Холодный расчёт

      Саундтрек для этого фрагмента: Anna von Hausswolff — The Truth, The Glow, The Fall       Свет, наполнявший комнату, постепенно исчезал. Помещение всё больше погружалось во тьму, а вместе с ним, казалось, и разум девушки. Гермиона сидела посреди главной обеденной комнаты в месте, которое, как она думала, уже никогда не увидит воочию — Гриммо 12. В воздухе витал знакомый аромат — тошнотворная сладость с примесью смрада. Она уже когда-то чувствовала его, но воспоминания разбивались о стены сознания. Тревога ощущалась во всём, на что она кидала свой взгляд, и это чувство росло в ней, наполняя до краёв.       Вся картина казалась абсолютно пластмассовой — за столом сидели члены нового Ордена Феникса в неполном составе. Их смех заполнял всё пространство, и в этом было что-то зловещее. В том, как они говорили, смеялись, наполняли бокалы до краёв всё казалось неуместным. Гермиона вдохнула глубже, наполняя лёгкие в попытках понять происхождение аромата. Со стороны кухни послышался какой-то шум, и шатенка повернула голову. В дверях стояла, улыбаясь, Молли Уизли с металлическим блюдом в руках. И вдруг девушка вновь обратила внимание на праздничный стол — такие же блюда с серебристым кломпом стояли напротив каждого присутствующего за этим столом у всех, кроме неё. Молли приближалась к ней с лучезарной улыбкой на лице, и с каждым её шагом тревога внутри нарастала. Гермиона в непонимании взглянула на женщину, пока та подходила всё ближе, попутно извиняясь за то, что заставила её так долго ждать. Оцепенение вдруг настигло шатенку, и она ощутила, как её тело будто прибилось гвоздями к стулу, оставляя её без возможности шелохнуться.       Ком, вставший в горле, не давал Гермионе вымолвить и слова, и даже если бы она смогла выдавить из себя хоть писк, это не имело бы никакого смысла, учитывая весь шум празднования за столом. Грейнджер не имела ни малейшего понятия, что находилось под кломпом, но была абсолютно уверена в одном — если запах станет хоть на йоту сильнее, её точно стошнит. Наконец блюдо поставили напротив, и девушка натянуто улыбнулась, скрывая смятение. Как вдруг Аластор Грюм поднялся со своего места и постучал кончиком вилки о край своего бокала.       — Я предлагаю поднять тост за то, что всё позади и мы наконец пришли к завершению того, за что боролись десятилетиями. — Мужчина отсалютовал бокалом и пригласил всех присутствующих поднять кломпы и приступить к трапезе.       Гермиона с волнением наблюдала за тем, как участники ужина начали поднимать металлические крышки и брать в руки столовые приборы. Сердце девушки ушло в пятки. Нескрываемый восторг отпечатался в глазах Гарри, когда тот, открыв свою, обнаружил на тарелке сероватую голову Тома Реддла. Радужка глаз была закатана наверх, оставляя взору лишь синеватые белки. Запах, который, казалось, не мог стать сильнее, вдруг ударил в нос с новой силой. Шатенка переводила взгляд с одного на другого, не в силах пошевелиться.       Белокурая француженка взволнованно захлопала в ладоши, когда увидела на своём блюде голову человека, унесшего жизнь её возлюбленного. Одна за другой крышки поднимались, и под ними оказывались головы известных Пожирателей Смерти. Ясное как день осознание вдруг настигло Гермиону — она не хочет знать, что скрывается за её кломпом. Мысли роились в голове, твердя о том, что она не хочет здесь находиться. Всеобщий восторг вперемешку с едким запахом смерти вызвал головокружение, и все последующие события происходили будто за пеленой тумана.       Голоса как один скандировали «Открой!» и «Ну давай же, Гермиона», пока шатенка в панике качала головой. Что бы ни находилось под этой крышкой, она не хочет знать. Но звуки становились все громче, вызывая новый приступ тошноты и головной боли. Ее голова раскалывалась от режущих ощущений и давления в глазных яблоках. Гермиона не вынесет и секунды больше этого шума. Не выдержав натиска голосов, бывшая гриффиндорка всё же поднесла дрожащие пальцы к ручке и под радостные возгласы рывком открыла крышку. Немой ужас застыл на её лице, в горле застряло непроизнесённое имя. Она, не моргая, смотрела в радужку серых глаз. Суженные зрачки, стеклянный взгляд, смотрящий сквозь неё. Струйка холодного пота, медленно стекавшая по спине Гермионы, скрылась за лямкой бра.       «Нет нет, нет, это не может быть правдой», — пронеслось в её голове.       