонет. Чтоб его, этот дар!       - Вчера, когда вернулся домой, он, - Сугавара указывает на Ойкаву, - заговорил. Я испугался, спрятался в ванной, - Ойкава подтверждает слова утвердительным кивком. – Ну, страшно было. А утром, когда вышел из дома, все стало по-другому. Ну, я имею в виду, помимо людей я увидел демонов. А еще души. Я боялся, что меня заметят, и старался идти быстрее.       - А потом ты решил срезать, зашел в переулок, там на тебя напали, - заканчивает за ним Мацукава. – Запомни, в переулки не заходи. Особенно в темное время суток.       - Ойкава говорит, что от меня фонит, - даже после произошедшего Сугавара не особо верит в настойчивое утверждение шатена об излучаемом фоне. Нужно подтверждение от кого-то более влиятельного.       - Если бы это было не так, на тебя бы не напали, - Ойкава пересаживается на диван рядом с Сугаварой и бесцеремонно уваливается на парня, тыкает его в больное плечо. – Вот этого бы не было.       - А еще, - Сугавара манит Мацукаву, чтобы тот наклонился ближе, и шепчет на ухо, - у него странная энергетика. Мне же не кажется?       - Не кажется.       Мацукава еще в первую встречу заметил это. Аура вокруг Ойкавы действительно пугала. Если не знать, что он душа, можно подумать, что он какой-нибудь высший демон или темный маг. Брюнет косится на Ойкаву: а точно ли он душа? «Определенно, душа». Демон бы не прошел через защиту, а души черных магов после смерти сразу же отправляются в ад. Так что Ойкава – обычная душа, по какой-то причине застрявшая в этом мире. Но то, что его аура мощная и устрашающая, еще не дает основания доверять ему. «Видимо, именно аурой он и отпугнул демона, - догадывается Мацукава и мелко вздрагивает. – А еще говорят, что у меня аура страшная. На этого поглядите!»       - От меня фонит? – никак не унимается Сугавара.       - Да, даже больше, чем от твоих родителей, - Ханамаки кругом обходит его. – Хотя они, на секундочку, одни из самых сильных проводников.       - Лучше скажи, как ты смог это скрыть, - уже не в силах терпеть, Мацукава поднимается с места и отходит на несколько шагов. Если сильный фон Сугавары еще и можно как-то выдержать, то его тандем с аурой Ойкавы – что-то невозможное. Нос закладывает от переизбытка энергетики. – Такой фон не появляется за несколько часов. С таким рождаются. Или развивают в течение нескольких лет. Удивительно, что на тебя всего один демон напал.       Сугавара испуганно вскидывает головой.       - На меня теперь всегда будут нападать?       - Конечно, а ты что думал? – Мацукава складывает руки на груди. С самого утра он чувствует себя раздраженным. А еще понимает, что ему не нравится Ойкава. Из-за него все пошло наперекосяк. Из-за него Сугавара теперь превратиться в жалкого невротика, которого закроют в психушке, и это в лучшем случае.       - Да хватит его пугать! – Ханамаки гневно смотрит на медиума, затем обращается к Сугаваре. – Не слушай его. Если у тебя с собой будет амулет, то не нападут. Мацун сейчас даст. Да?! – и толкает брюнета.       Мацукава пожимает плечами.       - А куда деваться? – он ленивым взглядом пробегается по полкам. – А этот Ойкава не говорил, какая у него просьба?       Сугавара встречается с Ойкавой взглядом. Становится хуже. Пустой желудок скручивает от пугающего осознания. Увидел душу, услышал душу, начал видеть потустороннее. Слова, которые он мечтал сказать пять лет назад, готовы сорваться с языка, но Сугавара упрямо глотает их. Бойся своих желаний, да?       Если же все по-настоящему, то ему придется помочь душе. Все-таки это долг проводника. «А если я не смогу? Можно передавать души?» И бьет себя по лбу. Передать не получится, он же уже привязал Ойкаву к себе.       Шатен, поняв, что находится в центре внимания, встряхивает волосы, и, деловито хлопнув в ладоши, говорит:       - Мне нужно найти свое тело.              - Ты идиот! – Сугавара использует Мацукаву, как живой щит, пытаясь спастись от Ойкавы. Который, в прочем, и не собирается нападать. – Зачем тебе тело? Ты псих! Если умер, то умирай с концами, понял!?       Ойкава переглядывается с Ханамаки, мол, какие живые, однако ж, тупые, и делает шаг вперед. Сугавара плотнее сжимает пальцы на плечах Мацукавы и выставляет медиума вперед.       - Представим, что я не услышал твои оскорбления в свой адрес, - говорит душа с наигранной доброй улыбкой. – Повторю: помоги мне найти мое тело.       - А больше тебе ничего не надо? – Мацукава дергает плечом, и Сугавара ослабляет хватку.       - Надо. Некроманта надо, чтобы вернул мою душу в тело, - Ойкава выглядит так, будто говорит совершенно обыденные вещи. – И больше ничего.       Нет, ну это совсем никуда не годится! Разве с такими просьбами приходят к проводникам или медиумам? Ни родители, ни Мацукава ни разу не рассказывали о чем-то похожем. Ойкава настораживает все больше и больше. Сугавара оглядывается в поисках дополнительной защиты.       - Смотрю, кто-то со смертью не смирился? – смеется Мацукава. – Ну, всего неделя прошла, так что не удивительно.       - Сугавара, - зовет Ойкава и решительно шагает к парню, - я пришел к тебе за помощью, а ты решил игнорировать меня? Помоги мне найти мое тело.       - Для начала скажи, зачем тебе возвращаться в мир живых, - Мацукава жестом останавливает душу. – Прости, но твоя просьба слишком подозрительна, а Сугавара, как ты, надеюсь, понял, еще новичок. Даже несмотря на фон.       Ойкава отлично понимает намек. Ему не доверяют. Его опасаются. Этот противный медиум не отдаст ему парнишку. Хитростью его не проймешь, выкрасть Сугавару не получится. Но очень надо сделать так, чтобы он сделал все, что нужно. «Держись. Просто держись», - говорит про себя Ойкава и делает глубокий вдох.       - У меня есть дело, - уклончиво отвечает шатен. – В виде души я его сделать не могу, нужно тело.       - Так попроси родственников.       Ойкава разводит руками в стороны. Мацукава закатывает глаза. Все ясно: нет у него родственников.       - Даже если бы и были, это мое личное дело, - шатен ерошит волосы и несколько раз нервно притаптывает. – Я его закончу, а потом могу обратно умереть. Устраивает?       «Меня устроит, если ты уйдешь и заберешь все, что я видел на улице, с собой!» - хочет выкрикнуть Сугавара, но молчит. Странный позыв внутри приказывает, требует помочь душе. Но просьба Ойкавы, мягко говоря, странная. Найти тело и некроманта, который поможет воскресить. Зачем ему это надо? И просьба, и энергетика – все играет против Ойкавы.       Мацукава разделяет опасения Сугавары. Да и отпускать парнишку, который чуть с ума не сошел, коснувшись потустороннего мира, совесть не позволяет. Да и что скрывать, страшно. Вдруг ловушка. «Вау, вот это мысли! – усмехается про себя Мацукава. – Я слишком беспокоюсь за Сугавару. Нет, просто не хочу иметь дело с его родителями». Чтобы хоть немного стать ближе к разгадке, нужно разговорить Ойкаву. Больше разузнать о его жизни до смерти. Он подтвердил, что родственников нет. Значит, можно вызвать их души, чтобы они поведали о своем потомке. Что-что, а с мертвыми Мацукава работать умеет.       Но и сама душа может показывать воспоминания. Обычно они идут потоком и особо не подчиняются душам. Медиумам, вроде Мацукавы, так легче работать: не надо входить в транс, чтобы углубиться в сознание души. Некоторые души могут держать этот процесс под контролем. И, судя по всему, Ойкава входит в их число.       - Мне нужен ответ, и побыстрее, - Ойкава начинает нервничать и терять терпение. – Сугавара, мой хороший, пожалуйста, пойдем.       Мацукава всматривается в глаза души. Ничего.       - Мне это еще вчера показалось странным, - брюнет задумчиво потирает подбородок и отходит в сторону, чтобы была возможность смотреть на Сугавару. – Ты же знаешь, что я видящий медиум. Вижу образы, которые показывают души. Но он, - Мацукава машет на Ойкаву, - ничего не показывает. Либо не хочет, либо не помнит.       - А такое возможно? – Сугавара игнорирует взгляд шатена, в котором читается снисходительное «а я говорил». Мацукава поводит плечом. – А есть еще способ?       Мацукава идет к окну, к столу, за которым проводит спиритические сеансы. Одной рукой лениво разгребает амулеты, бумаги с записями и магическими символами, камни. Несколько минут брюнет молчит, изредка переводит хмурый взгляд с Ойкавы на стол. Способ есть, но в их случае он не поможет. Всматриваясь в душу, Мацукава не увидел ничего, кроме пустоты. Ни воспоминаний о детстве, ни о родителях, ни о том, чтобы было год назад. Пустота и какой-то человек, но и его образ показался мутным и едва различимым. Вопрос в другом…       - Хочешь удивиться? – Мацукава скрещивает руки на груди и вздрагивает, будто замерз. – Я слышу твоего Ойкаву, хотя не должен. Видеть – да. Слышать – нет.       Мацукава – видящий медиум. Он способен только видеть души, слышать в его возможности не входит. Случайного увеличения способностей быть не может, у медиумов это просто противоестественно. Слышать они могут только те души, которые к ним привязаны. Сугавара ежится, чувствуя нарастающую панику. Можно ли считать этот случай предвестником пришествия дьявола? «Боже, Коуши, возьми себя в руки!»       - Ладно, с этим позже, - отмахивается Мацукаву, но блондин видит, как во взгляде медиума появляются недоумение и непонятный страх. – Насчет воспоминаний. Вряд ли мы что-то узнаем. Похоже на заклинание забвения. Его используют, чтобы душа забыла подробности своей смерти. Обычно это бывает убийство, причем – заказное.       - А заклинание нужно, чтобы скрыть улики, - догадывается Сугавара.       - В точку, - щелкает пальцами Мацукава. – Его используют маги, поэтому увидеть что-то практически невозможно: просто туман, пустота. Даже сильные медиумы тут бессильны. Вывод, - он облокачивается бедром о стол, - Ойкава кому-то мешал, за что был убит.       - Браво! – Ойкава хлопает в ладоши. – О том, что меня убили, я мог и сам сказать. А еще могу…       - Ты сказал, что забываются подробности смерти, - Сугавара прикрывает рот Ойкавы своей ладонью. – Но ты же больше ничего не увидел. Типа он все забыл? Почему?       - Побочный эффект, - Мацукава пожимает плечами. – Бывает.       - Вообще-то я не все забыл, - Ойкава, на удивление, мягко убирает ладонь Сугавары от лица. – Помню про ранги демонов, экзорцистов, медиумов, а еще немного припоминаю внешность урода, который меня убил. А также имя некроманта, который нам нужен.       - И где нам искать твоего некроманта? – Сугавара сдается. Точнее он смирился. Ойкава все равно от него не отстанет. Будет давить своим присутствием, постоянно говорить(а он, как уже выяснил блондин, тот еще болтун), поэтому лучше согласиться. Чем быстрее он выполнит просьбу, тем раньше освободиться от души.       - Иваидзуми Хаджиме. Он обитает в подполье.              Подполье. Это место ассоциируется у Сугавары с чем-то темным, тяжелым, запрещенным и злым. Там процветает жестокость, наркоторговля(да, некоторые экзорцисты и маги любят побаловаться таким) и прочие ужасы. Люди, обитающие там, под стать этому месту. Выходцев из подполья боятся, их редко принимают в нормальном обществе, но если необходимо выполнить грязную, кровавую работу, то обращаются только к подполью. Редко, очень редко в подполье можно найти самородков: некоторые экзорцисты и судьи начинают свою деятельность именно с заказов подполья. Вот почему Бокуто посоветовал искать судью в этом месте.       - Некромант из подполья? – переспрашивает Сугавара и пятится назад, но Ойкава успевает схватить его за плечо.       - Да, некромант из подполья. А ты, смотрю, не толерантный мальчик, - ухмыляется шатен. – Какая разница, откуда работник, если он может выполнить работу?       - С чего ты решил, что он тебе поможет? – спрашивает молчавший до этого Ханамаки. – Иваидзуми – не самый доброжелательный некромант. Может и послать.       - Тебе откуда столько про него известно? – Ойкава даже не оборачивается.       - Приходилось встречаться с ним при жизни, - поджимает губы Ханамаки и, буквально перелетев через комнату, оказывается у двери. – И вообще, подполье – не лучшее место, куда стоит тащить Сугавару. Я не разрешаю.       Ойкава медленно отпускает плечо Сугавары. Глаза шатена загораются, а аура в одно мгновение усиливается настолько, что Сугавара с Мацукавой одновременно морщатся от резкой головной боли. Ойкава подходит к вжавшемуся в дверь Ханамаки, сжимает кулаки и говорит напряженно:       - То есть ты не разрешаешь? А как я по-твоему должен воскреснуть в своем теле? Просто лечь в него не получится.       - В подполье не пущу, - Ханамаки выдерживает тяжелый взгляд шатена и чуть слышно шепчет. – Туда нельзя.       - А где мне тогда взять некроманта? – Ойкава окончательно выходит из себя. – Они по улицам просто так не ходят.       - Так и Иваидзуми в подполье постоянно не сидит! – кричит в ответ Ханамаки. – Можно поспрашивать, чтобы уточнить его точное местоположение. Так будет безопаснее.       Сугавара тянет Ойкаву за руку, отдаляя его от светловолосой души. Атмосфера становится напряженной, что скоро искры посыпятся. К тому же в ушах стоит ужасный звон.       - Чего? – рычит Ойкава.       - Ну, - Сугавара на мгновение пугается, - у меня есть знакомый некромант. Думаю, он сможет помочь.       «Если, конечно, согласится и ничего не расскажет родителям».              - Кагеяма, доброе утро! Не спишь? – Сугавара боится услышать сонный голос некроманта. Время все-таки раннее, а Кагеяма любит поспать.       /-Добрый, господин Коуши, - Кагеяма отвечает бодро. – Как Ваши дела?/       - Отлично, - блондин издает нервный смешок. – Если ты не занят, можешь придти в магазин Мацукавы. Мне нужно кое-что обсудить. Ты помнишь адрес?       /-Да, конечно, - немного помедлив, отвечает некромант. Уже что-то заподозрил. Слышны какие-то шорохи, словно парень одевается на ходу. – Родителям не говорить, я так понимаю?/       - Умоляю.              ***       Ямагучи Тадаши, завернувшись в плащ и натянув капюшон так, что лица не видно, медленно бредет по улице. Группа из демонов второго и третьего ранга затихает, стоит парню приблизиться к ним, и твари прекращают свою трапезу из собратьев низшего ранга. Три души, испуганно наблюдавшие за черными сущностями, с мольбой бросаются к Ямагучи.       - Вам нужен суд?       - Да, пожалуйста! – душа крупного мужчины расталкивает две другие души и льстиво улыбается. – Только побыстрее, умоляю! Эти монстры ужасны, не могу их уже видеть!       Ямагучи косится на демонов. Ну, неподготовленные зрители с трудом переносят вид нечисти. Но когда ты их видишь с детства… Ямагучи находит это забавным. Он жестом просит душ следовать за собой и ведет их в переулок. Да, место опасное, с детства учат сторониться переулков, но Ямагучи же не дурак: прежде чем войти, он осмотрелся. Плевать на запрет на переулки, в них ему удобнее работать.       Три души. Двое мужчин и одна девушка. Рай или ад. Ямагучи протягивает руку девушке. Необязательный элемент просмотра, но через прикосновение видно лучше, однако таким образом увеличивается эмоциональный поток, от воздействия которого Ямагучи потом долго отходит. Но что не сделаешь, чтобы вынести правильный и справедливый вердикт.       - Я первый! – тот самый крупный мужчина отталкивает девушку и хватает Ямагучи за руку.       Жадность, желание роскоши, подстрекательство, воровство, ложный донос для повышения, взятничество, злоупотребление полномочиями, бюрократия и уверенное «рай» в мыслях. Ямагучи выдергивает ладонь, отходит на шаг и чертит в воздухе символ ада. Улыбка медленно исчезает с лица мужчины, когда асфальт под ним начинает дымится, а ноги – окутывают языки пламени. Пара секунд, и душа тонет в мраке тени.       - Следующий, - Ямагучи тянет руку девушке. Та несмело оборачивается на душу второго мужчины, но тот мягко улыбается, пропуская вперед.       Едва Ямагучи касается тонкой ладони души, как его захлестывает боль, перед глазами быстро мелькают картинки из недолгой жизни девушки. Семнадцать лет. Любящая семья, верные друзья, помощь, альтруизм, сострадание, мечта и изнасилование. Ямагучи судорожно выдыхает. Эти уроды подкараулили девушку после школы, жестоко надругались над ней, а после – задушили, как собаку. Насильственная смерть. Послушница при жизни и страдалица на ее закате. У таких только один путь.       - Рай, - Ямагучи прикрывает глаза, сдерживая слезы, и чертит символ рая. Душа девушки вихрем возносится в небо. – Теперь ты.       Молодой мужчина несмело кладет свою ладонь поверх ладони парня. Ямагучи наслаждается тем, что видит. Крепкая семья, совместный отдых, работа врачом, недавняя покупка машины, на которую копил несколько лет, возвращение домой после похода в кино, засада и труп нападавшего, смерть от отравления. Ямагучи хмурится и выпускает руку души. Правильная жизнь и убийство в целях самозащиты. Чисто по-человечески эту душу нужно отправить в рай, но убийц туда не принимают. Убийство в независимости от обстоятельств – грех, а грешники должны находиться в аду. Ямагучи ненавидит этот аспект своей работы.       Парень чертит на ладони несколько символов и касается лба мужчины. Его глаза тут же закатываются, рот некрасиво открывается, и душа растворяется, будто ее никогда и не было.       Ямагучи стирает символы небытия с ладони и, прикрыв глаза, читает молитву за упокой душ. Первая душа в аду – ей молитвы не помогут, вторая – в раю, молитвы для нее – дополнительная помощь; а третьей души больше не существует. Души, попадающие в небытие, исчезают. Ямагучи считает небытие хуже ада, но иногда это единственный путь для души. Расплачиваться за единственный грех вечными страданиями или не мучиться, но при этом кануть в небытие? Естественно, второй вариант лучше.       Ямагучи выходит из переулка. Судья, пожалуй, одна из самых важных ролей. Кто, как не судья, который может видеть поступки души при жизни, может вынести справедливый вердикт? «Судьи что-то вроде элиты, - с улыбкой говорил отец, и Ямагучи преисполнялся гордости. – Мы помогаем праведникам и наказываем злодеев». Ямагучи думал, что лучше «профессии» и быть не может.       Он думает так до сих пор, но, узнав обратную сторону «элитной работы» судьи, немного поумерил свой энтузиазм. Чтобы вынести вердикт, нужно просмотреть всю жизнь души, а это значит – лично пережить кошмар, стать свидетелем гадких поступков и на себе ощутить боль, которую испытывали души при смерти. Ямагучи всего девятнадцать, но он уже разочарован. Парень зажимает сигарету губами и медлит с зажигалкой. Запах никотина отвратителен, но, к несчастью, он успокаивает.       Надо найти работу. Искать души на улице – не самый лучший вариант, к тому же за это не платят. Нет, Ямагучи не нужны миллионы, хватит в разы меньше, чтобы снимать маленькую комнату и есть хотя бы два раза в день. Как и все судьи, Ямагучи выполняет свою работу бескорыстно и не требует ничего взамен, но, как говорится, кушать тоже хочется. Кратковременные подработки грузчиком и продавцом не устраивают, он хочет выполнять свою работу.       «Можно пойти в подполье, в контору. Там всегда есть заказы», - Ямагучи чиркает зажигалкой и со злобой сжимает сигарету зубами. В подполье обитают некроманты. А Ямагучи терпеть не может некромантов.       Высокий темноволосый мужчина задевает его плечом, и Ямагучи чуть не роняет сигарету.       - Извините, - мужчина – нет, парень – прикладывает руку к сердцу, немного наклоняет голову и, не дожидаясь ответа, быстро удаляется..       - Ничего страшного, - Ямагучи натянуто улыбается и пытается затушить пламя ненависти, быстро разгорающееся в груди. Темная мощная аура щекочет в носу. – Долбанный некромант.