Холодный расчёт

             Ледяная вода с шумом обрушилась на его лицо и грудь, заставив мужчину резко очнуться. Он закашлялся, резко втянул в себя воздух, будто вынырнул из глубокой темноты, где не было ни времени, ни сознания. Глаза распахнулись, встретив тусклый свет огня и тёмное небо, затянутое облаками. Холод пробирал до костей, капли воды стекали по щекам, сливаясь с потом, а тонкая ткань рубашки мгновенно прилипла к телу, усиливая ощущение промозглой сырости.       Попытка подняться закончилась беспомощным дёрганьем. Руки и ноги были туго связаны грубыми, шероховатыми веревками, которые врезались в кожу, оставляя яркие следы. Шевельнув запястьями, он ощутил, как тонкая струйка крови скользит вниз по ладони — верёвки натирали до мяса. Земля под ним была влажной, перемешана с песком, травой и каплями крови.       Вокруг простиралось поле: редкая, примятая трава, густой утренний туман, вязкая тишина. Где-то в стороне каркнула ворона, нарушая зловещее безмолвие. В воздухе витал запах сырой земли, гари и чего-то ещё — металлического, липкого, оставляющего привкус железа во рту. Где-то неподалёку потрескивал костёр, и шаги — тяжёлые, неторопливые — приблизились к нему, разрывая вязкую пустоту. Он лежал ничком, дыхание сбивалось, лицо утыкалось в холодную землю.        Пожиратель поднял голову и стал крутить ей в разные стороны, пытаясь сориентироваться в пространстве. Но вместо каких-либо ответов, увидел перед собой лишь ожесточённое лицо. От игры бликов пламени на его коже пошли мурашки. Повернув голову к источнику света, он заметил разгоревшийся неподалеку костер, от которого исходили черные клубы дыма: там догорала его военная форма. Мужчина продолжил попытки вырваться, стараясь при этом держать лицо.       — Ты что удумал, щенок? — Паника брала верх, и нотки истерики проскользнули в этих словах.       — Нужно было тщательнее выбирать, кого посылать на смертную казнь… Мальчик даже язык за зубами держать не умел… — протянул Малфой, ходя кругами вокруг тела, растянутого в форме звезды.       — Малфой, ты что, вообще с катушек слетел? Ты хоть представляешь, что с тобой сделает хозяин, когда узнает? — Корбан старался привести собеседника в чувства, при этом продолжая излучать пафос и указывать на свою значимость.       — Когда узнает о чем?.. О том, что ты рискнул ворваться в мой дом и убить мою пленницу? — Малфой сузил глаза и провел языком по разорванной губе. Он намеренно подчеркнул слово «моя», растягивая его и прокручивая после в голове.       — Ты сам вообще веришь в тот бред, который сейчас несёшь? — Нервный смешок вырвался из его уст. — Давай, ты просто сейчас закончишь эту чушь, а я постараюсь сделать вид, что ничего не произошло.       Малфою сперва показалось, что он не расслышал эту реплику. Но когда осознание сказанного наконец, появилось в голове, ему стало смешно от комичности этой ситуации. Яксли был не просто глуп, но того хуже — самонадеян. Он в действительности полагал, что есть шанс достичь какого-то компромисса в сложившейся ситуации? Малфой бы никогда и никому не позволил выйти сухим из воды после попытки посягнуться на жизнь его близких. Сперва он хотел закончить это быстро, убрать Яксли, как надоедливую мошку, вставшую поперек горла. Но как только блондин увидел эту нахальную и самонадеянную физиономию — план вырисовался сам собой. Драко заставит его помучиться за все те годы, когда Корбан пытался вставить ему палки в колеса, а теперь еще и ситуация с Грейнджер добавляла масла в огонь.       — Ты действительно настолько глуп или прикидываешься? Ты не выйдешь отсюда живым, — отчеканил он и, сняв перчатку, подошел ближе, заглянув в самую глубь его гнилой души. Смесь холода и жестокости в глазах Малфоя просто поражала. На скулах играли желваки, вена над бровью вздулась.       Достав палочку неторопливым, почти ленивым движением, Драко повёл ею в воздухе, и с земли поднялся небольшой пыльный булыжник. Камень завис в воздухе на уровне его груди, медленно вращаясь, а затем, под действием изящного заклинания, начал меняться. Его структура трещала и тянулась, как будто кто-то разламывал саму породу изнутри. Через несколько секунд вместо булыжника в воздухе парила тяжелая чугунная чаша с высокими бортиками — будто из старинных лабораторий.       