Она вдруг ощутила резкую нехватку воздуха. Легкие полностью наполнились сладковатым запахом, не оставляя даже шанса спутать его с чем-то другим. Так пахла только смерть, которую она по каким-то причинам не ощутила раньше. Лицо Драко было бледным, как полотно. По всей коже виднелись паутины из синеватых вен, указывающие на то, что он лишился жизни не менее двух суток назад. Грейнджер резко захлопнула веки в надежде избавиться от картины, которую только что лицезрела, но было уже поздно. В темноте собственного сознания она вновь увидела бледное лицо, родные пустые глаза и густые платиновые волосы, измазанные кровью. Его чистой кровью, которой гордился и славился род Малфоев тысячелетиями. Это все теперь не имело никакого смысла. Образ Драко, лежащего перед ней на столе, словно намертво отпечатался на обратной стороне её век. Генерал армии Воронов, Пожиратель смерти с заслуженными титулами — все эти фигуры в одном лице сейчас находились напротив неё, источая трупный запах.       Все присутствующие словно вернули девушку в реальность своими одобрительными аплодисментами и возгласами, и она открыла глаза, попутно подняв голову так, чтобы не видеть своей тарелки. Гермиона одним резким движением закрыла крышку, и характерный звук раздался по помещению. Тишина обрушилась на стенки сознания, оставляя её мысли кричать где-то на задворках. Все взгляды как один переметнулись на неё, и в них читалось неодобрение. Грейнджер из последних сил смогла заставить себя прочистить горло и связать хотя бы два слова.        — Это же мой Драко… — Слезы стекали по её щекам, ударяясь о серебристую крышку.       — Твой Драко? Ты имеешь в виду этого убийцу? Милая, ты бредишь, — подала голос Молли, попутно качая головой.       Все как один рассмеялись и, словно вернувшись из оцепенения, перевели взгляды друг на друга, продолжая беседы. Как они могут пировать на костях и радоваться его смерти?       Ярость закипала в жилах Гермионы, и она без лишней мысли сказала громче положенного: — Он не убийца. — Шатенка высоко подняла голову и задержала дыхание, не в силах выносить сладкий аромат.       Казалось, никто её уже не слушал. Голоса раздавались всё громче и громче, а Грейнджер продолжала, как в бреду, повторять: — Он не убийца, слышите?       Её голос разбивался о стены комнаты и, казалось, не трогал никого из присутствующих. Она с отчаянием взглянула в глаза Гарри, и вдруг его лицо начало меняться. Переводя взгляд с одного на другого, Гермиона наблюдала за тем, как их лица бледнели, и на них проглядывались узоры из синих вен. Глаза её лучшего друга вдруг помутнели, из его ноздрей проглядывались личинки. Гарри открыл рот, и со словами «Убийца» из полости его рта вдруг посыпались земля и черви. Каждый из сидящих за столом повторял одно и то же слово, и с каждым разом оно звучало всё громче, полностью заполняя пространство. Грейнджер в ужасе вертела головой, наблюдая за тем, как лица её близких пожирали черви, пока все тела не попадали замертво на стол.       Саундтрек для этого фрагмента: Колыбельная Наташи — Надежда Грицкевич       Нежный и бархатный голос стал доноситься до её сознания, и Гермиона постаралась ухватиться за него всеми силами. Такой родной и знакомый зов звучал обеспокоенно. Она старалась разобрать слова, которые слышались откуда-то извне. Казалось, кто-то звал её, пока она продолжала кричать: «Он не убийца». И в момент, когда голос надорвался настолько, что она была больше не в силах издать и звука, Грейнджер распахнула глаза. Она моргнула несколько раз, прежде чем смогла сфокусировать взгляд и увидеть перед собой встревоженное лицо Драко. Он сидел, практически нависая над ней, в его руке была палочка с зажжённым огоньком на конце. Малфой обеспокоенно переводил взгляд по её лицу в попытках что-то увидеть в слабо освещённом пространстве. Он был бледным, но не таким, каким она видела его всего минуту назад. Блондин аккуратно протянул руку к её щеке, словно приближаясь к раненому животному, и медленно выдохнул. Его ладонь была тёплой, и это постепенно возвращало её к реальности. Прильнув к нему и придвигаясь ближе, она опустила голову ему на плечо, заключая в объятья. Он пах дождём, настоящим дождём, а не гнилью, которую она ощущала совсем недавно. Его волосы были мокрыми, и Гермиона ощущала, как капли падают на её шею. Услышав слабый и тихий всхлип, Малфой крепко сжал шатенку и стал поглаживать её по голове. Гермиона стала тихо мычать ему что-то в плечо, и он старался разобрать, что она говорит, но до него доносились только обрывки её фраз, из которых он смог разобрать: «Ты живой».       