Холодный расчёт

             Солнце постепенно выходило из-за горизонта, озаряя небо розовым сиянием. Свет, ещё сонный и тёплый, медленно растекался по низким облакам, окрашивая их в перламутровые оттенки. Сигаретный дым медленно поднимался вверх, собираясь в клубки. Дым, густой и сизый, поднимался вверх неторопливыми клубами, извиваясь в прохладном утреннем воздухе. Он завивался в кольца, расплывался прозрачными пятнами, а потом медленно таял, растворяясь в розовеющем свете. Поттер сидел под деревом и нервно держал между пальцев сигарету. На очередной затяжке появилось чувство тошноты. Возможно, стоило бы есть больше раза в день. Хотя был ли в этом смысл? Он ел, спал и просыпался, но ничего в жизни не менялось. Какой толк постоянно повторять одну и ту же рутину, если она ничего не изменит? Каждый новый прожитый день ощущался, как пепел после пожара. Парень смотрел в одну точку около десяти минут, как вдруг, внезапно его настиг истерический смех от очередной мысли.       Он понятия не имеел, что ему делать дальше. Как жить дальше без них, как жить, зная, что убийца его лучшей подруги спал спокойно по ночам. Вспоминая о Гермионе, Гарри каждый раз видел перед собой расслабленное и заносчивое лицо Драко. Этот ублюдок наверняка сейчас сидел в своем особняке, обедал и читал газету. Слуги приносят ему кофе и извиняются, что пирог сегодня немного подгорел. Малфой должен заплатить за содеянное, и он заплатит. Пелена гнева вновь заполонила его разум. Он попытался сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться, но Гарри не прикладывал достаточно усилий, чтобы как-либо бороться со своей ненавистью.       Брюнет затушил бычок и взялся руками за голову. Тремор мешал не только уверенно держать палочку, но и в целом существовать. Все выпадало из рук, и другие жители дома перестали поручать ему какие-либо важные дела. Надежда этих людей стала их тяжёлым грузом. Гарри твёрдо решил, он докажет им, что он не беспомощен и вполне в состоянии бороться дальше. Только доказать бы это сначала себе… Прежде всего, стоит покончить с этим выродком Малфоев. Он прибьёт его голыми руками, ни на секунду не сомневаясь. Месть за Гермиону стала идеей фикс в голове. Осталось сообразить, как это сделать и не пострадать самому.       Парень поднялся на ноги, понимая, что поесть все-таки стоило бы. В подтверждение этим мыслям он почувствовал сильное головокружение. Как вдруг, со стороны места аппарации показалась фигура. Поттер мгновенно схватил палочку и постарался унять нервный тик. Наконец солнце осветило лицо, и навстречу к шатену шла Флер. Выглядела она, мягко говоря, потрёпанно, её лицо выражало какую-то нервозность. Вся одежда была в каких-то странных пятнах, на руках виднелись мелкие ссадины.       — Ты откуда такая? Мы тебя искали, — парень убрал палочку в карман джинс и облегченно облокотился на дерево.       — Попала в небольшую передрягу, потом расскажу. Я пойду попробую поспать, если это вообще реально с такими снами, — акцент в её речи был уже не так выражен, и её можно было принять за картавую британку.       — Тебя тоже мучают кошмары?.. — Гарри достал из пачки третью сигарету за это утро и провёл рукой по волосам.       Поттер хотел найти хоть одного человека, который бы понял его. Ему надоело слушать нотации и видеть осуждение и снисхождение в глазах. Он смотрел на девушку с каплей надежды в глазах. Флёр закусила губу и опустила взгляд вниз. Вернув свое внимание Поттеру, девушка положила руку ему на плечо.       Гарри снова увидел это снисхождение в её взгляде. Однако в нем виднелось что-то еще, ускользающее и неуловимое.       — Меня мучает незнание, как жить дальше, зная, что я натворила, — с этими словами она зашла в дом и закрыла скрипучую дверь, оставив Гарри с неозвученным вопросом.

