Эскапизм. Вечность вместе.

      Мирное время накрыло пеленой Тейват. Все входы в Кхаенри'ах были уничтожены и запечатаны. С победы над Орденом Бездны прошло меньше двух месяцев. Наступило 20 июня.       — С днем рождения тебя! С днем рождения тебя! С днем рождения, дорогой Итэр! С днем рождения тебя! — В один голос мелодично пропели друзья юноши прямо у входа таверны «Доля ангелов».       — Быстрее загадывайте желание и сдувайте свечки, сэр Итэр! — звонко сказал Фени, бывший лучник седьмого отряда, где юноша был наставником и капитаном.       Итэр в неком оцепенении стоял, как вкопанный в дверном проходе. События годовой давности появились перед глазами, больше напоминая дежавю, чем воспоминания. Юноша неловко улыбнулся и осмотрел все помещение. Посетителей не было: прямо у входа стоит табличка о временном закрытии. Светловолосый хотел уйти и направиться в «Кошкин хвост», но дверь внезапно раскрылась, а в него полетели конфети от хлопушек; на него смотрело 12 пар глаз, выжидающие увидеть его реакцию. К прошлогодним добавился Сяо, отрешенно стоящий в правом углу, скрестив руки, оперевшись о барную стойку, но, несмотря на его серьезное лицо, адепт мило поглядывал на Итэра.       — Мм, — юноше стало неловко от такого внимания, поэтому он сложил руки в молитвенном жесте и закрыл глаза, будто загадывает желание, хотя на самом деле он ни о чем не думал. В его голове просто был пусто, Итэр ни в чем не нуждался, у него уже все есть. Он доволен своей жизнью.       Спустя десять секунд светловолосый сдул огонёк с 25 свеч. Радостные крики, объятия, пожелания на будущее прилетели ему со всех сторон, из-за чего юноша широко улыбался, благодаря всех присутствующих. Дилюк закрыл дверь в таверну, и все расселись за столом, состоящим из всех, что стояли на первом этаже. Атмосфера грела своим уютом и комфортом. Уголки губ Итэра не могли опуститься. Он действительно счастлив.

***

      — Всем еще раз спасибо! — наверное, это было уже сотые слова благодарности за этот день.       — Спасибо, что появился на свет! Хорошего путешествия! Не забывай навещать нас! — ответил за всех Венти, проводя взглядом уходящих из Мондштадта Итэра и адепта.       Юноша снова всех обнял и попрощался, исчезая в бело-бирюзовых частицах.       — Как пришёл, так и ушёл, — с грустью проговорила Джинн, — внезапно.       Тогда, в конце четвертого месяца, когда тень упала на небесное светило, закрывая людям взор на солнечные лучи, было аномальное количество монстров из Бездны, которые нападали на город, а также пытались заковать Статую Семи Архонтов в цепи. Рыцари Ордо фавониус защищали жителей, а люди с Глазом Бога помогали Двалину убивать магов бездны и стражников руин у Анемо Статуй. Все были в полном непонимании происходящего — сражение длилось около трех часов.       Наконец небосвод озарил континент ярким светом. Кайя, сражающийся на передовой, прикрыл глаза от внезапной вспышки, что слепила взор до слез.       — П-принцесса Бездны? Ее Высочество пог-гибла? — в шоке сказал маг бездны на родном языке. «Принцесса Бездна?» — Кайя невольно вслушался в это бормотание, устраняя очередного врага.       — Чертов близнец Ее Высочества! О-он посмел убить нашу госпожу?! — начал кричать другой маг, видя их провал в осквернении статуй, которые по их изначальному плану должны были подчинить разумы Архонтов, дабы те послушно как псы следовали приказам Богини Света и уничтожили собственные территории и нации, — Нужно скорее возвращаться к Ее…Кха!       Монстр не успел договорить, потому что был убит смертельным огнем, исходящего из двуручного меча.       — Сэр Кайя, почему вы просто стоите?! — Дилюк был очень зол, но не на сводного брата, а на сами нападки со стороны Ордена.       — Я узнал очень интересную информацию, господин Дилюк, — молодой мужчина хитро улыбнулся, убирая меч.       На его легкомысленное действие красноволосый хмуро переводил взгляд то на теперь пустую ладонь, то на ухмыляющееся лицо Альбериха. Рангвиндр хотел его вразумить, что сейчас, черт тебя подери, не время играться, но в эту минуту все монстры начали каменеть в истошном вопле, который закладывал уши, а потом разрушаться, как песочный замок. Дилюк удивленно осмотрелся: вся земля была покрыта песком. Он перевел свой взгляд на Кайю, отряхивающегося от грязной пыли.       — Может уже вымолвишь хоть слово?       Альберих проигнорировал брата и повернулся в сторону Мондштадта, прикрывая свои глаза ладонью от солнца.       — Расскажу в штабе Ордо фавониус.

