Холодный расчёт

             Время тянулось невыносимо медленно. Прошло уже три часа с момента, как Блейз, Пэнси и Драко закрылись в кабинете. Девушка так и не решилась ослушаться Драко и осталась смиренно ждать его. В глубине души Гермиону расстроило, что Малфой так повел себя с ней, но всячески пыталась себя приободрить. Просто устал. Наверное, он расскажет ей обо всем отдельно. За эти дни девушка на удивление соскучилась по нему. Их отношения помогли Гермионе почувствовать себя нормальной, живой. Поэтому, лишившись Драко, хоть и на пару дней, она замерла. Только он заставлял её чувствовать себя живой. Помимо тоски Гермиона все эти дни испытывала раздражение. Компания Паркинсон значительно ухудшила её состояние.       Собрание закончилось ближе к вечеру, когда эльфы уже накрывали на стол. Свет от свечей падал на фужеры и рассеивался. Казалось, каждая вещь в этом доме должна была соответствовать человеку, который в нем жил. Белоснежный сервиз с черными маленькими розочками даже выглядел чересчур скромным на фоне вышитых вручную салфеток и серебряных столовых приборов.       Шатенка на протяжении десяти минут ковырялась у себя в тарелке. Она не съела ни кусочка жареного картофеля или говядины. Аппетита не было. Малфой присоединился к ней только через час. Благодаря магии еда оставалась горячей, но настроение Грейнджер значительно упало.       Драко выглядел серьезным. Он даже не улыбнулся ей, когда вошел. Его волосы были слегка влажными. Видимо, после совещания он пошел в душ. Когда Драко сел за стол и приступил к трапезе. Грейнджер заметила его смятенный вид. На лице парня будто застыл какой-то вопрос. За проведенные месяцы в Кровавом Дворе Гермиона научилась различать эмоции на ледяном лице Малфоя. Сейчас парень явно принимал какое-то решение. Его правая бровь была слегка приподнята, а губы плотно сжаты.       — Драко, с тобой все в порядке? — она коснулась руки парня, но тот тут же убрал её, подперев голову. Задумчивость пропала, а на её место пришла игривая ухмылка.       — Скучала, Грейнджер? — другой рукой он ловко выправил локон её волос.       Девушка отмахнулась от него и убрала прядь за ухо. Она скептически относилась к таким проявлениям внимания к ней. От него исходило высокомерие и неискренность. Малфой сейчас явно пытается скрыть от Гермионы что-то, о чем она еще не знает. Стоило ли пытаться узнать, что происходит?       — Ты сразу же спрятался со своими друзьями в кабинете после приезда и запретил мне входить, — Гермиона шумно выдохнула и повела плечом.       — Не бери в голову, Грейнджер. Мы обсуждали работу, тебе не стоит об этом знать, побереги свое здоровье, — его голос был нежным, обволакивающим, несмотря на загадочное выражение лица. Слова лились быстро и затуманивали разум.       — Драко, но ведь мне нужно знать, что происходит. Как ты собираешься прятать меня от Лорда? Что произошло с камнем? — Гермиона не хотела выглядеть дурой, которая не замечает слона в комнате. Её голова разрывалась от вопросов.       Резким рывком Малфой придвинул стул Грейнджер к себе. Он развернул её так, чтобы она смотрела на него прямо, не поворачивая голову. Драко приложил руку к щеке шатенки и провел большим пальцем по скуле.       — Выкинь из головы все эти вопросы. Это моя забота. Твоя забота — находиться в безопасности рядом со мной, — слова тянулись как колыбельная, ему хотелось верить. — К слову, у меня есть для тебя небольшой подарок.       Не успела Грейнджер ответить, как Драко потянулся в карман и вытащил деревянную коробочку с золотой гравировкой. На ней было написано что-то на неизвестном девушке языке. Блондин бережно поставил её на стол и указал головой. Сердце Гермионы бешено застучало. Разум был переполнен предположениями.       Вопросы, которые донимали её до этого, тут же испарились. Голова закружилась, а дыхание сбилось. Это был эффект от прикосновений Драко из-за разлуки? Может, она заболела? Нет. Это было из-за таинственного подарка. Девушку тянуло к этой коробочке. К её руке будто прикрепилась невидимая ниточка, конец которой находился внутри футляра.       