С глухим звоном ёмкость опустилась на землю перед ним. Тишина вдруг ощущалась осязаемой, напряжённой, словно воздух стал гуще. Яксли замер, следя за каждым движением блондина, и вдруг впервые за всё время ощутил не просто опасность, — а чистый, неразбавленный страх. Он понял, одним непростительным он не отделается. Нет, Малфой собирался действовать куда глубже, методичнее. Он видел это по глазам — ледяным, бесстрастным, не моргающим.       Внутри этого взгляда не было ничего, кроме жгучей решимости. Ни вспышек ярости, ни театральной злобы — и именно это было страшнее всего. Корбан понял, что паренек больше не скрывается за маской лояльности, так искусно разыгрываемой всё это время. Он понял, что Малфой не просто очередной наследник чистокровной фамилии. Он тот, кто способен терпеливо выжидать, ломать врага не заклинанием, а ожиданием, страхом, контролем.       — Ты ведь знал, — тихо произнёс Драко, даже не глядя на него, — что всё закончится именно так, — голос его был почти ласковым, как у лекаря перед операцией без наркоза.       И тут Яксли впервые за многие годы почувствовал, как по позвоночнику медленно сползает липкий холод. Он из раза в раз повторял попытки вырваться и дотянуться до своей палочки, которая издевательски лежала так близко. Ещё один взмах древком заставил левитировать кучку полевых мышей прямо в руки Малфою. Они кругами бегали внутри емкости и истошно пищали, запертые в ловушке.       — Малфой, ты же не настолько больной…       — Надейся на это и дальше, — он вновь улыбнулся, черти плясали в отражении пламени его взгляда, ожидая своего часа.       Он подошел к пожирателю и опустил емкость прямо на оголенный живот, мыши быстро забегали по холодной взмокшей плоти. Словно завершая свою работу, Малфой изящно взмахнул палочкой и стал ждать результата. Емкость приобрела красноватый оттенок, который, впрочем, сейчас не особо отличался от цвета кожи его жертвы. Из его горла вырвался пронзающий и хриплый крик, разнесшийся по полю.       — Ты думаешь, меня можно запугать горячей кастрюлей? — Яксли смеялся сквозь слезы, указывая на свою закалку.       — Погоди… Это только начало… — сказал Малфой, наклонившись ближе.       Грызуны забили лапами по емкости в попытках выбраться, они издавали неприятные звуки, и Малфою захотелось поскорее с этим покончить. Раз и навсегда решить вопрос, мешавший ему столько лет. Но спешить было некуда, шоу только началось.

***

             Затекшие глаза медленно открылись, в горле пересохло, девушка чувствовала жуткую ломоту в теле. Она пробежалась глазами по комнате и попыталась вспомнить, как оказалась здесь. Отрывки памяти постепенно выстроились в цепочку, и Пэнси, повернув голову набок, рассеяла взгляд, пытаясь заставить надоедливые мысли наконец покинуть её. После того, как Малфой отошел от дел Воронов, все пошло под откос. Девушка была доблестным воином, профессиональной убийцей, но точно не руководителем. Она привыкла работать в одиночку, без эмоциональных привязок и ответственности за других. Но эти чертовы юнцы в рядах Малфоя сломили её.       Так как обязанности главнокомандующего легли на её плечи, Паркинсон пришлось познакомиться с каждым из воронов лично. Лица у ребят были ещё совсем юные, с мягкими чертами и гладкой кожей, лишённой шрамов и ещё не искалеченной войной. Их души не знали горечи потерь, несли в себе наивность и свет, а весь настоящий ужас, вся кровь и страх — всё это только поджидало их впереди, притаившись в тенях грядущих битв.       Глаза молодых бойцов горели, полные решимости, веры в то, что они сражаются за правое дело. Им казалось, что это честь — держать оружие, носить знак отряда, быть частью чего-то большего. Но Пэнси слишком хорошо знала, что всё это обман. Как же невыносимо было наблюдать, как эти живые, пылающие глаза постепенно тускнели. Как в один момент они застывали в мертвом, пустом взгляде, направленном в небо.       