***

      Длинный деревянный стол в совещательном зале почти прогнулся и сломался под весом слов, сказанных ранее капитаном кавалерии. В кабинете было душно от частых тяжелых или восхищенных вздохов, а также от бушующих эмоций. Джинн первая встала и подошла к закрытому окну, вид из которого был превосходен: Великое Древо Ванессы в Долине Ветров, где за дымкой светится чистая Статуя Анемо Архонта, на фоне безмятежного города. Она глубоко вдохнула, не свойственно для себя громко выдохнула и очередной раз восхитилась этим неожиданно появившемся чужеземцем, который убил корень всех бед.       — Значит Итэр — творец мира…       Все сидели, не шевелясь, пытаясь осмыслить этот факт.       — А Принцесса Бездны его близнец, — Кайя крутил в руках перо, выпавшее из его накидки.       — Он убил свою сестру.       — С учетом того, сколько скверны она поглотила, нельзя сказать, что у него был иной выбор, — Альбедо вспоминал ту чёрную жидкость, которую ему отправили в лабораторию. — Удивительно! Принцесса Бездны распечатала свои силы и поглотила скверну. Она невероятно сильна, а сэр Итэр смог ее победить.       — Но жив ли он? Вдруг чужеземец сейчас там медленно умирает? — забеспокоилась Эмбер.       Комната погрузилась в тишину. Страшные картинки насильно всплывали перед глазами, ещё сильнее давя на нестабильную атмосферу.       Итэр для Мондштадта — сокровище, которое не сыщешь на дне океана, а для близких он нечто большее. Когда юноша только появился, чужеземец вызывал некие подозрения, но они улетучились: стоило ему только показать свою самоотверженность и ответственность, его искреннюю любовь к свободе и Мондштадту. Итэр добродушно и тепло улыбался, пока его ярко-желтые глаза выражали печаль. Он иногда действовал наперекор своим словам, но, кажется, единственной его целью было доказать самому себе, что все в порядке. Его внутренние метания беспокоили собравшиеся вокруг людей, но они не могли ничего сделать.       Они очень были удивлены, когда Итэр разрыдался после задания в Ли Юэ, они прониклись его словами благодарности, а на душе стало легче: он доверяет им.       Нельзя сказать точно, почему Итэр так притягивает к себе разных людей. Для кого-то он стал милым младшеньким(несмотря на свой реальный возраст), для кого-то прочной опорой, поэтому они точно не хотят его терять.       И спустя несколько дней, когда слухи о прямом вмешательстве чужеземца в этом сражении распространились по всему региону, как лесной пожар, светловолосая макушка появилась у входа в город. Всех красноречивых слов не хватит на то, чтобы описать эмоции, которые испытали мондштадтцы, увидев живого Итэра. Возможно, та падающая звезда была благословением Святого Барбатоса?