Коробка открылась со щелчком. Внутри она была обита красным бархатом, а посередине в небольшом отметине лежало аккуратное средней толщины кольцо из серебра. На нем красовался вытянутый темный камень. Он не был однородным, внутри виднелись небольшие разводы и крапинки. Композиция выглядела элегантно и завораживающее. Коснувшись, девушка почувствовала, что от изделия исходило какое-то магическое напряжение. Оно казалось ей знакомым и родным. Она была сбита с толку. Что это за кольцо? Почему она чувствовала какую-то связь с ним?       — Это черный турмалин, я подумал, он хорошо подойдет тебе и заодно поможет в борьбе с воспоминаниями, — Драко взял кольцо из коробочки и вытянул ладонь, намекая, чтобы Грейнджер вложила в нее свою.       Едва она коснулась Малфоя, как он ловко надел ей кольцо на безымянный палец правой руки. Девушка тут же почувствовала, как вся её магия встрепенулась. Это было похоже на её первый взмах волшебной палочкой перед первым курсом в Хогвартсе. Магические потоки закружились в крови, поступая к кольцу и обратно. Гермиона подняла руку перед собой и легким движением рассекла воздух. Движение оставило после себя золотистые лучи и искры. Девушка опустила ошарашенный взгляд на Драко.       — Что это?       — Это магическое кольцо, сделанное специально для тебя. Мы так и не смогли подобрать для тебя палочку, и я подумал, почему бы не попробовать что-то новое, — Малфой взял её ладонь, на которой было одето кольцо, и легонько поцеловал. — Его сделали специально для тебя.       — Драко, но это же совершенно неизвестные мне традиции. Ты с ума сошел! Я не смогу им пользоваться, — Гермиона всего пару раз слышала о том, что волшебники из Евразии используют кольца вместо палочек. Тогда ей показалось это забавным и чудным.       — Я уверен, ты справишься. Напомню, что в твоих руках огромнейшая библиотека семьи Малфой, — голова девушки затряслась, слезы медленно подступали, её накрыла паника без какой-либо причины. Драко сразу заметил это и схватил Гермиону за подбородок. — Ты заставила мое мертвое сердце стучаться. Хочешь сказать, что не одолеешь это?       Грейнджер переместилась на колени Драко и оказалась в его объятиях. На нем был темно-зеленый немного растянутый свитер с горлом, который пах елью и табаком. Когда они находились вместе, вокруг царило интересное сочетание ароматов. Гермиона прижалась левой щекой к его плечу и украдкой рассматривала свое кольцо. Тем временем Малфой перебирал её волосы и наслаждался их запахом вишни.       Он наклонил её голову так, чтобы она расслышала его шепот:       — Посоветуйся с Пэнси. За годы войны она приняла многие традиции других стран. Может, ей известно и о кольцах.       Удар под дых. Только этого ей не хватало. Гермиона отпрянула от Драко и встала, проигнорировав его слова. Ей не хотелось сейчас затрагивать тему его лучшей подруги, которая действовала ей на нервы. Она задумчиво рассматривала кольцо, которое так чужеродно смотрелось на её руке. Грейнджер никогда не носила украшения. Особенно она избегала перстней и колец. Ей казалось, что уместно было носить лишь обручальные кольца. Девушка подошла к окну и посмотрела вдаль сада. Солнце давно спряталось за горизонт, а небо заслонили тучи.       Сзади к ней подошел Драко. Он обнял её за талию и уткнулся в изгиб плеча. Парень аккуратно покачивал плечами из стороны в сторону и слегка касался шеи девушки. Малфой ощущался таким большим и теплым в тот момент. Грейнджер даже подумалось, что он на пару минут превратился в огромного плюшевого медведя. Подобные мгновения происходили редко, когда они молчали, находя друг в друге укрытие от шторма.       — Драко, что будет дальше? — еле дыша проговорила Гермиона, чувствуя, что в уголках глаз собрались слезы.       — Слушай, грядут темные времена. Возможно, тебе придётся меня вновь возненавидеть, но помни, что я всегда тебя... — Он вдруг осекся, Я всегда дорожил тобой, и это неизменно. — Голос Малфоя был серьезен, а взгляд максимально сфокусирован на её пархающих ресницах.       Гермиона резко развернулась и прижалась к груди Малфоя, оставляя мокрый след на его свитере. Она больше никогда не сможет его возненавидеть. Грейнджер всем сердцем любила Драко Малфоя.

