Не говори с мертвыми

      Акааши, невероятно нервный и рассерженный, уходит, не забыв хлопнуть дверью, и оставляет Куроо одного. Куроо не обижается: он вовсе не одинок, у него рой мыслей в голове.       Возле Бокуто тепло. Куроо всегда соперничал с Акааши за возможность прижаться к Котаро и уснуть с ним, наслаждаясь обволакивающим теплом. «Вот только теперь Кейджи с ним спит в обнимку», - усмехается про себя Куроо.       Тепло, огонь, пламя – это те слова, которые характеризуют Бокуто. Теплая аура окутывает его, она подчиняется его настроению и мыслям. Когда Бокуто испытывает сильные эмоции, становится жарко, хоть раздевайся. Да и сам Бокуто что-то вроде огня. Горячий, резвый, неутомимый и, порой, непредсказуемый. Бокуто – это благодатный огонь, который станет пожаром, бушующим пламенем, чтобы защитить своих близких. Бокуто – это маяк, которого держится Куроо. Где Бокуто, там тепло, там безопасно.       Куроо не сомневается, что огонь, про который говорится в пророчестве, - это Бокуто. «Пламя нужно воскресить, если очень хочешь жить». Совершенно естественно, что при желании остаться в живых, нужно держаться Бокуто – Куроо не знает человека сильнее. «Ха, человека!» - оракул хочет засмеяться в голос. Рядом с ним никогда не было просто человека.       Куроо не нравится пророчество, в особенности слова «нужно воскресить». Он категорически отказывается и старается не думать о том, что Бокуто может умереть. Нет, это невозможно. Умрет Бокуто – умрет и надежда на жизнь. К тому же среди знакомых нет адекватного некроманта, который бы мог воскресить. Куроо сжимает кулаки и резко вскидывает головой, будто соглашаясь с чем-то.       Если хочется жить, надо во что бы то ни стало защитить Бокуто и не дать ему погибнуть.              ***       Куроо прикрывает за собой дверь библиотеки и спокойно выдыхает. Наверное, впервые за день он находится в полном одиночестве. События дня валуном давили на плечи, а собравшиеся в квартире представители рабочей части тонкого мира делали ситуацию еще хуже.       Вся квартира Куроо превратилась в приют(как выразился сам оракул) и теперь чуть ли не в каждом углу можно было обнаружить кого-то спящим. Поэтому Куроо предпочел удалиться, предоставив нескольким все еще бодрствующим гостям свободу действий.       В библиотеке, как всегда, легкий беспорядок. Разбросанные по столу книги и бумаги, одиноко валяющиеся ручки и мелкие записки на полу. И терпкий запах старых книг, который сразу успокаивает и действует практически как снотворное. Куроо устало садится на стул и лениво перебирает записи. Ладонью случайно касается рун, которые лежат тут уже неизвестно сколько времени. Куроо помнит, что этот расклад рун нес какое-то предупреждение.       - Даже вспоминать не хочу, - он грубо отталкивает руны, те с тихим звуком откатываются на другой край стола.       Надо полистать книги, вспомнить все пророчества за последние несколько лет, структурировать все, что знает на данный момент, а еще не забыть про сомниума и странную душу… Куроо со стоном зажмуривает глаза и качает головой. Он слишком пьян, чтобы все это делать.       Впрочем, эти дела можно перенести на утро. Нет смысла пытаться что-то думать, когда в голове бардак. Куроо, насколько это возможно, поудобнее устраивает голову на сложенных руках, опершись на стол, и прикрывает глаза.       И тут же слышит предательские шаги. Тихие, крадущиеся, словно идущий боится выдать себя. Куроо уже ненавидит того, кто сейчас войдет в комнату.              ***       - Куроо? - Дайшо осторожно заглядывает в библиотеку. Искомый персонаж нашелся. Всклокоченный и сонный оракул переводит затуманенный взгляд и удивленно вскидывает бровями.       - О, - только и может сказать он в данной кондиции. – Смотрите, кто приполз.       Дайшо пропускает остроту(вообще не оригинальную) мимо ушей. Не время сейчас вступать в полемику. Молча садится рядом и бросает быстрый взгляд на оракула, будто решая, говорить или нет.       У Куроо пьяный сонный взгляд и полнейший бардак на голове, мятая рубашка и пыльные голенища брюк. Он то и дело зевает, а еще от него ужасно несет алкоголем. Дайшо на мгновение становится смешно, и он прячет злую улыбку: Куроо выглядит настолько отвратительно, что становится хорошо. Даже собственный внешний вид уже не кажется таким уж жалким.       Дайшо одергивает себя и серьезно смотрит на оракула.       - Я хотел обсудить кое-что.       - Пожалуйста, – Куроо громко зевает и машет рукой: давай, продолжай делать этот день еще хуже.       - Я не все рассказал о том раскладе.       Куроо на мгновение застывает, зажмуривается, будто пытаясь протрезветь, и всем корпусом поворачивается к экзорцисту. Придвигается ближе, будто боясь, что их кто-то подслушивает.       - Меня смущает карта судьи, - Дайшо переходит на шепот. – Она будто лишняя. Эта карта точно была в раскладе?       - Да, по описанию это была она, - Куроо смотрит напряженно. – Настоятели сказали, что я нарисовал ее последней. К тому же произнес те слова, что на ней изображены. Как их?.. Что-то про весы Ада.       - «На его безупречности балансируют весы Ада», - произносит Дайшо, и оракул горячо кивает. – Человека, Силу и Жертвоприношение можно связать между собой, но Судью тут никуда не вставить. Либо у меня мозги уже поплыли.       - Что не так с картой судьи? Объясни, - Куроо признает, что переборщил с алкоголем, умозаключения даются ему с трудом.       - Карты инфериона являются ключом к познанию Ада. Судья в этой колоде тоже связан с Адом, - Дайшо потирает глаза и качает головой. Тяжело озвучивать свои мысли. И страшно. – Это жестокий и не всегда справедливый суд. Судья, которого переманили на темную сторону. Судья, который действует вопреки законам.       Дайшо говорит сумбурно, но Куроо отлично улавливает мысль. И не хочет верить, что это реально или будет таковым. Высшие силы предупреждали именно об этом?       - Если не ошибаюсь, судья, которого ты нашел, - Куроо уже знает, о чем спросит Дайшо, - из того клана, который подвергся зачистке?       - Ага, а еще Высшие силы сказали мне его найти, - оракул улыбается. – Странно, правда?       Дайшо внимательно смотрит на руки и отдирает заусенцы. Да, мягко говоря, это странно. Высшие силы и карты инфериона не должны стоять в одной линии, и Дайшо убеждается: это предупреждение.       - Возможно, Ямагучи – потенциальная цель темных сил. Не знаю, зачем им судья, но на него точно имеются планы.       Дайшо пробирает дрожь. И так понятно, зачем нужен судья. Он – один из самых могущественных представителей тонкого мира. У него есть власть, с которой не сравнится даже оракул. Души родителей хохочут в черепной коробке.       Судье дана власть вершить правосудие. Судья, примкнувший к темной стороне, вершит правосудие в угоду своему господину. «Мы полетим в ад», - у Дайшо вырывается истеричный смешок.       «Гори, сынок, сгорай дотла в пучине ада вместо нас».       В груди болит, а от шипения голосов внутри происходит водоворот. Темный, мощный водоворот, засасывающий всю энергию и выплескивающий вместо нее что-то мрачное. Пробирает до самых костей. Дайшо считает, что так ощущается душа, точнее, ее движения и реакция.       - Дайшо, можно вопрос? – Куроо приближается к экзорцисту и добавляет. – Личный.       - Есть ли у меня девушка? – смеется тот. – Дорогой оракул, у меня только Коноха.       - Акааши.       И Дайшо замолкает. Слишком резко и тут же меняется в лице. Куроо не нужен ответ. Он уже понял. Значит, Бокуто не просто так тревогу бьет.       - Что-то серьезное?       Дайшо морщится.       - Не понимаю, о чем ты, - экзорцист отворачивается и направляется к двери.       - Он болен, да? В пророчестве же про него говорится? – не отстает Куроо и тоже поднимается с места. Поведение Дайшо и его уход от ответа лишь подтверждают догадки.       Дайшо просто хлопает дверью, не утруждая себя ответом. Куроо тихо смеется.       Этот Дайшо совершенно не умеет врать и что-то скрывать.              ***       - Что ты наговорил Дайшо? – Бокуто появляется в дверях библиотеки спустя несколько минут после ухода экзорциста. – Сам будешь виноват, если он разнесет тебе кухню.       Куроо лишь хмыкает в ответ. Видимо, Дайшо успел нажаловаться или – что вероятнее – наворчал что-то типа «оракул идиот, ненавижу его!» Судя по спокойному Бокуто Дайшо ничего не рассказал о причине своего плохого настроения. Куроо догадывается: не знает. Если бы знал, то давно бы поделился с лучшим другом. Если бы узнал пару минут назад, уже бы кричал на Акааши и противного Дайшо, параллельно разнося квартиру оракула.       Куроо решает промолчать. Не его дело. Не его проблемы. Он просто снимает с себя ответственность. Пусть Акааши сам разбирается, он всегда был самостоятельным.       - Он просто завидует моей жизни, - Куроо отшучивается. Если у Акааши действительно проблемы и он их скрывает, при этом делит тайну с Дайшо, то Куроо вмешиваться не будет. Акааши сам так решил. Акааши сам решил довериться этому экзорцисту, а не оракулу, имеющему множество связей. Акааши сделал свой выбор.       Нет, Куроо не обижается. Игнорирует движение холодного лезвия в груди, приглушая его очередным глотком вина, и гонит мысли об обиде. Он взрослый человек, какие обиды! Бросает быстрый взгляд на уставшего Бокуто и давит смешок. Зараза Акааши, будь он неладен со своими проблемами, даже Бокуто не поставил в известность. Молчит, не рассказывает, значит, есть, что скрывать. Куроо снова повторяет про себя: это не его проблемы.       А проблема Куроо – Бокуто. И пророчество.       - Котаро.       - Что? – парень зевает, но встряхивает головой, отгоняя сон.       - Ты слышал пророчество, - Куроо впивается в друга взглядом. – Будь осторожен.       Бокуто закатывает глаза.       - И давно ты таким нервным стал? Речь же не обо мне.       - Котаро! – Куроо бьет кулаком по колену, сдерживаясь, чтобы не перейти на крик. – Если не хочешь, чтобы я приставил к тебе защитников, то заткнись и делай так, как я сказал!       Куроо боится. Боится настолько, что переходит на грубость и угрозы. Понимает, что каждый в праве сам решать, прислушаться ему к Высшим силам или нет. Но не Бокуто. Связав себя дружбой с оракулом, он лишил себя выбора. Его единственный выбор – согласиться с оракулом и точка.       - В твоем пророчестве не говорится, что я умру с концами, - Бокуто лениво рассматривает руки, будто ему ничего не грозит. Куроо это бесит до трясучки. – Так что отставить кипиш.       - Придурок, - вздыхает оракул и трет виски. Упрямство Бокуто только усилило головную боль после пророчества.       Да, Котаро прав. В пророчестве не говорится прямо, что он умрет. Да, возможно, пророчество его вообще не касается. «Огнем его только я и называю, - хмурится Куроо. – Но лучше перестраховаться».       - Давай сменим тему, - говорит Бокуто, когда видит, что Куроо хочет продолжить тему.       Тот согласно кивает. Как раз есть, что обсудить.       - Что ты знаешь про Ойкаву Тоору?       - Человек с душой нечисти.       - Так и скажи – нечисть.       И замолкают, осмысливая сказанное. Оба знают человека – нет, существо, - который обратил свою душу в демоническую, но при этом сохранить рассудок. Информации о нем не так много: настоятели тут же замолкали, когда речь заходила об Ойкаве, и просили забыть о нем.       - А вдруг это не тот Ойкава? – Куроо наливает остатки вина в бокал и неудовлетворительно качает головой: за последние пару дней он выпил больше, чем за месяц. «И правда скоро алкоголиком стану».       - Тогда почему он исчез, как только ты попросил Ямагучи посмотреть душу? – обрывает Бокуто и шумно вздыхает. – Не нравится мне, что он возле Сугавары крутится.       Сугавара. Несчастное создание, которое резко окунули в дела потустороннего мира и которое пытается хоть как-то разобраться в этом. Попытки Сугавары держаться казались Куроо попытками утопающего выплыть из места с быстрым течением. То есть, ничтожными и тщетными. Не успеет разобраться, как умрет. А нахождение Ойкавы, как кажется, только ускорит этот процесс.        - Знал, к кому прицепиться, - усмехается оракул.       - Но до этого у Сугавары не было никаких предпосылок к дару, - замечает Бокуто. – Ну, кроме родителей. Но и это – такая себе предпосылка. Всегда есть вероятность, что ребенок родится без дара.       - И Ойкава не пошел к абы кому, - хмурится Куроо. – Не поверю, что он случайно нашел Сугавару. Проводников, наверное, чувствует, а на этом, - брюнет машет в сторону гостиной, - сильная печать. И, скорее всего, амулеты были.       Бокуто горячо кивает.       - Постоянно в них был. Знаешь, такое ощущение, - он ненадолго замолкает. – Ощущение, будто кто-то специально указал Ойкаве на Сугавару. Мол, неопытный, характеристику душ не знает и все такое.       - Возможно, еще хотели зацепиться за то, что Сугавара точно кинется помогать душе, чтобы почувствовать себя настоящим проводником.       Бокуто молчит, что-то хмуро обдумывая. Перебирает пальцами, тихо стуча по колену. Куроо кажется, что кончики пальцев слабо искрятся, а в комнате заметно становится теплее.       - Кто-то навел Ойкаву на Сугавару. И этот «кто-то» точно из своих.       Звук открывающейся двери заставляет их вздрогнуть и резко отпрянуть друг от друга, будто их поймали за чем-то постыдным. В дверях стоит Дайшо и с усмешкой смотрит на Куроо и Бокуто.       - Подружки-сплетницы, чего шушукаетесь? – смеется экзорцист. – Или у вас продолжение консилиума? Могли бы Мацукаву подождать, он с вами в доле вообще-то.       Бокуто хмыкает своим мыслям. Куроо ловит его взгляд и согласно кивает. К основным проблемам добавляется предатель, и вычислить его нужно как можно скорее. Не надо быть телепатом, чтобы понять, кто первый под подозрением. «Кстати, где он?» - Куроо оглядывается на дверь. Мацукавы давно не видно. «Повторяет за душой?» - а вот это уже не смешно.       - Я разберусь с этим, - тихо произносит Бокуто и бросает быстрые взгляды то на дверь, то на Дайшо. – Подожди немного.       - Смотрите, кого я нашел! – Мацукава буквально влетает в библиотеку и, распахнув дверь, энергично машет рукой, зазывая кого-то. – Пропавшая душа собственной персоны!              ***       Квартира оракула погружается в дрему. Тревожную, чуткую дрему, в которой никто не видит сны. Дрема, в которой все чувства напряжены в ожидании опасности. Ойкава боится нарушить это тонкое состояние. Один неверный шаг, случайный шорох – и перебудишь половины спящих.       Ойкава делает осторожный шаг из тени, в которой скрывался последний час. Уютную и тихую библиотеку с кучей полезной информации – рунами, книгами и листами с заметками – пришлось покинуть, едва амбре подвыпившего оракула ударил в ноздри. Время переходит рубеж полночи и неумолимо приближается к утру. Для Ойкавы каждое новое утро – еще один день в состоянии души. Это уже осточертело до тошноты. Хуже только ненавистная ухмылка рыжего мага, иногда мелькающая в темных углах: как смешно, ты тоже умер!       - Куда идешь? – Ойкава чертыхается: стоит только допустить мысль о маге, как он уже здесь.       - Ты слышал пророчество этого идиота, - Ойкава на мгновение останавливается, проверяя обстановку, и делает еще несколько шагов. – Со стопроцентной вероятностью мое тело уже располовинили.       - Брось! Максимум укоротили на одну восьмую, - смеется позади маг, продолжая оставаться в тени.       - Заткнись, - отмахивается Ойкава.       Он стоит у входа в гостиную. Сугавара, свернувшись калачиком, дремлет в кресле, изредка вздрагивая. Рядом, запрокинув голову, спит экзорцист. Ойкава честно пытается вспомнить его имя, но, усмехаясь, качает головой. А смысл? Все равно судьба их скоро разведет по разные стороны. Этот экзорцист – просто случайный человек, встретившийся на пути к цели, не более. Второго экзорциста и дружка оракула не видно. Уже хорошо.       В любом случае, два экзорциста и просто человек – такая себе защита. Они даже не увидят душу, которой нужно выкрасть проводника. А вот медиум , хоть и подвыпивший и полусонный, - та еще заноза в заднице. Увидит странные махинации со стороны души, заорет и соберет вокруг себя всю нежить квартиры.       - Ты когда-нибудь видел пьющих и курящих медиумов? – спрашивает Ойкава у темноты.       - Вредные привычки никак не отражаются на его здоровье и, тем более, на способностях, - отвечает темнота со вздохом. – Даже не надейся.       Мацукава, зевая, собирает пустые бокалы и уходит с ними на кухню. Ойкава прячется обратно в тень и задерживает дыхание, полностью скрывая свое присутствие. Шаги, не подходяще тихие для такого большого человека, как медиум, удаляются дальше по коридору. Щелкает дверной замок, негромко хлопает входная дверь: медиум выходит на лестничную площадку, с которой тут же потянуло никотином. Мацукава опять курит.       - Что ты задумал? – спрашивает тень мага. Бледная ладонь в кольцах невесомо касается плеча.       - Забрать своего проводника и пойти искать тело, - Ойкава дергает плечом, сбрасывая чужую ладонь, и входит в гостиную, оставленную сейчас без должной охраны.       - Медиума не возьмешь? – не отстает голос мага.       - Да сдался мне твой медиум! – шипит Ойкава. Сугавара ёжится во сне, а экзорцист тихо стонет и, морщась, хватается за руку. Пара секунд, и все затихает. – Заткнись и прекрати мешать! Лучше отвлеки медиума.       Из тени раздается фыркающий смешок. Тихий перезвон цепей красноречиво обозначает жест мага – он скрестил руки на груди, встав в позу упрямца. Ойкава, закатив глаза, резко оборачивается:       - Мы и так потеряли много времени. И вот результат – я без головы!       - Ты серьезно намерен пойти только с проводником? – шатен чувствует, как маг кривит губы. – А если что-то случится? Проводник не сможет…       - Это мой проводник. Что хочу, то… - Ойкава не договаривает.       Холодные пальцы хватают за шею и рывком утягивают в тень. Ойкава чувствует, как кольца остро впиваются в кожу(«Неужели я могу это чувствовать?»). Бледно-зеленые глаза впиваются гневным взглядом.       - Да знаешь ли ты, как тяжело было найти проводника, который согласится тебе помочь?! – шипит маг в самое ухо и сильнее сжимает пальцы. – Поблагодари себя за то, что сдох в такой неподходящий момент. Если бы не ты, таких проблем бы сейчас не было!       Ойкава с трудом разжимает чужие пальцы и, освободившись от хватки, тут же отступает на безопасное расстояние. Знает, что маг не покинет тень. И понимает, насколько он прав. Смерть Ойкавы – нелепая случайность, которой можно было избежать. Если бы не эта «досадная мелочь», как однажды с сарказмом высказался маг, не было бы никаких проблем с проводником, медиумом и прочими.       - Если бы я не умер, мы бы не нашли оракула, который дал то пророчество несколько лет назад, - парирует Ойкава. – В его библиотеке столько…       - Смерть проводника будет на твоей совести, - маг снова прерывает шатена на полуслове. – Тут я тебе уже не смогу помочь.       Ойкава хмыкает.       - Он и так умрет. Ты и сам это знаешь, - и разводит руками, приторно улыбаясь.       Маг из темноты смотрит напряженно и… осуждающе.       - При жизни ты не был таким, Тоору.       Ойкава вздыхает и прикрывает глаза. И сам понимает, что ведет себя, как последняя тварь. Буквально плюет на мораль и жертвует чужими жизнями. Что бы сказал «живой» Ойкава на это? Осудил бы, естественно. «Ты становишься тем, кем тебя все считают». Ужасно. Ойкаву даже передергивает. Но сейчас ситуация не позволяет думать о правильности поступков. Главное сейчас – найти тело и предотвратить пророчество, помешать Мастеру, а о том, что он сделал, Ойкава подумает потом. Потом – это когда исчезнет угроза.       - Цель оправдывает средства, - произносит Ойкава и тянется к спящему Сугаваре.       У горизонта бледной полосой зарождается новый день. Половина ночи позади.       Между плечом Сугавары и ладонью Ойкавы считанные сантиметры.       - О, кто появился! – хриплый возглас медиума заставляет вздрогнуть. Мацукава, довольно ухмыляясь, стоит посреди гостиной и упирает руки в бока. И выглядит таким счастливым, что хочется его треснуть.       Ойкава бросает быстрый взгляд в тень. Эта рыжая зараза не удосужилась предупредить о возвращающемся медиуме. «Только и делал, что болтал!»       И до Ойкавы доходит. Маг специально тянул время разговорами. Специально, чтобы не дать разбудить Сугавару. Чтобы не позволить ему в одиночку пойти с Ойкавой. Чтобы Ойкава был пойман Мацукавой. Рыжий придурок знал: стоит Ойкаве попасться медиуме, тот его не отпустит. «Да ты на два фронта работаешь, дружище!» - скалится шатен.       - Его так и тянет к нашему Сугаваре, - тянет Ханамаки из-за спины Мацукавы, медленно выплывая из тени. Ойкава готов испепелить собрата.       - Ты где пропадал? – медиум начинает допрос.       - Здесь.       Мацукава щурит глаза, оценивая сказанное Ойкавой. Затем кивает в сторону коридора.       - За мной. И без шуток, - Мацукава, не сводя взгляд с души, делает шаг, и Ойкаве приходится подчиниться. – Маки, будь с Сугаварой. Неспокойный покойный, вперед!       Ханамаки машет им вслед.       Ойкава готов поклясться, что слышит перезвон цепей и колец.              ***              - Да никуда я не сбегу! – ворчит Ойкава, пока Дайшо по указу Мацукавы рисует вокруг души круг и читает заклинание. – Прекратите этот цирк! Я вам что, нечисть какая-то?       После тихого «аминь» от экзорциста от тонкой линии на полу поднимается полупрозрачная, но плотная завеса, заключая душу в капкан. То, что находится за завесой, слегка расплывается, теряя четкость очертаний. Объективно симпатичный Ойкава теперь выглядит как нечеткий снимок. Мацукава, едва касаясь завесы пальцами, чертит на ней символ.       - Серьезно? Печать? – не успокаивается Ойкава, и с громким хлопком ладони закрывают лицо. Сквозь пальцы он устало смотрит на медиума и вдруг хохочет. – Ты хоть снять ее потом сможешь?       - Не волнуйся, у нас еще целых два экзорциста, - успокаивает его Мацукава и отряхивает ладони, оборачиваясь к остальным. – Господин оракул, помнится, вы хотели о чем-то поговорить?       Куроо кивает. Ровно три минуты назад, когда довольный медиум ворвался в библиотеку, Куроо сказал, что нужно поговорить. Суровый взгляд янтарных глаз почему-то цепко смотрел именно на Мацукаву и Дайшо(«Да что я тебе сделал, я только зашел!») Во избежании очередной пропажи души было принято решение заключить ее в барьер. Несмотря на заверения Ойкавы, что он никуда не уйдет и будет послушно сидеть в библиотеке, Мацукава, заручившись поддержкой Дайшо, все же сделал завесу.       Куроо и Бокуто задумчивы и хмуры. О чем они говорили, пока были в библиотеке? Не надо быть шибко умным, чтобы понять, что это связано с их просьбой поговорить именно с ним, Мацукавой, и Дайшо. Мацукава спокоен и расслаблен: ему скрывать нечего. До чего додумались эти два оболтуса, не его проблемы.       Бокуто кивает на дверь и выходит первым.              - Ну? – Дайшо, щуря сонные глаза, с вызовом смотрит на Бокуто.       Дайшо и Мацукава стоят у стены. Не то чтобы они сами выбрали такое положение – можно сказать, Бокуто заставил их принять это. Он буквально припер их к стенке, встав напротив, скрестив руки. Скребущееся чувство, будто где-то провинился, против воли Дайшо зарождается где-то в желудке. Экзорцист пытается что-то высмотреть во взгляде Бокуто. Неужели догадался, что Акааши проклят, а Дайшо держит это в тайне? «Мацукава тоже?..» - он косится на медиума, но тот не меняет своего флегматичного выражения.       - Сугавару подставили.       Дайшо выдыхает. Опасения не подтвердились.       Мацукава хмыкает.       - С даром и пророчеством? Определенно!       - Я не шучу, - Бокуто буквально впивается в медиума взглядом, крупная ладонь сжимает плечо. – Слишком много странных фактов, чтобы быть простым совпадением. И это кто-то из своих.       Дайшо сильнее сжимает руки на груди, а Мацукава слегка приподнимает брови.       - Кто-то из своих, - повторяет Бокуто, внимательно смотря на каждого. И сам понимает, как оскорбительно недоверие, но он должен об этом сообщить. Чтобы ликвидировать риски. Чтобы предупредить. Чтобы припугнуть, ежели враг действительно окажется настолько близко. Чтобы посмотреть реакцию.       Дайшо реагирует мгновенно.       - Хочешь сказать, что это мы? Мы?! – наступает экзорцист, тяжело дыша от злости. – Конечно, тут только мы двое самые подозрительные! Да я только несколько часов назад узнал, что этот Сугавара не тезка тем Сугаварам, а их сын! Плюс этот тупица Коноха: он со мной даже в туалет ходит, какие уж тут договоры со злодеями?!       Бокуто примирительно поднимает руки. В честности Дайшо сомнений не было. Коноха тому доказательство – он бы сразу доложил, если бы Дайшо общался с кем-то подозрительным.       Мацукава усмехается.       - И меня подозреваешь? – клонит голову к плечу и растягивает губы в снисходительной улыбке. – Логично. Я и с Сугаварой близок, и с душами контачу. Но это не я. Можешь через судью проверить.       Мацукава невероятно проницателен. Если кого и подозревать, то именно его, и он это знает. Кто ближе всех к Сугаваре, кто знаком с его семьей – конечно, Мацукава.       - Верно, - Бокуто медленно кивает, будто поощряя догадливость медиума. – Почему именно Сугавара? Как он смог выйти на него?       - У меня те же вопросы, - Мацукава слегка подается вперед. – Найти проводника, которому при рождении дано пророчество о ранней смерти, чтобы в случае непредвиденных обстоятельств свалить все на это самое пророчество. Это же гениально!       Мацукава понимает и полностью разделяет опасения Бокуто. Но больше его раздражает то, что его сделали подозреваемым. Да, в какой-то степени он понимает, почему выбор пал на него, но… Да с чего бы?!       - «Кто-то из своих», - повторяет Мацукава тягуче, будто пробуя каждую букву и пытаясь в них найти ответ. – А кого считать этими «своими»?       Бокуто отводит взгляд. Он не ожидал встретить такую ответную реакцию. Видимо, медиума очень задели подозрения       - Сугавару до этого дня знали только ты, Акааши и я, - Бокуто твердо смотрит на Мацукаву.       - Но вы с Акааши ни при чем, вы души не видите и не слышите, и вообще на вашей стороне оракул, - Мацукава издает смешок. Рыжие крапинки в темных глазах начинают сверкать ярче, выдавая раздражение обладателя.       Бокуто чувствует, что наживает себе врага. Еще немного, и Мацукава из хорошего знакомого превратиться в самого злостного ненавистника. Куроо благородно предоставил Бокуто разобраться в вопросе предателя и совсем не по-дружески подставил его под удар. Будучи медиумом, Мацукава не представлял особой опасности(Бокуто надеялся на это), но кто знает, на что способен обиженный чревовещатель душ?       - Ребят, хватит! Или мы сейчас все перессоримся! – Дайшо машет руками между Бокуто и Мацукавой и, упершись ладонями им в грудь, мягко расталкивает. – Только этого тут не хватало!       Мацукава послушно отступает и, ворча под нос, достает сигареты с зажигалкой. Его движения резки, руки дрожат. Подозрения выбили из медиума все имеющее самообладание – он не стесняется в выражениях и даже ударяет кулаком в стену. В комнате за стеной что-то падает. Бокуто делает себе напоминание сказать Куроо, что Мацукава – самый нежелательный враг(а не Дайшо, как они все думают).        - Я просто поделился опасениями, - Бокуто старается, чтобы в голосе не было ни намека на оправдание.       Мацукава делает глубокую затяжку, тушит сигарету о собственную руку и кивает, но на Котаро не смотрит. Просто достает очередную сигарету и снова закуривает. Нервы, нервы и до невозможности убитые легкие. С такой страстью к курению Мацукава умрет раньше, чем Сугавара от своего удушающего фона.       - Знаю, - коротко бросает медиум и кивает на дверь библиотеки. – Пошлите. Там оракул наедине с душой.       Бокуто послушно идет следом, не совсем понимая, исчерпан ли конфликт и есть ли вообще обиды.       Дайшо идет последним. За шаг до двери он останавливается и буравит спины перед собой. Он вспоминает еще одного, кто был знаком с Сугаварой.       «А как же… Ханамаки?» И смеется. Какой же бред!              ***       - Что, не доверяют тебе? – смеется Ойкава, стоит только Мацукаве переступить порог библиотеки. – Ты под подозрением?       Медиум игнорирует колкости души. Разговор с Бокуто высосал из него все силы. Желание вступать в пререкания с противной душой отпадает полностью. На какой-то миг Мацукава даже обижается, что попал под подозрение, и хочет бросить этих идиотов, которые посмели усомниться в его порядочности. Может, он и выглядит не самым дружелюбным, но уж точно не предатель.       - Ну так что, выпустите меня? – Ойкава постучал пальцем по завесе. Душа старается улыбаться, но напряженные подрагивающие уголки губ выдают ее раздражение. Да и взгляд, обычно заинтересованный и слегка испуганный, как у котенка, впивается под кожу иголками. Видимо, выбранный образ дает трещину, Ойкаве все сложнее играть роль страдающего амнезией.       - Нет.       Ойкава громко цыкает.       - Да ладно тебе! Я буду послушным и ни на шаг от Сугавары не отойду.       - Это мне и не нравится, - бормочет Мацукава, и Ойкава насмешливо приподнимает брови. Медиум лениво расчищает стол от книг и листов с записями, выхватывает один чистый. Первым подвернувшимся карандашом пишет имя души и рисует рядом знаки и символы, понятные только ему одному. Хватает лист за край, поднимает его на уровень глаз. Чиркает зажигалкой, поджигая лист. Мелкие крупицы пепла, кружась, падают на подставленную ладонь. Пламя медленно приближается к коже и в конце сходит на нет. В руках остается только черный след. Мацукава, не дыша, чтобы не раздуть пепел, складывает ладони, полностью растирая остатки бумаги.       - Пожалуйста, только не притрагивайся ни к чему своими грязными… - начинает Куроо, но прикосновение черных пальцев ко лбу заставляет его замолчать и нервно отшатнуться в сторону. – Что ты делаешь?!       - Так надо, - Мацукава повторяет то же самое с Бокуто и Дайшо и, снова потерев ладони, вытягивает руки вперед и разводит их в сторону. – Я не собираюсь произносить каждое слово этого Ойкавы.       - Ты испачкал оракула. Как же ты все-таки ужасен!       Куроо испуганно распахивает глаза и озирается по сторонам. Голос ему незнаком. Судя по напряженному Бокуто, он тоже слышит его впервые.       Голос почему-то пугал. Не низкий и не высокий, довольно приятный на слух, дружелюбная интонация, но она кажется ненастоящей. Фальшивой. Вкрадчивый бархат определенно скрывал за собой что-то острое, язвительное и опасное. Куроо подавляет желание закрыть уши руками и сжаться в комок. Голос молодой, его обладателю лет двадцать пять, не больше. Воображение рисует полуулыбку, прячущую за собой полную клыков пасть, и пронзительный, безумный взгляд. Бархатный голос обманчив. Если бы Куроо встретил человека с таким голосом и с такой манерой общения, он бы ни за что ему не доверился. Оракул с ужасом думает, что Сугаваре приходится слышать этот голос постоянно.       Дайшо напрягается. Он экзорцист и слишком давно работает с порождениями тьмы, чтобы уловить в тембре и интонациях Ойкавы отголоски нечисти..       Мацукава, небрежно вытерев руки об одежду, усаживается на ближайший стул.       - Место в аду тебе обеспечено, - продолжает тот же голос. – Почаще оборачивайся, по-любому он своим защитникам про тебя настучит.       - Полегче с выражениями, - ухмыляется Мацукава, обращаясь к кругу с завесой. – Оракул тебя уже слышит. Итак, товарищи, - медиум прочищает горло и указывает на барьер, - Ойкава.       Дайшо понимающе кивает. Все ясно, медиум только что провел обряд для общения с душой. Пепел, полученный от листа с именем умершего, размазанный по лицу, - та самая нить, позволившая услышать того самого загадочного Ойкаву, привязавшегося к Сугаваре. Мацукава может поделиться своими способностями. Дайшо хмурится: Мацукава – видящий медиум, следственно, способностью, который он должен был поделиться, - зрение. Однако, насколько знает Дайшо, поделиться «зрением» сложнее, чем другим органом чувств, даже если оно является основной способностью. Почему медиум поделился именно слухом(хотя имеет в арсенале только «зрение») уже другой вопрос.       Обычно обряд на раздел способностей с другими имеет недолгий эффект – не более получаса, поэтому нужно торопиться. Конечно, при желании Мацукава может провести его еще раз, но обряд раздела, как и обряд очищении у экзорцистов, довольно энергозатратен. Дайшо хочет быть благодарным и решает не терять время даром.       - Кто навел тебя на Сугавару?       - Интуиция? – весело отвечает Ойкава, и только Мацукава видит наглую улыбку и заинтересованный взгляд души, скользящий по фигуре экзорциста. – Нашел и все.       - От него вообще никаких вибраций не было. Как ты его вообще нашел? – Мацукава раздражено дергает плечом. – И так понятно, что тебе помогли. Хватит отпираться!       - Тише, тише! – раздражение медиума забавляет Ойкаву. – Хочешь обвинить меня в том, что Сугавара стал тем, кем ему суждено Высшими силами? Он просто выполняет свою работу. А я, - он невинно улыбается и разводит руками, - просто пришел к тому, кто мне поможет. Форма души помогла мне найти проводника, вот и все.       - Не ври! Тебе указали на Сугавару! – продолжает настаивать Мацукава. Дайшо становится жалко медиума: он пытается докопаться до правды, вывести Ойкаву на чистую воду, но, к сожалению, Мацукаве не хватает хладнокровия. В любой другой день – да, легко(Дайшо уверен, что он бы запросто сломал душу и вытянул из нее все, что нужно), но не сейчас. Не сейчас, когда Бокуто ясно дал понять, что подозревает брюнета в предательстве. Оказывается, медиума очень легко ранить!       Криком он ничего не добьется. Только укрепит подозрения. Орать на несчастную душу и требовать от нее признания в грехах – как бы Высшие силы не взбунтовались!       Ойкава, тяжело вздохнув(Мацукаву бесит эта показушность), медленно оседает на пол и приваливается спиной к барьеру. Плотная завеса служит прекрасным способом опоры. Маска любезности и задорности моментально пропадает. Лицо души становится еще белее и будто каменеет, приобретая резкие черты и угловатость. Во взгляде – ни намека на потерянность, вместо нее – полная осознанность и раздражение.       - Что вы несете? – грубо выплевывает Ойкава. – Придумываете какую-то ересь и пытаетесь сделать меня во всем виноватым. Хоть спрячьте от меня проводника, я его все равно найду и заставлю помочь. Пока он не сделает, что должен, я никуда не денусь.       - Может, хватит притворяться, что ничего не помнишь, и скажешь правду? – Мацукава сжимает кулаки и, поймав себя на этом, коротко выдыхает, пытаясь успокоиться. Взгляды обращаются к медиуму. – Ты раскрыл себя, когда сказал, что помнишь о не завершенном деле. При заклинании забвения исчезают любые воспоминания о жизни, в этом случае душе только судья поможет.       - Вы мешаете проводнику выполнять его работу, - Ойкава будто и не слышал обвинительной речи медиума. – Ждите кары небесной, - под конец фразы шатен усмехается.       Сказанное им прозвучало как угроза. Мацукава фыркает: не верит. Просто хочет запугать, чтобы убрать мешающихся со своего пути.       - Итак, надеюсь, тупой допрос окончен, - Ойкава неспешно поднимается с пола, - теперь выпускайте меня. Наш разговор не имеет смысла.       - Пока ничего не скажешь, Дайшо не уберет барьер, - заявляет Бокуто.       - Вы серьезно думаете, что меня остановит какой-то барьер? – Ойкава клонит голову к плечу и щурит глаза, насмешливо улыбаясь.       - Вообще-то это один из самых действенных барьеров, в основе которого мощный заговор, - Дайшо, хоть и не видя мимики души, в точности повторяет ее, - плюс печать, которая…       Договорить он не успевает.       Воздух в библиотеке становится тяжелее и плотнее. Оракул морщится и хватается за голову. Ойкава коротко улыбается, медовые глаза недобро сверкают. Душа медленно поднимается. Раздается треск. Мацукава резко оборачивается на звук и давится кашлем, Дайшо чертыхается, а Бокуто закрывает Куроо собой. На завесе - самой сильной завесе, которой может овладеть экзорцист, - ползет трещина, будто что-то давит на нее изнутри.       - Не может быть, - шепчет Дайшо и медленно качает головой, словно не веря в происходящее.       Ойкава делает шаг и выходит из начерченного мелом круга. Шатен покидает барьер так легко, будто проходит через тонкую тюль, переступает круг, словно это обычная линия. Он делает это так легко, будто насмехаясь над наивными попытками глупого медиума заключить его в оковы. «Так быть не должно!» - хочет закричать Мацукава, но тяжелая энергетика Ойкавы, заполнившая каждый уголок библиотеки, не позволяет это сделать.       - Сугавара поможет мне найти тело, хочешь ты этого или нет, - длинные холодные пальцы касаются оголенной шеи медиума. Касание ощущается током. – Как только он выполнит свою работу, я исчезну из вашей жизни, даю слово.       Мацукава с трудом сглатывает. Кажется, что холод пальцев сдавливает горло и не дает вдохнуть. Медовые глаза находятся близко-близко, Мацукава боится отвести взгляд. Тяжелая энергетика окутывает, как ядовитый дым.       - Лучше волнуйтесь о сомниуме, который присосался к проводнику, - тихо произносит Ойкава. – Вот, кто реальная угроза.              ***       - В тело безглавое метит душа, что не лежала в нем никогда, - бессвязно бормочет Куроо себе под нос, с трудом удается разобрать, что он говорит.       Ойкава после своего пафосного выхода из круга и произведенного эффекта на скромную публику скрылся в коридоре, пообещав никуда не уходить и не будить Сугавару до утра. «Утром мы уходим», - добавил он ледяным голос перед тем, как исчезнуть, просочившись сквозь стену.       Дайшо, послав душу куда подальше, покинул библиотеку. «Надо проверить Коноху. Вряд ли он твоим защитникам доверяет. Скорее всего, он даже не спит». Раздавшееся спустя пару минут ворчание подтвердило слова экзорциста: Коноха и правда не спал.       - Что? – Мацукава вяло оборачивается к оракулу. Сил не осталось, реагировать на странные слова не было ресурсов. Но еще сложнее игнорировать укоризненный взгляд Бокуто после внезапного выхода Ойкавы из барьера, который оказался совсем бесполезен.       - В тело безглавое метит душа, - повторяет Куроо, а на озадаченные взгляды отвечает. – Просто в голове появилось… Не обращайте внимание, наверное, просто утомился.       - Опять пророчество? – предполагает Бокуто и всматривается в сонного оракула.       - А кто его знает, - отмахивается тот и опускает голову на сложенные руки.       Он и правда не знает. Не понимает. За последние сутки Куроо, как ему кажется, получил месячную норму пророчеств, так что он перестал различать реальность и астрал. Он не может определить, где голос Высших сил, а где – собственный, внутренний голос. Все сливается в один монотонный звук.       «Надо наведаться к настоятелям», - Куроо трет виски. Имя Ойкавы Тоору все еще кажется знакомым, а разговор с этим самым Ойкавой не дал никаких ответов, только вселил больший страх и добавил опасений. Куроо не знает знатоков лучше, чем настоятели храма, в котором он вырос. Да и давно он у них не был, старики, поди, обижаются. «Я им в качестве извинений судью приведу», - решает Куроо и слабо улыбается своим мыслям.       - Господа, вы можете продолжать обсуждение, - Куроо с трудом поднимает тяжелую от сонливости и алкоголя голову, - но я спать.       Бокуто качает головой.       - Нет, у меня уже мозг взрывается от переизбытка информации. Утром, - и, потирая глаза, идет к выходу. У самой двери он оборачивается на застывшего Мацукаву. – Ты как?       - Позовите Ханамаки, - просит медиум. – Он в гостиной.              ***       - Мы пойдем с ними, - говорит Ханамаки, когда Мацукава заканчивает пересказывать случившееся в библиотеке.       - О нет! – Мацукава истерически смеется и машет руками. – С этим не пойми чем я даже по одной тропинке идти не хочу! Маки, - он подается вперед и тычет душе сигаретой в лицо, - он вышел из барьера. Более того, он нарушил целостность круга из – твою мать! – освященного мела!       - И с этим ты хочешь оставить Сугавару? – Ханамаки смотрит на медиума как на самого большого идиота в мире.       - В том и дело, что не хочу, - Мацукава прикусывает сигарету. – Но душа права: я не могу препятствовать проводнику выполнять его обязанности. Но и отпускать Сугавару тоже не хочу.       Медиум, схватившись за голову, издает тихий рык. Зажженная сигарета находится в опасной близости от его волос, и Ханамаки невесело думает, что Мацукаве не пойдет лысина.       - У этого Ойкавы ужасная энергетика, сам знаешь, - Мацукава вновь прикусывает сигарету и с досадой выплевывает откусанную часть. – Кто знает, что будет, когда его воскресят? Вряд ли в качестве благодарности он расцелует Сугавару. Я больше поверю в то, что он его убьет, ведь пользы от него уже не будет. Помнишь пророчество, про которое рассказал Куроо? Ну то, трехлетней давности.       - Да-да, про сущность, - поддакивает Ханамаки.       Мацукава на несколько секунд замолкает и кусает губы. Растрепанный, с безумным взглядом, кусающий губы до крови, он походит на сумасшедшего. Ханамаки кажется, что он слышит, как в голове медиума шевелятся мысли, складываясь в логическую цепочку.       - В тело безглавое метит душа, что не лежала в нем никогда, - Мацукава повторяет слова оракула.       Раз.       Осознание хватает за горле, перекрывая кислород.       - Карта Обезглавленный, - Мацукава проводит по горлу и тяжело сглатывает ком спертого дыхания.       Два.       Страх змеей вьется по ногам, забираясь выше, и сдавливает так, что останавливает ток крови.       - А что если тело, которое ищет Ойкава, не его?       Три.       Липкий страх поселяется в области солнечного сплетения, крепко цепляясь за внутренности.       Некто в тени лукаво улыбается. Медиум пришел к верному выводу.              ***       - Ты точно знаешь, куда мы идем? – Мацукава делает очередную затяжку и тяжело выдыхает. Они уже вышли за черту города и около часа бредут вдоль дороги. Водители проезжающих мимо машин с любопытством глазеют на двух идитов, направляющихся неизвестно куда. Двух, потому что ни Ханамаки, ни ведущего всех Ойкава им не видны. – Лично я пока сомневаюсь.       - Конечно, знаю! – раздраженно бросает Ойкава и, на мгновение остановившись, ускоряет шаг.       На самом деле, он смутно представляет, куда им идти. Точнее, знает, но по неизвестной причине его тянет в две стороны. Будто тело разделили на части и хранят в разных местах. Хочешь тело? Получай половину! «Или только голову», - невесело думает Ойкава и сжимает кулаки: неужели пророчество этого идиота оракула сбылось? Нет, нет, нет! Ойкава не хочет одну голову или туловище. Он нужен себе целиком!       Он вновь прислушивается к ощущениям. Да, части тела в разных местах, но не сказать, что прям далеко друг от друга. За день можно собрать конструктор под названием Ойкава Тоору. По исходящим волнам сложно понять, где голова, а где – тело, но Ойкава надеется, что сначала они найдут именно голову. Так удобнее. «В руках можно понести».       Что там еще говорил тот оракул? «В тело безглавое метит душа, что не лежала в нем никогда». Да вашу чертову мать! Ойкава успел забыть, что обезглавливание не самая большая проблема. В любой момент может появиться Он. «Нет, у нас есть время, - Ойкава заставляет себя верить в это. – Пока Мастер не найдет злато, в мое тело никто не залезет».       «… заплатив ему златом». За несколько лет Ойкава так и не понял, что это за злато. Возможно, рыжий маг смог разгадать эту строчку пророчества, вот только сейчас узнать не получится: Мацукава и Ханамаки следят за каждым его движением.       - Как долго еще идти? – Сугавара, запыхавшись, тяжело дышит. – Может, немного передохнем?       - Суга, чем быстрее мы найдем тело, тем быстрее я уйду, - жестко отвечает Ойкава, но тут же смягчается. – Прости. Я просто тороплюсь.       Сугавара, нахмурившись, садится у дерева, прижавшись к стволу. Поиски поисками, но отдышаться надо.       Ночь пролетела как одно мгновение. Сугавара совсем не выспался, но Ойкаве, который поднял его чуть ли не с рассветом, было плевать. Он нетерпеливо подпрыгивал на месте и все время бросал странные взгляды на спящих рядом Мацукаву и Бокуто. Возможно, душа хотела уйти раньше, чем эти двое проснуться. Однако у медиума и помощника экзорциста оказался на удивление чуткий сон. В дополнение к этому у Мацукава еще обладал и упрямым характером: «Ладно, ты со своим мертвым дружком тоже можешь к нам присоединиться», - Ойкаве пришлось согласиться на их компанию.       Они уже вошли в лесную зону. Лес вдалеке недобро темнел, а дорога становилась все менее ровной. Машин тоже стало меньше. В случае чего, на попутку можно было не рассчитывать. А еще была вероятность натолкнуться на маньяка. «Хотя еще неизвестно, кто из нас будет жертвой».       Не привыкший много ходить, Сугавара чуть ли не выл от боли в ногах. Сколько они уже прошли? Километров сто? По ощущениям – именно так. Кололо в боку, кружилась голова и невыносимо ныли плечи. А еще с утра они не успели позавтракать(хотя Куроо предлагал), и Сугавара просто умирал с голоду. «И ни один магазин по пути не попался», - парень с досадой морщится и кладет руку на урчащий живот.       - Вот именно. В отличие от вас, мы – живые, - Мацукава усаживается рядом с Сугаварой. – У нас запас энергии ограничен. Почему нельзя было взять машину? Мы бы твое тело в багажник закинули, и все.       Ойкава лишь хмыкает в ответ. Да, на машине было бы удобно, но заметно. В лесу определенно бродят последователи Мастера, а одинокая машина, неторопливо проезжающая между деревьев, точно вызовет у них подозрения.       - Опасно, - коротко отвечает душа. Настает очередь Мацукавы хмыкать в ответ.       Сугавара не слушает. Прикрывает глаза и втягивает носом, выравнивая дыхание. Усталость давит на плечи, прохлада деревьев действует убаюкивающее. Единственное, что не дает уснуть, - урчащий желудок и тяжесть амулетов. Серебряные тонкие цепи больно впиваются в кожу, Сугавара ощущает, как красные полосы на шее при каждом движении становятся глубже. Запястья, словно наручники, сжимают защитные браслеты. Перед выходом Сугавара был основательно укомплектован и защищен. Точнее, защищены были другие от его удушающего фона. Два заговоренных амулета, защитные браслеты и тату чуть ли не на всю спину. Едва вспомнив про татуировку, Сугавара почувствовал приступ тошноты и с трудом сглотнул: она была нанесена кровью.       «Дня через три она впитается и перестанет действовать, - сказал Дайшо, водя окровавленными пальцами по голым плечам Сугавары. – Так что советую успеть за это время».       Сугавара качает головой, пытаясь отогнать воспоминания.              /Дайшо берет нож и резким движением проводит по своей ладони. Ярко-алая кровь сочится в заранее подготовленную чашу. Дайшо сжимает ладонь, усиливая ток крови, будто старясь выжать максимум. Экзорцист что-то шипяще шепчет и, капнув что-то темное в чашу, перемешивает пальцами…/              Страх перед Дайшо Сугавара изначально списывал на то, что плохо его знает и вообще ему все кажется. Но когда пальцы с горячей кровью под нашептывание заговора коснулись холодной кожи, Сугавара понял, что не кажется. Магия на крови – или чем бы это ни было – ассоциировалось только с тьмой. В книжках только ведьмы и злые колдуны используют кровь в обрядах. Хотя, может, экзорцисты тоже так делаеют. Кто Сугавара такой, чтобы судить методы воинов Высших сил?       Но все же это кровь.       Сугавара ведет плечами и засовывает руки в карманы.       - Ух ты! – парень с удивлением обнаруживает в руке две конфеты. Видимо, когда был у родителей, успел стащить со стола. Детская вредная привычка, за которую мать всегда ругала, спасает Сугавару от голодной смерти. Он протягивает одну Мацукаве, но тот качает головой, отказываясь. – Заметь, я предлагал.       - Учту.       - Ну что, отдохнули? Подкрепились? – Ойкава нетерпеливо дергает ногой. – Тогда вперед!