Отстреливаясь от очередного заклинания, девушка каждый раз оглядывалась на ребят, браво сражавшихся с Орденом, и когда десятое тело падало на пол, она еле сдерживалась, чтобы не потерять контроль. Её выдержке можно позавидовать, ведь ей удавалось совершенно сражаться целый час, но, когда голова юноши со светлыми волосами и серо-голубыми глазами разорвалась в клочья, все вокруг нее затряслось. Он был так похож на Драко, его же где-то ждала мать. Что этот мальчик, черт возьми, делал тут? Ему же было всего лишь восемнадцать лет, вся жизнь ждала впереди.       Любовь, секс, чувства, разочарование, взлеты и падения.       А что по итогу? От него осталось лишь безголовое тело в черной униформе и десятки окровавленных частей черепа вокруг. Паренек умер безызвестным на холодном полу штаба, в котором его готовили на смерть ради идеи. Гребаной идеи. Ведь она и Драко когда-то были точно такими же, вырванными из обычной размеренной жизни родителями из-за собственных идеалов и интересов. Пространство вокруг девушки плыло, кровь, крики, тела и смерть слились в какофонию. Она потеряла в голове все устои, связи с рассудком, психологические стены. Аластор Грюм появился именно в тот момент, когда пришло подкрепление. Он воспользовался растерянным состоянием Паркинсон, выстрелил заклинанием Диффиндо и стремительно приближался. Правый бок живота обожгло и вызвало истошный крик. Мысли наконец смогли сложиться воедино. Она трезво осознавала, что не может продолжать сражаться, невзирая на сильную волю.       Защитные рамки, сдерживающие все чувства, открылись, и потоп набирал обороты. Ей срочно нужно было убраться оттуда. Первым, что пришло в голову, был Кровавый Двор. Выстрелив ориентировочно в сторону мужчины жалящим заклятьем, Пэнси подбежала к окну и, обернувшись в ворона, улетела прочь.       Глаза обожгло от слёз — горячих, солёных, будто чужих. Они скатывались по щекам, разрезая кожу тонкими дорожками, и, бесшумно стекая, оставляли влажные пятна на светлой подушке. Пэнси не помнила, когда в последний раз позволяла себе плакать. Слёзы казались чем-то неуместным, почти постыдным — особенно теперь. Осторожно проведя рукой по одеялу и опустив её к животу, она нащупала гладкую кожу там, где ещё недавно зияла рваная рана. Ткани срослись, боль исчезла. Малфой явно постарался.       Тишину нарушил долгий, чуть скрипящий звук и дверь медленно отворилась, пропуская мягкий свет из коридора. В проёме появилась Грейнджер с какой-то массивной деревянной коробкой в руках. Пэнси невольно нахмурилась — что ей здесь нужно? Девушка вошла на цыпочках, словно боялась потревожить чужую тень, подошла к комоду у стены и начала неспешно выкладывать на него бутылёчки. Стекло тихо позвякивало, отражая теплое свечение лампы.       Повернувшись, Гермиона встретилась взглядом с Пэнси и на мгновение застыла. В её глазах скользнуло лёгкое, искреннее удивление — может, оттого, что та была в сознании, может, из-за покрасневших глаз и солёных дорожек на щеках.       — Ты уже очнулась, — пролепетала девушка и подошла ближе с тряпкой в руках. Паркинсон лишь молча наблюдала. — У тебя была лихорадка, внутренние органы не пострадали, в принципе, скоро поправишься, — её голос, на удивление, не излучал ни намёка на сарказм и язвительность. Гермиона смахнула прилипшие волосы со лба брюнетки и положила мокрое полотенце. От контрастного чувства ее передернуло, Пэнси поднялась на локтях, сняв ткань со лба, но тут же пожалела. Боль пробежалась по всем мышцам. Грейнджер беспокойно пригнулась, чтобы уложить обратно больную, и закусила губу.       — Что, черт возьми, — Паркинсон прокашлялась, голос был хриплым. — Что, черт возьми, ты тут делаешь, Грейнджер? Где Драко?       — Малфой ушел несколько часов назад и попросил присмотреть за тобой, — расправляя полотенце, ответила она. — Он вчера был настолько напуган, что позвал меня.       — Хочешь сказать, что ты так легко согласилась? Помогаешь заклятым врагам на досуге? — саркастично спросила Пэнси, скривившись от боли в кистях. Она не могла поверить, что золотая девочка способствовала бы победе пожирателей. Ведь вчера со стороны Ордена погибло немало человек.       — Тебе нужно отдыхать, — проигнорировав вопрос, заключила Гермиона и, поправив одеяло, направилась к выходу.       — Ты не ответила на мой вопрос, — надорвав окончательно голос, прокричала брюнетка.       — Не в моем стиле наблюдать за тем, как люди умирают, — с этими словами Грейнджер покинула спальню Малфоя.