***

      День шел к своему завершению, небо заволокли тучи, ночью пойдет дождь. Джинни сбежала от очередного конфликта с Гарри в свою комнату. Каждый новый день говорил ей, что уже ничего не изменится и не станет лучше. Поэтому Уизли выбирала молчать и избегать Поттера. Девушка расстегнула рубашку и джинсы и переоделась в удобную пижаму. Вдруг в дверь постучали.       — Входите, — крикнула Джинни, попутно застегнув последнюю пуговицу. В проеме сначала появился поднос, на котором стояли две чашки, чайник и небольшая тарелка с печеньями, а за ним Минерва Макгонагалл.       На ней была надета старая ночная сорочка белого цвета с желтыми цветами. Женщина коротко улыбнулась Уизли и прошла к столику, который стоял рядом с большим зеркалом.       — Я заварила чай с травами, которые мы собрали с Невиллом две недели назад, а мадам Помфри испекла печенье. Ты должна это попробовать.       — Давно мадам Помфри здесь?       — Она приехала сюда вчера вместе с Хагридом, ты разве с ними не пересекалась? — Глаза Уизли округлились. Девушка ничего не слышала о старом друге великане уже много лет. Минерва заметила сметенный вид девушки. — Я так понимаю, только что потрясла тебя. Рубиус последние несколько лет укрывался в одном из штабов и занимался отношениями Ордена и магических существ. Недавно Аластор решил, что все ключевые фигуры должны быть вместе, чтобы помочь Гарри Поттеру.       — Мадам Помфри тоже приехала, чтобы помочь ему?       — Да, она уже начала варить партию сильных зелий, которые должны уравновесить состояние мальчика, — Макгонагалл села на стульчик и разгладила полы своей сорочки. — Давай выпьем чаю и поболтаем о чём-нибудь кроме войны? Мне кажется, тебе это нужно.       Только слепой бы не заметил, что Уизли находилась в ужасном состоянии. Речь не шла о её внешнем виде или потухшем взгляде. Это стало для всех привычным. Джинни перестала бороться. Она больше не проявляла инициативу на собраниях, не ободряла Поттера. Девушка лишь иногда выходила на сражения, а потом затихала на несколько дней.       — Пару дней назад в одном из шкафов я нашла занимательную книгу. Кажется, её написал маггловский писатель, — бывший профессор протянула девушке потрепанную книгу Шекспира.       — Да, Гермиона рассказывала мне об этом авторе и его поэзии, — они обе замолчали. Грейнджер не было с ними уже несколько месяцев. Она была мертва, а они даже не провели прощание с ней.       Горячий чай обжигал горло, а вкус трав приятно ласкал язык. Печенья были еще теплыми и мягкими. Откусив кусочек, Джинни увидела вкрапления орехов.       — Мама часто пекла такие, — сорвалось с губ девушки. — Мы собирались за большим столом и ели их, запивая молоком. Когда в гости приезжал Билл, он говорил, что именно ради этого вкуса брал отпуска.       Вдруг Минерва положила руку на колено Уизли. На её глазах виднелись слезы, а губы дрожали в короткой улыбке.       — Ты же знаешь, что они все еще с тобой. Просто ты их не видишь, — Макгонагалл любила семью Уизли и переносила каждую смерть с невыносимой болью.       — Конечно, знаю, — хмыкнула Джинни. — Минерва, спасибо вам за заботу, но боюсь, что не смогу сегодня достойно поддержать разговор. Я выйду ненадолго, вы не обидитесь?       Глаза женщины затрепетали, и морщинки на лице стали особенно выразительными. Она понимала, почему Джинни не шла на контакт. Возможно, сейчас даже отругала себя за эту попытку сделать вид, что всё хорошо.       — Иди, дорогая. Я не обижусь. С твоего позволения допью здесь чай и пойду спать, — Уизли коротко обняла женщину и вышла из комнаты.       Спустившись по лестнице, Джинни подошла к вешалке с одеждой и взяла первое попавшееся пальто. Оно было огромным и пахло мужским, незнакомым одеколоном.       Холодный ветер пронизывал сверху и донизу. С неба уже срывались первые капли дождя. Разговор с бывшим преподавателем только усугубил состояние девушки. Она старалась не вспоминать о семье, погибших близких и избегала напоминаний. А тут Макгонагалл сорвала её план. Только новость о прибытии Хагрида радовала её. Девушка соскучилась по нему. Что касалось работы мадам Помфри и её планов по восстановлению Гарри… Джинни считала эту идею бредовой. Поттер давно потерялся в своих воспоминаниях и не мог порой отличить их от реальности. Ни одна микстура не сможет ему помочь. Только если она ни сможет оживить всех погибших по его вине.       Издалека послышался шум. Казалось, будто кто-то оживленно разговаривал с кем-то. Сейчас? Посреди кромешной темноты? Голоса доносились из-за большого дерева, которое стояло рядом с защитным порталом. Джинни уже собиралась пойти и посмотреть, кому это не спится. Как вдруг она увидела Флёр, вышедшую из-за дерева в одиночестве. Когда блондинка приблизилась к Уизли, её глаза были почти стеклянными. Делакур будто не заметила рыжеволосую девушку и вошла в дом, не обмолвившись ни словом.       Джинни была ошарашена. С кем или с чем только что говорила Флёр? Если она вышла к ней в одиночестве, значит, её собеседник остался за деревом. Уизли закуталась посильнее в старое пальто и побежала к могучему дереву. Ветер бил ей в лицо, а капли размером с ягодку постепенно обволакивали её одежду.       Забежав на дерево, Джинни впала в ступор. Прямо перед ней за куполом стояло черное нечто, совершенно нечеткое, покрытое дымовой завесой.       — Кто ты, мать твою? — Уизли достала палочку и выставила её перед собой. — Люмос!       Свет рассеял черную дымку, и из-за нее показался мужчина, которого она не видела уже много лет.