Минуты тянулись так медленно, что сложно было сказать, сколько времени они просидели в этом положении. Малфой терпеливо ждал, пока тихие всхлипы перешли в тревожные выдохи, и казалось, все позади, но темп её дыхания изменился, и Драко увидел, что она задыхается. Он бережно перевел руку на ее шею сзади и немного откинул голову шатенки, уткнувшись переносицей в ее лоб. Кожа девушки обжигала огнём, её лицо покрылось испариной пота.       Гермиона бредила, и что бы она ни видела в своем сне, это чертовски её напугало. Малфой прикрыл глаза и медленно протянул:       — Вот так, дыши со мной. Я здесь, это был просто сон. — Блондин поглаживал её по волосам свободной рукой.       Прошло ещё несколько минут, прежде чем Гермиона полностью успокоилась и смогла снова лечь в постель. Мужчина бережно очерчивал линии на её щеке и, поцеловав ее в лоб, стал подниматься, чтобы уйти. Гермиона вцепилась в его предплечье, как утопающий за последнюю соломинку надежды. Она умоляюще взглянула в его глаза и замотала головой.       — Пожалуйста, останься со мной, я не смогу сейчас быть одна, — хватка на его руке усилилась, и блондин вновь опустился на край кровати.       Гермиона притянула его к себе, пока он не оказался в горизонтальном положении, лёжа бок о бок с ней рядом. Шатенка уперлась щекой в его торс и громко выдохнула воздух через рот. Горячее дыхание обожгло его кожу и запустило волну мурашек по телу. Сейчас, лежа здесь с ней, Драко вдруг ощутил заметный контраст в их габаритах. Она, как маленький котёнок, тянулась ближе к нему, пока он закрывал её всем своим телом, словно оберегая от тьмы и остатков пережитого кошмара. Он рассмеялся своим мыслям в ответ. Как может сама тьма во плоти укрыть ее от кошмаров? Он осекся, прокручивая в голове последние несколько минут. Что же могло ей привидеться, что, увидев его, она не пришла в ещё больший ужас, а стала шептать слово «живой»?       Драко не раз задумывался о том, что, вероятно, в её кошмарах фигурирует он сам. Вот только в роли палача, ужаса и тьмы. Что, если это и было действительностью? Не успев обдумать эту мысль, Малфой вновь обратил своё внимание к девушке, которая отодвинула голову от его торса и осторожно спросила:       — Сколько людей ты убил? — её встревоженный взгляд искал ответ в напряжённом лице. Голос был охрипшим от криков, доносившихся долгие минуты.       Что-то оборвалось внутри. Вот и ответ на его вопрос, на все беспокойные мысли. Не было ни малейшего сомнения — он действительно был кошмаром и ужасом, терроризирующим её во снах. Эта мысль больно полоснула его сердце. Она видела в нем зверя, лапы которого протягивались к ней в самые уязвимые моменты ее бессознательности. Красавица и ужасное чудовище. Как иронично, что старая маггловская сказка, пересказанная ему Гермионой на далеком пятом курсе, вдруг стала реальностью. Грейнджер собственноручно шагнула в бездну, и та приняла ее с распростёртыми объятиями. Чего еще можно было ожидать? Он действительно убил немало людей для достижения собственных целей. И сколько бы Малфой не твердил себе, что убивал только в критических ситуациях, когда сама судьба вынуждала его пойти на это, — для неё это не имело никакого смысла. Он был убийцей, и это ставило точку. Драко вернулся в реальность в попытках найти подходящий ответ.       — Больше, чем хотелось бы, — с горечью в голосе проговорил блондин. — Это то, что привело тебя в такой ужас во сне? — вопрос слетел с его губ прежде, чем он успел его осознать.       Гермиона поджала дрожащие губы и продолжила переводить взгляд по его лицу. Блондин раздосадованно отвел взгляд, приняв это за утвердительный ответ. Он бережно убрал руку из-под её головы и закрыл глаза. Почему Грейнджер просила его остаться с ней, если её так пугала его суть? Она была настолько же противоречива, как и его родная мать, которая оставалась с Люциусом, несмотря на всё, что происходило в их истории. Меньше всего он хотел бы стать для Грейнджер прототипом своего отца в жизни Нарциссы. Шатенка невесомо прикоснулась к его скуле и повернула его к себе. Она жадно вцепилась в его губы в попытках доказать его неправоту в истолковании собственных слов.       Гермиона целовала его так отчаянно, словно боясь, что он вот-вот растворится чёрной дымкой. Девушка отодвинулась и взглянула в серые глаза, наполненные тьмой. Она взывала смотреть прямо на неё и слушать каждое последующее сказанное слово:       — В моем сне… — Гермиона прочистила охрипшее горло и продолжила: — Меня напугала твоя погибель, Драко. Твоя, — взгляд отчаянно пытался донести то, что она была не в силах произнести.       