***

             Когда Яксли понял, зачем нужны были грызуны, было слишком поздно. Несчастные мелкие твари уже начали искать обходные пути из раскалённой засады. Этим путём стала его плоть. Острые зубы быстро проникали под кожу, создавая контраст ощущений. Чувство, когда внутри тебя находится инородное живое существо, вызывало тошноту. Маленькие лапки задевали внутренние органы, оставляя царапины. Они копошились внутри его желудка, вызывая рвотный рефлекс.       Яксли инстинктивно выгнул позвоночник, стараясь сбросить с себя причину этой агонии. Но заколдованный бочонок лишь плотнее вжался в кожу. Прошло не больше минуты, как вдруг первая мышь нашла выход в бочине живота. Она выползла вся окровавленная, в её зубах виднелись куски плоти. Запах крови и собственного сырого мяса ударил в нос. Яксли увидел вылетевшую, как пробку, мышь и скривил лицо. Неужели это всё? Вот таким будет его конец. Это казалось чем-то унизительным, гребанное отродье Малфоев решил, что имеет на это какое-то право. Темный Лорд этого не простит, он ведь такая значимая фигура. Да где были бы все эти сосунки без него. Такая смерть действительно казалась унизительной: быть разорванным мышами посреди чёртова поля… Его внимание вновь полностью сконцентрировалось на происходящем. Грызуны продолжали бродить внутри брюха, обильное кровотечение не заставило себя ждать. Его окровавленное туловище начало напоминать разорванный в клочья фарш.       Становилось не просто больно, а скорее мерзко от того, что десяток живых созданий одновременно блуждали по телу в поисках кислорода. Малфой стоял поодаль от происходящего, и эта картина не вызывала удовольствия. А вот тот, кто находился в центре этих событий, вполне. Засранец решил, что имеет какое-то право ворваться в его поместье и побеспокоить не без того шаткое равновесие. Малфой обернулся в тот момент, когда крики начали стихать, и слышались лишь стоны на издыхании. Ему хотелось сказать напоследок пару ласковых. Блондин вплотную подошел к телу и навис над ним.       — Она моя. Ты понял, сученыш? И я сделаю это с каждым выродком, который хоть задумается о том, что способен нанести ей вред, — с этими словами он поджег все еще живого пожирателя одним невербальным заклинанием и направился в сторону лагеря.