***

      Часы пробили полночь, глухой, немного зловещий звук в тишине маленькой переговорной. Единственным источником света был бледный свет луны, проникающий сквозь узкое окно, выделяя пылинки, танцующие в лучах. Тяжелые, темные шторы скрывали остальную часть комнаты в полумраке.       Аластор вытер пот со лба и разложил очередную карту на столе перед собравшимися членами Ордена. Массивный дубовый стол сейчас почти полностью был скрыт под лавиной бумаги. На поверхности стола, помимо карт и планов, лежали разбросанные пустые пачки от сигарет и несколько пустых чашек от кофе. Воздух вокруг стола насыщен запахом старой бумаги, чернил и крови.       В комнате, закрытой на десять замков, собрались Римус Люпин, Рубиус Хагрид и Нимфодора Тонкс. Последняя нервно теребила край порванной футболки и не находила себе места.       — Грюм, ты уверен, что это хорошая идея? Мы же не можем просто так взять и предать все, ради чего мы боролись все эти годы.       — Тонкс, успокойся и выпей травяной чай, который принесла Минерва. Мы знаем, что делаем, — Люпин размял шею и сел за стол, чтобы еще раз изучить записи и документы.       Женщина скривила лицо и откинула прядь волос назад. Римус заметно помрачнел. Эта парочка очень раздражала Аластора и мешала работе. Однако у них почти не осталось бойцов. Они были последними из лучших. Тишина была глубокой и напряженной, прерываемая лишь тихим тиканьем часов и шумом ветра за окном.       — Кстати, где Макгонагалл? — Грюм нарушил тишину и перевел тему.       — Она вот-вот должна подойти, — Хагрид потянулся на большом старом кресле и зевнул.       За годы войны он очень изменился. От доброты и открытого сердца почти не осталось ни следа. Если бы Гарри знал, на какие вещи великан шел, чтобы добиться сделки с волшебными существами или маглами, то разочаровался бы в нем. Рубиус взял со стола одну из карт и задумчиво рассматривал красные отметины. Так были обозначены предполагаемые штабы Воронов и дома Пожирателей смерти. Большинство из них находились под сильной защитой, и знание о местоположении давало им немного. Но Грюм и Люпин решили кардинально изменить стратегию Ордена и подход к многим вещам.       В этот момент в дверь постучали. Аластор тут же отпер её и впустил двух женщин. Они выглядели очень встревоженными. Обе уже были одеты в домашнюю одежду и, видимо, собирались ложиться спать.       — Извините, что потревожили вас в столь поздний час. Однако ситуация уже давно вышла из-под контроля, пора предпринимать решительные действия. Мадам, когда нам ждать результаты?       Минерва Макгонагалл громко хлопнула дверью и почти подавилась от возмущения. Её лицо горело от возмущения и смешно контрастировало с цветастой сорочкой.       — Я все еще не могу поверить, что ты решился пойти на это! Это настоящее предательство. Если бы профессор Дамблдор был жив…       — То он бы сделал то же самое! — крикнул Грюм, заставив женщину замолчать. — Он буквально занимался этим всю жизнь мальчишки! Минерва, решение уже принято, либо не мешайтесь, либо уходите.       — Что вы прикажете сказать Джинни Уизли?! Невиллу Долгопупсу?! Когда они и остальные узнают, начнется бунт!       — Мы проигрываем войну. Пора действовать радикально, чтобы одержать победу. Возможно, сначала ребятишки не поймут нас, но, когда мы победим, они лично поблагодарят меня, — Грюм выставит вперед руку, как бы показывая, что разговор закончен и не терпит препираний.       Только благодаря Силенцио остальная часть дома сейчас крепко спала. Иначе бы каждый уже знал о том, что происходит что-то неладное. Молодых членов Ордена было решено временно не вводить в курс дела, чтобы им не удалось в случае протеста сорвать план.       — Мадам Помфри, скажите, через сколько будут какие-то результаты? — Аластор повторил, и женщина тут же дернулась, услышав своё имя. После нападений на штабы женщина стала очень нервной и дерганой.       — В течение нескольких недель зелья начнут действовать, и у Гарри Поттера усилятся галлюцинации. Его подсознание начнёт заменять сознание. Думаю, что в течение месяца вы узнаете, где находится крестраж.