И Малфой сложил этот пазл в голове. Ей снилась его собственная смерть, и Грейнджер всеми силами пыталась доказать свою истину: — Он не убийца. Вот почему она так истошно продолжала кричать эти слова в бреду. Загвоздка заключалась в том, что он в действительности был убийцей. И даже её подсознание пыталось донести этот факт до её задурманенного разума. Но Гермиона боролась с этой правдой, так отчаянно доказывая свою правоту. Укол вины вдруг пронзил Малфоя. Он ведь был уверен в том, что она видит в нем не меньше, чем зверя. Но среди всей разрухи кошмара гриффиндорку напугала его смерть. Малфой слабо выдохнул и прикрыл глаза. Он прижал Гермиону к себе еще сильнее, чем прежде. Прокручивая мысли одну за другой и следя за тем, как её дыхание начало замедляться, Драко, сам того не заметив, погрузился в глубокий сон. Ему снился званый ужин. Драко Малфой во главе стола с искренней и счастливой улыбкой, которой не видел на своем лице уже очень многие годы. Его взгляд прикован к копне каштановых волос, ниспадающих на открытое декольте девушки, сидящей по правую сторону от него. Малфой произнес тост за новое и светлое будущее для магического мира, и Гермиона одобрительно кивнула, протянув руку в ободряющем жесте. Этот сон зародил в его подсознании волну новых мыслей, и Драко, сам того не подозревая, подтолкнул себя к новым размышлениям в новом дне.

***

             Часы, висевшие на стене, тикали настолько громко, что казалось, будто Гермиона сейчас сойдёт с ума. На столе появлялись новые книги каждые полчаса, и вскоре он покрылся десятками фолиантов. Взмах рукой, глубокий вдох, внутренний толчок и заклинание. Всё же так просто. Девушка испробовала уже несколько вариантов использования кольца, но ничего не выходило. Работать одной для неё теперь было довольно тяжело. Ей хотелось постоянно видеть Малфоя. Только вот он был вечно занят. Драко пропадал в кабинете с Забини и делал вылазки. Он не рассказывал ничего, постоянно отшучивался или молчал, когда они проводили время вместе, и девушка пыталась узнать, что парень собирается делать дальше. Прошлая ночь, казалось, изменила многое. Девушка показала Малфою самую уязвимую часть себя. Она призналась ему в том, что больше всего её страшила смерть самого Малфоя. Гриффиндорка целовала его так жадно, что, проснувшись поутру, она обнаружила на своих губах багровые ссадины. Её разбудил мягкий и почти невесомый поцелуй в краешек губ. Драко навис над ней и в таком положении смотрел, как она спала. Он прошептал ей на ухо сожаления о том, что ему нужно уйти так рано, но пообещал, что они обязательно поговорят. Позже. Снова это слово, Гермиона была сыта по горло обещаниями поговорить как-нибудь позже. Вчерашняя ночь стала сдвигом в их взаимоотношениях, но положительным или нет, ей только предстояло узнать.       Очередной щелчок, отличавшийся от других, раздался над ухом, и перед Гермионой появилась тарелка с яблоками и стакан сока. Джипси заботилась о том, чтобы шатенка не умерла с голоду. Эта забота согревала её изнутри. Кто-то в этом мире продолжал заботиться о ней, и ей не стоило об этом даже просить. Гермиона вновь склонилась над огромным томом в кожаном переплете, страницы которого были заполнены непонятными ей символами. Свет лампы, смягчённый старым пергаментом библиотечных абажуров, мягко освещал ее серьёзное лицо. Несколько выпавших прядей щекотали ее нос, и она нетерпеливо отбрасывала их тыльной стороной ладони, оставляя легкую полосу пыли.       Что же ей нужно было сделать, чтобы получилось использовать магию? Если ответа не было в этих древних текстах, она не знала, куда еще обратиться. Разочарование прорезало морщинки вокруг ее глаз. Символы в книге расплывались перед глазами, превращаясь в бессмысленные фигуры. Она провела рукой по своим непослушным волосам, вздыхая.       Вдруг кольцо на ее пальце запульсировало слабым внутренним светом. Гермиона ахнула, её сердце подпрыгнуло к горлу. Легкое покалывание пробежало по ее руке, и шепот, едва различимый, эхом отозвался в ее голове: «Переверни страницу»…       Её глаза расширились. Неужели это возможно? Неужели кольцо действительно… направляет ее? Она читала об этом в одном из фолиантов. Дрожащими пальцами она перевернула тяжелую страницу. «Воспринимайте кольцо как отдельную личность, не вы управляете им, а оно вами»… Маленькая, полная надежды улыбка тронула её губы. Может быть, только может быть, она наконец что-то нашла.       Гермиона подскочила с кресла и выбежала из библиотеки.