***

В одно мгновение Итэр и Сяо очутились на Утесе Звездолова во время заката.       — Ах, как я давно здесь на был! — восхищенно проговорил юноша, подбегая к обрыву. Шум моря еле слышался с такой высоты, но алые лучи, отражавшиеся в воде, прибавляли красочности виду, заставляя перехватить дыхание. Вдохнув чистый воздух, чужеземец повернулся лицом к Сяо.       Стоя спиной к спускающемуся солнцу, Итэр выжидающе смотрел на адепта, засмотревшегося на необычайную красоту юноши, к которой невозможно привыкнуть. Яркий ореол света, появившийся вокруг него из-за солнца, делал его похожим на святого архангела, нет, он оправдывал свое позабытое имя Бога.       Сяо щелкнул пальцами, и у него в руках что-то появилось.       — Чайник безмятежности? — удивленно спросил светловолосый, рассматривая маленький коричневый чайничек с округлыми узорами, сопоставляя его с игровым.       — Да. Я решил, что это будет лучшим подарком для тебя, — Сяо протянул свой подарок, отвернулся и покраснел, явно не ожидая, что это будет настолько неловко. — Я построил там дом, похожий на мондштадтский, но ничего толком не обустроил, подумав, что ты должен этим заняться.       Итэр подбежал к красному адепту, валя его с ног, крепко обнимая.       — Спасибо большое! Это самый лучший подарок в моей жизни! — юноша был тронут до глубины души. Наконец-то у него появится дом, в который он захочет возвращаться вновь и вновь.       Они продолжали валятся на земле, греясь от последних лучей солнца. Глаза юноши превратились в полумесяцы, а щеки уже болели от улыбки. Смотря на радостного и счастливого Итэра, Сяо тоже улыбнулся, почувствовав мягкую негу внутри себя. Он приблизился к светловолосому, прикасаясь своими губами чужих. Столь невинное действие вызвало смешок у Итэра. Юноша провёл ладонью по щеке адепта, углубляя поцелуй, и зарылся в темные волосы, притягивая ближе к себе. Сяо навис над парнем, устроившись между его ног, одной рукой он придерживал своё тело, занеся ее над головой Итэра, волосы которого растеклись по траве с растущими сесилиями, а второй скрепил их руки в крепкий замочек. Юноша ухватился свободной конечностью за сильное плечо, обвивая ее и касаясь мягкой мочки уха адепта. Целуясь медленно и жадно, растягивая это прекрасное мгновение, они во мраке своих век, которые не желали открываться, дали волю своим плотским желаниям, хотя укрепить свою связь.       Когда влажные губы стали болеть, любовники отцепились друг от друга, тяжело дыша. Вперив свои потемневшие от возбуждения взгляды, они вспомнили про подарок, где-то валяющегося в стороне, отвернувшегося от распаленных тел носиком, не желая видеть такие страсти. Сяо потянулся к многострадальному чайнику, с которым он долго возился, и открыл межпространственные врата.       — Я обустроил только нашу спальню, — напоследок промолвил адепт, затягивая лежащего Итэра в их новую обитель.

Чайник безмятежности. Плавучая обитель.