***

             Стук каблуков, чёткий и резкий, гулко разносился под сводами заброшенного амбара, ударяясь о покорёженные доски пола и взмывая вверх, к потемневшим стропилам. Пространство было настолько огромным, что каждый шаг рождал долгое, многослойное эхо — звук улетал вглубь, в сумрак дальнего угла, ударялся о прогнившие стены и возвращался обратно, уже приглушённым, будто из другого времени.       Стены, когда-то сложенные из крепких, добротных брёвен, теперь покосились, согнулись под тяжестью бесчисленных зим и дождей. Штукатурка осыпалась, обнажая серую, трухлявую древесину. Крыша, когда-то надёжно укрывавшая зерно и сено, теперь зияла чёрными провалами — сквозь них лились косые лучи холодного света, выхватывая из полумрака клубы пыли, кружащие в неподвижном воздухе.       Внутри стоял тяжёлый, застоявшийся запах — сырость, въевшаяся в самые стены, горьковатый дух прелой соломы и что-то ещё, глухое, затхлое, будто само время здесь застыло и начало медленно разлагаться.       Она нашла его, когда проводила подготовку Воронов вместо Малфоя. Они бегали несколько часов под диким ливнем, обходя препятствия и заклинания Паркинсон.       Красное короткое платье хоть и стоило от силы пару галлеонов, но смотрелось на Пэнси шикарно. Оно было выполнено из блестящей ткани с несколькими сборками у пояса. Одним движением стерев темно-фиолетовую помаду, она бегло оценила себя в небольшом карманном зеркальце. У него просто не было шансов. Самодовольно улыбнувшись отражению, брюнетка вернула внимание привязанному мужчине на стуле. Его глаза и рот были закрыты, по виску стекала кровь. Разорванные брюки свисали лохмотьями.       Девушка, словно удав, обогнула свою жертву, проведя по плечам ладонью, рывком сорвала повязки. На нее уставились испуганные и обозленные зеленые глаза. Его кожа покраснела от напряжения.       — Здравствуй, Дэвид, — облизнув губы, сказала Пэнси. — Как себя чувствуешь? Стул достаточно удобный?       — Катись к черту, — за словами последовал плевок. Слюна вперемешку с кровью упала на бетонный пол.       Он выглядел жалко. Мужчина пытался из последних сил держать лицо, но у него это выходило из рук вон плохо.       — Ох, милый, я давно уже с ним, — загадочно улыбнулась она.       Паркинсон закинула ногу на его колено и вытащила клинок из ножен, прикрепленных к чулку. Она рассмотрела его и незаметно для мужчины прошептала заклинание. Лезвие медленно оторвалась от её рук и направилось прямо к лицу связанного. Он парил в воздухе, словно маленькое перо.       — Дэвид, Дэвид, Дэвид… Когда мы последний раз виделись? Дай подумаю, — брюнет тяжело сглотнул и неподвижно следил за перемещающимся ножом. — Ах, да… Ровно пять лет назад.       Казалось, будто в воздухе летают частички железа и ненависти, которые разъедали глаза. Они оседали на языке и чувствовались, как микстура от болезни, которая была неизлечимой.       — Признайся, ты меня не узнал. Притвориться обычной распутной девицей было легче, чем я думала. Может, не зря отец частенько так кличил меня.       — Как ты меня нашла? — дрожа, спросил Дэвид. Капли пота скатывались на белую рубашку с красными пятнами. Вся его спина была мокрой.       — Неважно, как, — взмахнув палочкой, Пэнси сняла маскирующие чары и открыла обзор на свою исписанную символами шею. — Главное, что ты здесь и расскажешь мне все, что знаешь о местоположении своего хозяина.       Мотнув головой, мужчина поддался вперед, попытавшись напороться на витающий нож, но потерпел неудачу и упал лицом вниз, сломав нос. Послышался крик. Он разлетелся по амбару.       — Ты действительно думал, что сможешь так легко сбежать? — слегка качнув рукой, Пэнси отправила лезвие к спине Дэвида. Оно прижалось к ткани и медленно спустилось. Нож разрезал рубашку. На коже виднелись шрамы и ожоги.       Паркинсон обошла тело и, попутно наложив Силенцио, присела на корточки, достав еще один нож. Он отличался от первого. Длинное и узкое лезвие растворялось в руках девушки, словно не имело рукояти.       — Где он сейчас скрывается? — ответа не последовало, брюнет извивался на холодном полу и мычал.       Она поднесла лезвие к коже и, надавив, сделала небольшой разрез, из которого тут же начал сочиться гной. Тело Дэвида выпрямилось, как струя, руки задрожали. Словно опомнившись, брюнетка взмахнула палочкой и позволила ему говорить.       — Прости, совсем забыла, что ты не можешь говорить, — притворно извинилась она.       — Ты сумасшедшая сука, — прошипел мужчина.       — Неправильный ответ, — грустно вздохнув, сказала Пэнси и сделала разрез более длинным.       Животный крик оглушил. Она могла представить, насколько это больно. Заколдованное оружие творит ужасающие чудеса. Рукой перевернув Дэвида набок, Паркинсон широко улыбнулась и, наклонив голову, закусила губу. Девушка провела ладонью по щеке кричащей жертвы. Ее длинные черные ногти оставляли красные полосы на коже, что навело Пэнси на новую идею, которую обдумает позже.       — И долго мы будем еще молчать?       — Тебе его не найти, — сквозь крик выдал Дэвид.       — Все вы так говорите, но ничего, милый, — цокнув, уверила брюнетка. — Ты обязательно мне все расскажешь.       Крик.       Она сделала надрез рядом с ключицами.

***

             Ноющая боль в шее подпортила настроение парня на весь день. Он собирался сегодня провести день продуктивно, но общее самочувствие и пасмурная погода отбивали желание делать что-либо. После его возвращения в Англию солнечная и беззаботная рутина сменилась легкой апатией. Забини было тошно смотреть на хмурые лица англичан после сотни часов беззаботных бесед с кокетливыми дамами преклонного возраста в Италии. Они часто подмигивали мулату и хихикали всякий раз, когда он улыбался им. Лишь только мысль о том, что парень снова был рядом со своими близкими, утешала его. Если бы не они, Забини бы никогда не вернулся назад. Его не слишком интересовала политика, экономика и прочее, от чего были без ума его сокурсники прямо сейчас. Блейз просто хотел жить праздную жизнь, пить коктейли, кадрить дамочек и лежать на берегу моря.       Когда черный ворон залетел в открытое окно спальни, Забини даже не повел плечом. Он лишь поправил полотенце на бедрах и оперся о дверь гардеробной. Его друзей было невозможно изменить.       — Ты каждый раз так делаешь, хотя прекрасно знаешь, что камин открыт и Глория бы впустила тебя через дверь, — обернувшись, Паркинсон лишь пригладила волосы и натянуто улыбнулась.       — И ты каждый раз ворчишь, — брюнетка подошла к незаправленной постели и повалилась на подушки, зарываясь в одеяло.       — В грязной одежде на мою чистую постель! — застонал он, подходя ближе. Блейз откинул постельное белье и, поймав извивающуюся брюнетку, стянул с нее черный плащ. — Черт, Пэнс, почему ты разодета, как дешевая шлюха? Ты пришла заигрывать со мной?       Девушка разразилась диким смехом, в уголках глаз скапливались слезы. Казалось, её накрыла истерика. Блейз в смятении наблюдал за ней, в груди закрутилась тревога. Мулат осторожно потряс Паркинсон, приводя в чувства. Та странно улыбнулась и приподнялась, чтобы прошептать что-то на ухо.       — Я знаю, где он, — ее глаза горели.       Губы парня приоткрылись, он перевел на нее взгляд полный недоверия, но оно тут же развеялось. Забини крепко прижался к телу Пэнси, запустил руку в волосы и облегченно выдохнул.       — О Салазар, Пэнс, — блаженно пропел парень, поглаживая черные, как смола, волосы.       Он почувствовал, как на плече образовывалось мокрое пятно. Тихий плач Паркинсон так сильно бил по ушам, ведь девушка редко давала волю эмоциям даже при нем и Малфое. Это было крайне сложно выносить. Такая сильная и храбрая девушка сейчас превратилась в его руках в маленькую девочку. Зажмурив глаза, мулат стиснул губы. Он продолжал пока девушка успокоится. Её дыхание выровнялось, руки ослабили хватку. Забини поцеловал макушку Пэнси и поднялся с кровати. Войдя в гардеробную, он выкрикнул:       — Я так понимаю, ты останешься на завтрак.       Следом Блейз вышел из гардеробной в серых шортах и с чёрной футболкой в руках.       — Держи, сними этот ужас, мои глаза не выдерживают, — брюнетка поймала майку и кивнула. Она смотрела вслед уходящего Забини с благодарной улыбкой.       Он знал, что девушка явно получила эту информацию не из красивого красного конверта. Никогда не осуждал её, понимал, поддерживал. Порой сведения приходилось получать очень грязными методами, только его это не волновало.       Освободившись от жуткого платья, Пэнси осталась в одном белье и чулках. Она подошла к большому зеркалу и внимательно осмотрела своё тело. Белоснежные ключицы украшали магические татуировки, сделанные несколько лет назад. Они были филигранно сделаны, любой человек, который видел их, застывал на мгновенье. Татуировки притягивали, манили и завораживали.       Парочка шрамов, в основном бытовые, практически незаметны. Только один мозолил глаза. Продолговатый, под самым сердцем, в прямом и переносном смысле.       Смахнув пелену болезненных воспоминаний, Паркинсон надела футболку и вышла из спальни.       Дом Блейза был полной противоположностью Кровавого Двора — будто два разных мира, разделённых тонкой гранью. Здесь царила тёплая, солнечная атмосфера: стены, выкрашенные в мягкие песочные и оливковые тона, отражали рассеянный свет, льющийся из больших окон. Воздух был наполнен густым, пряным ароматом специй — корица, базилик, орегано — будто где-то на кухне только что сняли с огня чугунок с томлёным соусом.       Блейз, казалось, вложил душу в то, чтобы воссоздать здесь уголок Италии — не пышной и туристической, а той, уютной, из узких улочек и семейных тратторий. Почти в каждой комнате стояли глиняные горшки с живой зеленью: пышный базилик на подоконнике кухни, вьющийся плющ над книжными полками, нежные фиалки в спальне. Даже в ванной умудрился поселить небольшое оливковое деревце в кадке — будто даже здесь не мог допустить и намёка на пустоту.       Всё здесь дышало жизнью — в отличие от мрачного величия Кровавого Двора, этот дом словно излучал тепло, принимая гостей не холодной торжественностью, а щедростью южного солнца, навсегда застрявшего в его стенах.       Она нашла друга на кухне. Он вместе со своим домовиком Глорией накрывал на стол. На нем помимо еды стояла ваза с охапкой белых лилий. Увидев Пэнси, Забини указал на стул рядом с местом хозяина дома.       — Сегодня у нас паста карбонара и чудодейственный эликсир бодрости и здоровья, — буквально пропел мулат.       Янтарная жидкость по щелчку пальцев наполнила стаканы.       — Огневиски — это не эликсир бодрости, Забини. Это эликсир алкоголика, — усмехнулась она, но от пойла не отказалась. Напряженная голова требовала разрядки.       — Милая, у Малфоя тоже только проект с Грейнджер, но я же молчу, — широко улыбнувшись, Блейз отпил огневиски и приступил к трапезе.       Завтрак прошёл в тишине. Собственно, как и всегда.