***

             Три коротких стука нарушили тишину коридора. Гермиона сделала шаг назад и взволнованно переминалась с ноги на ногу. Возможно, хорошие новости смогут растопить лёд сарказма, и у них получится поговорить. С той стороны двери послышался шум шкафчика, а после тихое приглашение войти.       — Ты даже постучала… Я приятно удивлён. Мне казалось, у тебя фетиш на вторжение сюда без приглашения. — Ехидная ухмылка украсила его лицо, и Малфой вальяжно закинул руки за голову, откидываясь на кресле.       — К счастью, это не входит в список моих фетишей. — Гермиона перекинула волосы на правую сторону и облизала пересохшие губы, на которых все еще виднелись следы прошедшей ночи.       — А что входит? — Его брови поднялись, и блондин вопросительно повернул голову.       — Я не о фетишах пришла говорить, Драко. — Девушка обогнула стол и, подойдя вплотную к его креслу, облокотилась поясницей о деревянную столешницу стола.       — Как жаль… Ну вот хоть раз бы пришла поговорить о фетишах, так нет же, — с наигранным разочарованием протянул Малфой.       Он протянул руку к её колену и очертил небольшой узор, едва прикасаясь к коже.       Гермиона поднялась на носочки и села на край стола. Шелест бумаг привлек её внимание, и она повернулась, чтобы распознать источник звука. Драко протянул руку к подбородку шатенки и повернул её голову к себе, с вызовом смотря прямо в глаза. Гермиона подняла подбородок выше и ответила таким же взглядом.       Она вытянула руку в сторону левой стены и с помощью одного небрежного жеста захлопнула окно, находившееся по меньшей мере в трёх метрах от нее.       — Всё-таки разобралась с кольцом, — одобрительно хмыкнув, он продолжил. — Нисколько не сомневался в ваших талантах, мисс Грейнджер. — Блондин вновь опустил руку на её колено и ощутил россыпь мурашек. Он перевел взгляд на нежную кожу и обратил внимание, как часто вздымалась её грудная клетка. Легкое летнее платье изящно облегало тело девушки. Драко неосознанно перевел взгляд на её грудь и заметил два твёрдых бугорка. Он еле слышно рассмеялся себе под нос.       — И что тебя рассмешило в данной ситуации? — Гермиона вопросительно наклонила голову.       — Не бери на личный счёт, просто, сам того не подозревая, совершил открытие. — Мужчина придвинулся немного ближе и заправил ей прядь за ухо.       — Какое открытие? — Недоумение застыло на её лице, пока грудь продолжала тяжело вздыматься. Драко прочистил горло и медленно приблизился к ней, подвигая ближе стул, на котором сидел.       — Ты действительно самая умная ведьма этого столетия, Грейнджер. — Он взглянул на неё снизу вверх и оценил реакцию на сказанное. Лицо девушки залилось краской, а дыхание ещё заметнее участилось. Она с интересом наблюдала за тем, как он приблизился вплотную и медленно положил руку ей на бедро, немного выше, чем ранее. Малфой снова обратил внимание на её соски, вернее, на то, что они стали ещё заметнее.       — Значит, я оказался прав, у тебя действительно фетиш на похвалу. — Блондин тихо рассмеялся и стал прокладывать дорожки поцелуев вверх, побуждая девушку шире развести ноги. Она, сама того не заметив, запрокинула голову наверх и, тихо зашипев, запустила пальцы в платиновые волосы.       — Ну и что ты делаешь? — на выдохе спросила Гермиона.       — Хочешь, чтобы я остановился? — промурлыкал он низким голосом. Блондин и вправду на секунду замедлился и посмотрел ей в глаза.       — Я пришла поговорить, — со стоном выдавила из себя Гермиона и сильнее сжала руку на его волосах.       — Тогда говори, я же рот тебе не закрыл, — с новой ухмылкой парировал он. Его голос был намного ниже обычного, и это приводило Грейнджер в восторг.       Всё, что происходило в кабинете с первой секунды ее появления, бросало девушку в жар. Начиная с чёрной рубашки, которая так красиво очерчивала фигуру Малфоя, заканчивая его ловкими пальцами на её колене. Все это привело к тому, что она сейчас располагалась на столе Главнокомандующего армии Тёмного Лорда, пока тот сидел меж её ног. Гермиона, видит Мерлин, старалась держать себя в руках, но протяжный стон сорвался с её губ, когда Малфой провел языком вверх вдоль внутренней стороны бедра. Он ловко приподнял подол платья и обнаружил, что на ней не было белья.       — Я так понимаю, отсутствие белья на тебе должно было как-то помочь разговору? — Блондин вновь поднял на неё взгляд, прежде чем прикоснуться языком к чувствительной точке.       — Просто в этом доме ужасно жарко, — оправдываясь, прошептала Гермиона.       — Не отвлекайся, о чём там ты хотела поговорить? — Горячие пальцы скользнули внутрь нее.       