      Белый туман рассеялся, раскрывая прекрасный вид: летающие островки будто лежат в пухе облаков и выглядят, как величественные ступеньки к главному острову с усадьбой, где любовники стоят; искусственное светило, окрашивающее всю обитель в розовые, желтые и немного алые цвета, наполняя ее уютом, но для Итэра и Сяо красноватые оттенки стали лишь катализатором их желаний с страсти.       Адепт потянул возбужденного юношу в усадьбу. Открывая дверь, не давая осмотреться, темноволосый потащил его в их опочивальню. Сяо прижал Итэра к письменному столу, стоящему по середине комнаты. Юношу сразу втянули в вязкий поцелуй, на который он охотно ответил. В комнате стало жарко и душно, но им было все равно. Сяо оглаживал стройные бока светловолосого, сильнее вжимая его в край стола, скрипящего в возмущении от такого обращения к себе.       Поясница Итэра уже начала неметь. Он оттолкнулся руками от поверхности и повалил темноволосого на двуспальную кровать, стоящую прямо перед столом, у стены, за ширмой, что прикрывает постель со стороны входной двери, и сам залез на его бёдра. Мягкие и прохладные простыни помялись под весом двух тел, нагреваясь по закону теплообмена.       — Мне очень нравится твой подарок, — как заворожённый сказал юноша, смотря на то, как Сяо стал снимать с себя верх, открывая вид на его накаченный в меру торс.       Адепт хмыкнул и поменялся с Итэром местами.       — Тебе же больше нравится, когда я нависаю над тобой, прижимая к любой поверхности?       Черт тебя подери…Когда Сяо стал таким?       Итэр покраснел и так задумался над тем, что испортил ту невинность адепта, скрывающуюся глубоко в нем, что не заметил, как на нем уже не было рубахи и штанов. Сяо разместился между его разведённых ног, накрывая влажные, покрасневшие и опухшие губы такими же своими. Юноша обвил руками шею темноволосого, жадно отвечая.       — Смазки нет, — вдруг, оторвавшись, сказал Сяо, вспомнив, что оставил ее в «Ваншу».       Юноша стал поверять свой инвентарь на наличие слаймов. Найдя достаточное количество, он отдал их адепту, почти хныча.       — Давай быстрее, — Итэр слишком сильно распалился и возбудился, чтобы думать о какой-то смазке.       Сяо, услышав томный нетерпеливый голос, сразу намазал на свои пальцы сгусток слайма. Он снова наклонился над бледным, покрытым шрамами телом, одаривая его нежными поцелуями, начиная с шеи, тем временем, опустив руку вниз, Сяо коснулся колечка мышц холодными пальцами. Он почувствовал, как вздрогнул Итэр. Переведя взгляд на любовника, темноволосый увидел кивок согласия. Сяо протолкнул свои пальцы внутрь, растягивая медленно и бережно. Постанывая от непривычных ощущений, которые успели позабыться за то недолгое время разлуки, юноша откинул голову назад, позволяя темноволосому делать все, что вздумается. Он отдал Сяо всего себя целиком, так что пусть второй с жадностью возьмёт его.       Когда Итэр стал сам насаживаться на пальцы, адепт их вытащил, вызвав у юноши чувство пустоты. Сяо снял свои штаны и намазал оставшиеся сгустки слайма на свою возбужденную плоть, не желая причинить боль Итэру. Когда горячая головка начала только входить в растянутое колечко мышц, юноша вздрогнул от сильной боли, будто ему отрывают ноги. Захлебнувшись воздухом, Итэр сжал челюсти, на зажмуренных глазах появились капельки слез, которые Сяо сразу же смахнул, покрывая лицо краткими утешительными поцелуями.       — Сильно больно? Мне продолжить?       — Одним толчком войди, — тихо прошептал Итэр в нетерпении.       Адепт кивнул и выполнил просьбу. Одним толчком он входит на половину. Итэр выгибается дугой, хватая ртом воздух, сжимая плечи темноволосого, оставляя на коже красные отметины. Он немного приподнимается и целует Сяо, чтобы отвлечься от чувства внутреннего разрыва, и одобрительно кивает. Адепт начинает медленно двигаться, играя с розовыми сосками юноши.       Темп нарастал постепенно, также как и громкость стонов Итэра, который уже утонул в омуте наваждения и наслаждения. Влажные звуки и шлепки двух тел дополняли эту развратную и полную грехами картину. Позабытые ощущения от секса вызывают у обоих маленькие судороги.       Наконец они почувствовали скорое наступление оргазма. Итэр впаивается в губы и помогает себе рукой, пока Сяо делает последние глубокие толчки, изливаясь на внутреннюю сторону бедра, окрашивая и так белую кожу белёсой жидкостью. Они тяжело дышат, находясь все ещё в парах сантиментах друг от друга.       Их накрывает покров темной ночи.

***

      Пациент Пак Тэян уже ровно год находится в состоянии эскапизма. Не смотря на капельницу с питательными веществами и кислород, которым он дышит с помощью маски, его тело умирает. Пока врачи обсуждали их дальнейшие действия, палата пациента заполнилась монотонным писком, говорящий о смерти.       — Он выбрал иллюзию взамен на свою реальность, — сказал врач, накрывая холодное тело белой тканью.

***

      Итэр лениво потягивается, как только встаёт с постели. Прошлая ночь дала свои плоды, отозвавшись сильной болью в пояснице и заднице. Он зажмурился и упал обратно в постель, будя этим адепта. Сяо хватает юношу и обнимает, прижимая к себе, целуя в лоб.       — Спасибо, — хрипит Итэр, уткнувшись носом в острые ключицы.       — За что?       — За твою вечную любовь ко мне.

Конец альтернативного конца.