***

             Гермиона вернулась навестить слизеринку ближе к вечеру. Малфой так и не явился, и эта мысль уколом ужалила в сердце. Она не сказала бы, что волновалась, но нечто подобное явно влияло на её эмоциональное состояние и постоянную тревогу. Грейнджер оправдывала это тем, что, если вдруг его не станет, она навсегда станет заложницей этого дома, или что еще хуже, для неё подыщут работу пострашнее перебирания фолиантов в библиотеке. Она аккуратно зашла в покои девушки с подносом в руках.       Пэнси лежала на кровати и томно смотрела в окно, размышляя о чем-то своем. Грейнджер решила дать о себе знать и тихо постучала по дверному косяку.       — Все равно уже вошла… Зачем церемониться… — на выдохе произнесла Паркинсон, голос которой заметно улучшился, и обратила внимание на аромат, исходивший от тарелки в руках шатенки.       — Я, в отличие от некоторых, не падаю, как снег на голову с серьезными ранениями, — Гермиона только спустя секунду осознала, что сказала глупость, и сжала губы в линию.       — Ай… задела за живое… — девушка комично прижала руку к сердцу.       — Ты всегда такая? — Грейнджер расположилась на кровати, стараясь не совершать лишних движений, чтобы ненароком не задеть раненную.       — Такая — это какая? — спросила брюнетка, склонив голову набок и тут же прошипев от спазма мышц.       — Как змея… Увиливаешь от вопросов и пускаешь яд.       — У меня это в крови. А ты всегда бежишь на рожон и блещешь отвагой? — девушка аккуратно взяла ложку и, оценив содержимое, приступила к трапезе.       — Я всегда считала, что спасение утопающих — дело самих утопающих. Но когда я действительно в силах помочь, не жертвуя при этом собой, то почему нет? — Гермиона руками переминала подол платья, избегая пронзительного взгляда.       — Я всегда думаю только о себе, — ответила собеседница, явно скрывая истину.       — Тогда почему тебя ранили? Неужели придуманное тобой прозвище больше не актуально? — шатенка попала в самую суть, и теперь лишь надеялась, что не получит в ответ очередную колкость.       — А ты оказалась рассудительнее, чем я предполагала… — серьезный и ледяной тон окатил слуховые рецепторы. — Я не могла просто стоять и спокойно смотреть, как убивают моих солдат, и это стало моей ошибкой.       — Ты не должна винить себя за проявление человечности, — сведя брови, сказала Грейнджер.       — Нет, должна. Я боец, на войне нет места чувствам и слабости, — её лицо снова стало серьезным.       — Война закончится, а себя ты не вернешь, — Гермиона продолжала настаивать на своем. Девушка нервно откинула волосы с плеч и стянула накидку, в которую её вчера, по всей видимости, переодел Драко, оставшись в одной майке на бретельках. Внимание Грейнджер тут же привлекли необычные руны на ключицах и груди Паркинсон. Она понятия не имела, что это за рисунки, но не успела произнести ни слова.       — Ты говоришь это для себя. Ты пытаешься убедить в этом себя, а не меня. Я ведь права? — ответа не последовало, девушка лишь смотрела в пол, стараясь дышать глубже. — Ты вообще помнишь, какой была? Хочешь сказать, это все та же Гермиона Грейнджер? — девушка отставила поднос и села, подперев руки об колени.       — Послушай… Все люди меняются, но это не мешает мне чувствовать, — соврала Гермиона и вновь сжала руку в кулак посильнее, освежая отметины на ладони. — Малфой тоже изменился, но это никак не влияет на то, что он караулил твои покои все это время, проверяя, дышишь ли ты, — шатенка прикусила язык, ругая себя за лишние слова. Она не знала, как бы отреагировал на эти слова Драко.       — Это правда? — непроницаемое выражение лица Паркинсон было невозможно считать. Казалось, что она спрашивает это скорее для галочки, чем действительно интересуется.       — Не думаешь же ты, что я буду накидывать ему лавры, — истерический смешок последовал за сказанной фразой. Пэнси прикусила внутренние стороны щёк и выдохнула, неужели в его действиях было что-то действительно необычное?       — Я думаю, что ты ему мешаешь, — внезапно закончила Паркинсон, повергнув в шок Гермиону. Брюнетка действительно так считала. Вся эта их секретная миссия, о которой, девушка была уверена, не знал Темный Лорд, выйдет боком Малфою.       — Скажи, ты честно не понимаешь, что я…       — Я все понимаю, — она придвинулась ближе к ней. — Понимаю, что после твоего появления Драко нарушил клятву, данную много лет назад.       — Что за бред? — мотая головой, пролепетала шатенка.       — Знаешь, Грейнджер. Есть факт, который не можешь оспорить даже такая, как ты. Абсолютно все люди продолжают бороться, совершают преступления и ошибки ради кого-то. Однако для некоторых это становится их слабым местом, — девушка говорила вкрадчиво и уверенно. Она на секунду окунулась в воспоминания, снова задела раны прошлого, но вовремя вынырнула.       — Хочешь сказать, что ты тоже подвержена этому?       — Как никто другой, — Пэнси приподняла верхний уголок губы. — Только в моем случае любовь к этому человеку не сможет подвергнуть меня опасности, — между ними повисла тишина. Было видно, что Паркинсон не врала.       — Моя любовь к близким всегда приводила меня к неминуемой опасности. Я лучшая подруга Гарри Поттера, — напомнила девушка. — Даже не представляю, справляется ли он со всем сейчас, — прошептала она.       — Ох, можешь не переживать. Судя по последним сражениям, у него все более-менее в порядке, — закончив прием пищи, Пэнси попыталась лечь поудобнее, и за этим последовала боль.         Грейнджер тут же перехватила её и помогла ей лечь. Шатенка расправила одеяло и убрала поднос на комод.         — Гарри участвовал в сражении? — девушка была встревожена. Грозный Глаз всегда старался отговорить его от участия, дабы обезопасить.         Вдруг в дверях появился Малфой. Он был одет в обычную черную водолазку и брюки, волосы были мокрыми. Видимо, Драко вернулся около получаса назад и не стал сразу тревожить раненую подругу. Он даже поздоровался с Грейнджер, лишь показал ей жестом выйти и подошел к кровати. Шатенка, опустив голову, вышла из спальни, но почему-то решила подслушать их разговор.         Блондин выглядел обеспокоенно, глаза бегали по телу брюнетки и старались избегать прямого контакта.         — Ты как? — наконец, выдал из себя Малфой.         — Паршиво, но разговор с твоей игрушкой меня позабавил.         — Пэнс, я понимаю твои эмоции, но не стоит быть такой категоричной. Она очень помогла мне вчера, спасая тебя, — его голос был сиплым и уставшим. Казалось, что сегодня у Малфоя выдался тяжелый день. — Я уже начал разбираться с делами, на которые забил из-за Грейнджер и проекта.         — Отлично, — отчеканила Паркинсон. — До сих пор не понимаю, как Орден смог выпустить Поттера из клетки.         Повисла недолгая пауза. Брюнетка подняла глаза на него и ждала. Когда Малфой молчал, это значило, что он о чем-то не договаривает. Блондин просто смотрел в одну точку и не решался рассказать обо всем своей подруге.         — Это произошло, потому что он думает, что Грейнджер мертва. Я не хотел говорить…         Перед глазами Гермионы потемнело. Она больше ничего не слышала. Руки задрожали, а дыхание сбилось. Это немыслимо. Может быть, у нее галлюцинации? Из комнаты слышалось обрывки фраз об Италии, Кровавом Дворе, нападении.         Они пришли, когда Малфой увез Гермиону в Рим.       Ком застрял в горле, не позволяя произнести ни слова.       Почему Гарри вдруг решил, что её отсутствие означало погибель? И чем он вообще думал, когда полез её спасать? Хотя, вспоминая его чертов героизм, вполне можно понять. Слишком много вопросов роились в голове девушки. Но на один из них ответило внезапно всплывшее воспоминание. В то утро, когда они покидали поместье. Гермиона словно перенеслась в тот самый день, перед её глазами появилась лужа крови, распростертая до самой лужайки. Это значило…       Гарри решил, что это её кровь.       Мерлин, какая же сложная и запутанная ситуация. Агрессия вдруг накрыла новой волной. Малфой не просто так увез её тем утром, он знал, что Поттер придет за ней, и намеренно запретил эльфам убирать кровь с мраморного пола. Он знал это, и утаил от неё, видимо, она ошибочно думала, что знает его, и секретов такого рода между ними не будет.       Гермиона пошатнулась и задела дверь перед собой. Она отворилась, и Малфой с Пэнси уставились на девушку, которая была на грани истерики. Мысли путались, девушка будто была пьяна. Сейчас хотелось сбежать, смыть с себя все эти вопросы, и не менее удручающие на них ответы. Малфой тут же настиг её и схватил за руку. Кислорода становилось все меньше, словно кто-то выбил весь воздух из легких. Гермиона почувствовала слабость в ногах, комната словно погружалась во мрак.         — Грейнджер, думаю, нам надо поговорить, — cурово произнес он. Девушка подняла на него глаза, и темнота обрушилась на неё так же внезапно, как девушка перестала чувстовать собственное тело. Гермиона повисла у Малфоя в руках, потеряв сознание.       — Женщины когда нибудь перестанут падать в обморок при виде меня? — Драко закатил глаза и подхватил шатенку на руки.       — Это все кровь вейл в твоих жилах, — иронично выпалила Паркинсон.