Очередной протяжный стон сорвался с губ шатенки, и она выгнула спину. Костяшки на руках побелели от того, как сильно она сжала стол свободной рукой. Вторая ладонь была втянута в его белоснежные волосы, и создавалось ощущение, что она направляет его. В действительности же Малфой полностью контролировал ситуацию.       — Ты в последнее время как-то отдалился, — с громким выдохом произнесла гриффиндорка.       — Грейнджер, я прямо сейчас сижу между твоих ног. — Очередной толчок языком по чувствительной точке.       Девушка изо всех сил пыталась сконцентрироваться и продолжить разговор, который прокручивала в голове перед тем, как зайти в кабинет. Но все мысли, словно песчинки, ускользали из рук. Она хваталась за слова, которые подкидывал рассудок, но стоило ей попытаться вымолвить хоть что-то, как Малфой с новым напором прикасался к ней. И стоило отметить, он точно знал, что делает. Блондин следил за каждым нервным вздохом, за тем, с какой силой она сжимала пальцы, когда он прикасался к ней горячим языком. Драко словно отмечал, что доставляло ей наибольшее удовольствие и не стеснялся применять свои догадки на практике.       Тугой узел постепенно завязывался где-то внизу её живота, и Гермиона, сама того не замечая, стала повторять, чтобы он ни в коем случае не останавливался. Малфой резким движением вынул палец из её разгоряченного тела и запустил обе руки под широко разведённые ноги. Он придвинулся еще ближе, кислород в лёгких девушки куда-то исчез. Блондин оставлял влажные дорожки поцелуев на внутренней стороне её бедра, а вместе с ними и алые отметины, тем самым будто помечая ее. Собрав последние частички собранности, Гермиона вдруг тихо произнесла:       — Ты обещал, что мы поговорим, и ты мне всё объяснишь. — Из последних сил она постаралась сделать голос максимально серьёзным.       — Блять, Грейнджер, ты даже не представляешь, как меня заводит, когда ты такая серьезная, — с рыком произнёс Драко в ответ и сжал пальцы на её бедрах.       Что бы она ни собиралась сказать в этой ситуации, все мысли словно испарились. Если до этого шатенка старалась найти в себе силы продолжить разговор, сейчас же это всё свелось к одному конкретному желанию — она хотела его полностью. Она отложит этот разговор на потом, добьётся от него правды и искренности.       Прямо сейчас она хотела ощутить его разгорячённое тело поверх себя. И Малфой, словно читая её мысли, стал проводить линию поцелуев вверх. Казалось, не осталось ни одного участка тела, который он пропустил. Блондин поднялся с кожаного стула и одним резким движением расчистил стол позади Гермионы. Он навис над ней, и это выглядело завораживающе притягательно. Опустив большой палец на алые губы девушки, он убедился, что она смотрит прямо ему в глаза, прежде чем поцеловать её. Своим поцелуем Драко словно старался что-то донести. Она чувствовала, как сильно желание разгоралось внутри и как хотелось большего. Блондин остановился на чувствительной груди и спустил лямки платья вниз. Очередной протяжный стон сорвался с губ Гермионы, когда он провёл языком по ореолам.       — К черту всё, хочу тебя прямо сейчас. — Она втянула его в очередной поцелуй и прикусила нижнюю губу. Металлический вкус крови смешался с её собственными соками во рту.       Малфой издал звук, напоминающий рык зверя, и потянулся свободной рукой к бляшке ремня. Он рывком расстегнул брюки и приспустил их вместе с бельём. Гермиона протянула руку и нащупала твёрдую плоть. Его член пульсировал в миниатюрной ладони, и Драко хрипло выдохнул и прикрыл глаза. Он придвинулся ещё ближе и убрал руку, фактически заломив её за спину. Гермиона ощутила, как твёрдая плоть приблизилась к клитору.       — Мне стоит быть серьезной почаще, теперь я вижу, как на тебя это влияет. — Девушка выгнула спину и вильнула бедрами, не в силах больше терпеть.       Драко, казалось, уже не слышал ничего из того, что она говорила и продолжал тереться членом, собирая на себя её смазку. Она чувствовала его напор, и это возбуждало еще сильнее прежнего. Как вдруг Малфой остановился и тяжело выдохнул. Он вытянул из-за её спины левую руку и взглянул на нее.       — Мне нужно идти, — разочарованно протянул он и, подтянув штаны, стал застёгивать ремень.       — Сейчас? Что происходит? — Грейнджер непонимающе переводила взгляд по его лицу.       — Он меня вызывает. Обычно это запланированные встречи, я не знаю, что происходит, но мне нужно идти. — Поправив взъерошенные волосы, ответил блондин и быстро поцеловал её в лоб.       — Пожалуйста, не иди туда, вдруг с тобой что-то случится. — Гермиона взывала его смотреть ей в глаза.       — Дорогуша, я главнокомандующий, всё самое плохое уже случилось. — Малфой продолжал попытки привести себя в порядок, параллельно смотря на неё.       — Второй вызов, поверь мне, третьего лучше не ждать. Я вернусь, и мы поговорим, обещаю. — Он провёл рукой по скуле шатенки и растворился в чёрном тумане.