***

             Гермиона проснулась от шума вокруг её кровати. Было около восьми утра, солнце ещё не заняло своё законное место. Морской воздух пробирался в комнату через открытое окно, наполняя лёгкие. Опухшие от слез глаза болели. Честно сказать, чувствовала она себя паршиво. Последствия рухнувших стен в голове ощущались особенно остро. Всю ночь её мучили кошмары, в которых мелькали болезненные воспоминания их отношений.       Грудь вздымалась часто и поверхностно, сердце колотилось где-то в горле, отдаваясь глухим стуком в висках. Ладони были влажными, пальцы судорожно впились в простыню — ткань под ними смялась в плотные комки, пропитанные холодным потом.       Она медленно села на кровати, сжимая веки, пытаясь прогнать из памяти обрывки сна. Но они цеплялись за сознание, как паутина: тени двигались слишком быстро, голоса звучали не своим тембром, а где-то на границе слуха всё время раздавался шёпот — неразборчивый, но от этого ещё более зловещий.       Голова была тяжёлой, словно налитой свинцом. Даже моргать было трудно — веки прилипали к глазам, будто их присыпали пеплом. Во рту стоял привкус меди, будто она всю ночь стискивала зубы до крови.       Джипси и Трикси бегали по комнате, тараторя и причитая. Их наволочки громко шуршали. Эльфийки раскладывали завтрак и складывали одежду девушки в коробки. На место незамысловатой, но красивой одежды вешали простые хлопковые платья, примитивное белье и поношенную обувь.       Шатенка измученно переводила взгляд со шкафа на эльфиек. Сведя брови на переносице, Гермиона протерла глаза, чтобы убедиться, что ей это не снится.       — Что вы делаете? — осторожно поинтересовалась она. Джипси подскочила на месте от испуга.       — Мистер Малфой приказал Джипси и Трикси изменить весь гардероб Мисс, — раскладывая одежду, проворчала Трикси.       Большие коробки быстро наполнялись и по щелчку пальцев испарялись. Все это выглядело, как неудачная шутка. Неужели после вчерашнего разговора он кардинально решил изменить подход к её заключению? Малфой решил перестать с ней возиться и потакать?       — Но зачем? — Грейнджер встала с кровати и, скрестив руки, подошла к Джипси. Она потянула её за наволочку, привлекая внимание.       — К хозяину сегодня приедут гости, — промямлила эльфийка, теребя одежду.       — Блейз и Пэнси? — настороженно уточнила Гермиона.       Повисла тишина. Девушке казалось, что она слышит стук сердца существ. Гермиона молилась, чтобы это были именно они.       — Нет, Грейнджер. Сюда едут генералы армии Лорда, — Малфой вошёл тихо, принеся с собой запах отчаяния. — Придётся сделать вид, что ты действительно пленница этого дома.       Его выражение лица было нечитаемым. Казалось, его совершенно не заботило, что через несколько часов дом будет наполнен мерзкими Пожирателями… Ровно такими же, как и он.       Девушка рассмеялась в сердцах. С каких пор она перестала причислять Малфоя к Пожирателям? Если он относился к ней нормально, это не значит, что Драко хороший человек. Кровь сотен человек лежит на его руках. Возможно, если бы не он многих вещей и смертей не случилось бы.       — Что я должна буду делать? — перед глазами девушки проплывали ужасающие картины возможного исхода события.       Унижения, боль, пытки. Возможно, её ждало что-то, что было тяжело вообразить. Скользящий страх медленно проник в её грудную клетку. Реакция Малфоя на приезд Генералов ввел девушку в еще большую панику. Ведь, если он тревожился, то Гермионе нужно было уже собирать тревожный чемоданчик.       Блондин поджал губы и провёл рукой по лицу. Кровать проснулась под его весом. Было видно, как он напряжен. Это явно не входило в его планы.       — В лучшем случае, просто молчать.       — А в худшем?       Он откинулся на кровать и расстегнул верхние пуговицы рубашки. Грейнджер осторожно села рядом с ним и дотронулась до плеча. Парень тяжело выдохнул, проводя рукой по волосам. В его глазах читалась усталость и отрешенность. Этот вечер мог поменять абсолютно все в их истории. Драко молчал, обдумывая ответ. Конечно, он не хотел пугать Гермиону, только ей хватило одного его взгляда, чтобы понять, что все очень серьезно.       Драко аккуратно коснулся её колена, почти невесомо, боясь напугать, но именно в эту минуту его прикосновение не вызвало страха или отвращения. Почему-то ей стало легче.       — Я не допущу худшего исхода, поверь мне, — и зачем-то она поверила ему.