***

      Гермиона сидела уже несколько часов неподвижно, словно статуя, высеченная из тревоги и ожидания. Комната тонула в ночном мраке, лишь бледный свет лампы едва касался её лица, подчеркивая тени под глазами. За окном бушевала буря, море разбивалось о берег.       Голова разрывалась от мыслей о Драко. Когда он вернётся? В безопасности ли? Вернее, насколько велика опасность, что настигла? Вопросы, на которые нет ответов, подобно острым осколкам ранили её разум. Она вспоминала его лицо — надменное, но в то же время такое нежное, когда он думал, что его никто не видит. Горячие руки и томный взгляд, когда они оставались наедине. Тревога подбиралась все ближе. Что, если он вообще не вернётся? И она так и останется заперта в этом поместье в полном неведении. Гермиона отчаянно предпринимала попытки успокоиться и думать логически. Пусть вызов и срочный, это не обязательно значило, что ему грозит опасность. А вдруг это что-то связанное с Гарри? С ним ведь ничего не могло произойти, он в безопасности, в Ордене, успокаивала себя девушка. Война достигла патовой точки, и сейчас любая ситуация могла завершить исход событий не в их пользу.       В голове пронеслось горькое «Чью пользу?» и Грейнджер осеклась, обдумывая позицию, в которой она находилась. На чьей она была стороне? Ответа на этот вопрос ждать не пришлось. В ее голове всплыл образ Драко. К сожалению, тревожное сознание подкинуло самую ужасную картину — тот самый сон, где белокурые волосы были перепачканы кровью. Вопрос отпал сам собой — она находилась на стороне Драко, остальное не имело смысла. Кто-то назвал бы это Стокгольмским Синдромом, исходя из которого Гермиона, как самая обычная пленница, заняла сторону хладнокровного убийцы, державшего её взаперти. Шатенка вдруг вспомнила все маггловские статьи на эту тему. Их история разнилась в одном — она знала Драко задолго до этих событий. Она знала его настоящего и жалела лишь о том, что они потратили столько времени впустую. Если бы они поговорили еще тогда, на далеком шестом курсе. Какова вероятность, что эта история имела бы другой исход? Горечь разочарования вязала во рту и смешивалась с солеными каплями, стекающими по щекам Гермионы. Она знала, что сделала всё от неё зависящее в ту ночь, но мысли подкидывали сценарии, в которых они говорили бы, пока не пришли к компромиссу. Такое приторное и одновременно разочаровывающее слово:       Компромисс.       Но, казалось, это было именно тем, в чём она отчаянно нуждалась. Грейнджер была готова смириться со всеми жертвами, павшими от руки Драко. Она готова была принять его прошлое, но просила только об одном. Спокойное настоящее и хоть какая-то надежда на будущее. Неопределённость доводила её до предела, и Гермиона, выдохнув, прикрыла глаза. Правда была в том, что она не могла его об этом просить. Только не сейчас, когда всё и так трещало по швам, и даже устойчивое, но такое ужасное настоящее разрушалось сильнее с каждым новым днём. Грейнджер мечтала хоть раз почувствовать себя нормальной. Самой обычной девушкой, а не подружкой Гарри Поттера, Золотой девочкой, охотницей за крестражами или пленницей, коей она больше не являлась. Воспоминание всплыло само собой. Маленькая одиннадцатилетняя девочка с пышной копной волос держала в трясущихся руках письмо и не могла поверить своим глазам. Ей всегда казалось, что она была особенной, неординарной. И Гермиона молила всевышние силы, лишь бы письмо, протянутое Макгонагалл, оказалось действительностью. И вот спустя много лет она просила об обратном.       Оказаться самой обычной девушкой, живущей спокойной и ничем не примечательной жизнью. В мире, где нет войны, нет смертей, которые, словно проклятие, преследовали её уже долгие годы. Она не раз грезила о том, чтобы сбежать с концами из магического мира и утаиться в маггловской стороне Европы. Но всегда существовало жирное «но». Она не могла бросить своих друзей умирать на произвол судьбы. И хоть всё обернулось не самым лучшим образом и Гермионе пришлось выбирать, прямо сейчас она не жалела о своем выборе. Грейнджер не раз отмечала, как изменилась за семь лет войны. Пусть разногласия с Гарри не убавили её тёплых чувств к нему, но находиться под давлением его голоса, вызывающего к милосердию даже над самыми жестокими пожирателями, Гермиона была не в силах.       Внезапно раздался грохот позади Гермионы. Обернувшись, девушка увидела израненного Малфоя, который лежал на полу и дрожал. Все её мысли испарились в одночасье. Его лицо и руки были в синяках и ссадинах, из носа и ушей текла кровь. Парень отрывисто дышал.       Гермиона резко вскочила с кровати и подбежала к Малфою. Парень лежал на боку, скорчившись то ли от боли, то ли от давления в его голове. Всё было как в тумане. Шок и паника заполонили ее мысли. Девушка находилась в прострации и не понимала, что делать. Её руки тряслись. Она попыталась отправить послание кому-то из ребят с помощью кольца, но ничего не вышло. Его нельзя было отпускать. Она ведь это знала и все равно позволила уйти. Что он с ним сделал?       Малфой вдруг закашлялся и попытался что-то сказать. Его глаза были слегка приоткрыты, но было видно лишь белки, налитые кровью.       — Прости… — голос был совсем хриплым. Парень повторял это снова и снова. Грейнджер аккуратно перевернула его на спину. Девушка сделала глубокий вдох и попыталась сконцентрироваться и убрать всю панику. Кольцо само должно направить её на нужные действия.       Рука расслаблена. Разум пуст. Глубокий вдох. Шепот.       «Вдоль, петля, Синцио»       Это не поддавалось объяснению. Голос почти неразличимый, дымчатый и ускользающий звучал в её голове. Но почему-то она верила ему. Повторив ровно так, как велело ей кольцо, Гермиона увидела светло-синий узор, который рассеялся над Драко. Его руки успокоились, дыхание стабилизировалось.       — Прости меня… — голос парня стал значительно спокойнее. Он остался совсем без сил.       — Драко, всё хорошо. Ты слышишь меня? — девушка обхватила его лицо руками, стараясь привести в сознание. — Это я, Гермиона, слышишь?       Его глаза слезились, слизистая была очень сильно раздражена, а веки опухли. Малфой, казалось, приходил в сознание и тут же отключался. Гермиона поднесла руку к его глазам и, глубоко вздохнув, произнесла то, что нашептало ей кольцо.       — Фризио, — по внутренней стороне руки девушки пробежал холодок, посылая мурашки по всему телу.       Шатенка подхватила рукой подушку, которая лежала позади неё и положила её под голову Драко. Отёк глаз уменьшился, и Малфой вдруг открыл их, его взгляд был расфокусирован.       — Грейнджер… — шатенка почувствовала движение рукой парня, после которого появилась Трикси.       После прибытия эльфийки закрутилась полная смута. Она бегала из стороны в сторону, пытаясь перенести хозяина с помощью магии на кровать. Джипси, пришедшая через пару минут, тут же нанесла бадьян на его раны. Грейнджер была сметена.       Эльфы аккуратно левитировали своего хозяина на кровать, попутно издавая писклявые звуки, словно маленькие насекомые. Было видно, насколько сильно они переживали за Малфоя. Грейнджер аккуратно подоткнула одеяло и села рядом.       На протяжении нескольких часов парень отрывками приходил в себя и отключался. Гермиона почти свела себя с ума мыслями и предположениями. Может быть, Реддл понял, что Драко его предал? Но почему он тогда всё ещё был жив? Или же произошло что-то очень серьезное и непростительное из-за ошибки Малфоя?       — Грейн… — Драко вновь прохрипел ее имя. — Прости… — девушка вдруг осознала, что он застрял в своей голове, в воспоминаниях.       — Драко, всё в порядке. Вернись ко мне. Повторяй «Гермиона», я тебя слышу…       — Герми… Грейнджер… — и он вновь потерял сознание.       Гермиону накрыло осознанием. Он не смог произнести её имя. Она вообще не могла вспомнить, когда последний раз слышала от него обращение по имени. Лишь фамилия и прозвища. Что это значило?