Холодный расчёт

             Song for the whole chapter — Greek Music — Lily’s Theme       Каждый конец станет новым началом. © Сенека.       Каштановые кудри падали на лицо девушки, и она уже и не старалась предпринять никаких попыток справиться с ними. Морской воздух никогда не щадил её волосы, и Гермиона даже пообещала себе, что никогда не выберет жизнь у воды. Кто же знал, что всё так обернется? Несколько лет назад она даже представить не могла, что это поместье на вершине скалы станет её личным убежищем и местом, которое можно смело назвать домом.       С тех пор многое изменилось, и Кровавый Двор не был исключением. Раньше этот дом был полным олицетворением его хозяина, но с тех пор, как Гермиона примерила на себя статус новой миссис Малфой, дом приобрел красок и света. В воздухе витала атмосфера уюта и спокойствия. Это было их убежище. Место, куда хотелось вернуться после тяжелого дня и всегда чувствовать себя желанной.       Даже эльфы, которые сначала не взлюбили девушку, со временем стали проявлять все больше интереса к ней, а вскоре и вовсе приняли Гермиону со всеми трудностями её характера.       Гермиона в очередной раз взглянула на себя в зеркало и словно увидела отражение впервые. Прошло ровно три года со дня падения старого режима. Последующие события произошли так быстро, что казалось, их и вовсе не было. Гермиона словно всегда жила в этом доме и просыпалась от бормотания Драко во сне. Хотя раньше Гермиона и не замечала, но у Малфоя имелась эта особенность. Он прижимал девушку ближе и, скрипя зубами, шептал что-то неразборчивое про договоренности о перевозке драконов.       Отражение в зеркале было совсем не таким, как раньше. Не осталось и следа от девушки, что каждый день боролась за свою жизнь и бежала от своих собственных страхов. Теперь Гермиона видела уверенную в себе женщину, которая встречала новый день с гордо поднятым подбородком. Расправленные плечи, прямая спина и все тот же огонек в глазах. На её безымянном пальце сияло кольцо с бриллиантом, выполненное на заказ у личного ювелира семьи Малфой. Оно было особенным не только из-за своей уникальности или цены. Драко придумал дизайн самостоятельно и даже изготовил эскиз.       Покончив с прической, Гермиона распахнула дверцу шкафа и принялась подбирать наряд. В её гардеробе было не так уж и много вещей чёрного цвета. Отыскав на одной из полок платье, Гермиона грустно улыбнулась. Оно бы понравилось ей. Платье из черного кружева с широкими рукавами и черная вуаль, которая скроет лицо.       Гермиона подошла к комоду и вытащила коробку с любимыми украшениями. Там, среди нескольких пар сережек и подвесок, она заметила тонкий браслет. Красная нить, связывавшая девушку с её прошлым.       Рассмотрев в отражении, как село платье, Гермиона заметила фигуру, приближающуюся со спины. Драко подошел сзади и оставил легкий поцелуй на шее. Он поднял глаза и стал внимательно рассматривать волосы девушки в отражении.       — Доброе утро, миссис Малфой, — легкая улыбка коснулась его лица.       — Тебе когда-нибудь надоест так меня называть? — Закатив глаза, Гермиона обернулась, чтобы встретиться с ним взглядом.       — Не в этой жизни.       — Поможешь с застежкой? — Гермиона прикрыла глаза и убрала волосы на одну сторону.              — Ты заставляешь ходить по струнке весь департамент, но не можешь справиться с платьем?              — Могу, но мне нравится, когда это делает министр, — парировала девушка и облизала нижнюю губу.              Даже эти слова для прошлой Гермионы звучали бы абсурдно. Быть женой министра, коим является Драко Малфой. Это было что-то из параллельной реальности, где Гермиона не дружила с Гарри и Роном и не была членом Ордена Феникса. Но времена меняются, как изменилась и сама Гермиона. Она так любила говорить, как сильно война меняет людей, вот только спокойная жизнь изменила её ещё больше.              Гермиона отчетливо помнила неделю, во время которой они готовились к решающим действиям, и в сотый раз обговаривали план. Столько событий произошло в кратчайшие сроки. Они перепрошили магию в лей-линиях, что позволило захватить ключевые точки одним заклинанием. Договорились со всеми сторонниками, и Драко собственноручно убил Реддла. После этого был захват министерства и еще долгие месяцы отлова оставшихся последователей. Переговоры с членами Ордена, хотя переговорами это было сложно назвать. Большая часть сопротивления устала бороться и была согласна на их условия, лишь бы закончить кровопролитие. Но нашлись и те, кто был настроен радикально, и с ними разговор был совсем иным.              После освобождения Хогвартса и ареста Кэрроу была проведена полная реформа образования. Целью стала работа с детьми, чьи мозги долгие годы промывали пропагандой. Это была непростая задача, но в конечном итоге сейчас в Хогвартсе вряд ли встретишь хоть одного ученика, негативно высказывающегося о маглах. Гермиона лично распорядилась сделать уроки магловедения обязательными для всех. Ведь незнание порождает страх и ненависть.              Драко какое-то время не знал, как поступить с оставшимися Пожирателями смерти. Азкабан был заполнен теми, кто предал Реддла и поставил под угрозу стабильность его режима. Драко изменил и это. Тюрьму больше не охраняли дементоры, на замену им были использованы рунические чары. Теперь в Азкабане сидели настоящие преступники, коих стало намного меньше в связи с регулярным патрулированием улиц.              Перед тем как захватить министерство, были освобождены лагеря. Гермиона лично настояла на том, что это первая необходимость. И все же, она очень удивилась, когда увидела их собственными глазами. С того дня, как она покинула этот лагерь под руку с Малфоем, очень многое изменилось. Условия проживания больше не были такими жестокими, но все же свобода этих людей была делом первой важности. Всех волшебников, находившихся там, направили к лекарям, а после они прошли период психологической реабилитации, где проживали пост травматический синдром. Нашлась даже одна девушка, которая страдала от стокгольмского синдрома и искренне верила в то, что влюблена в главнокомандующего лагерей, коим являлся сам Драко.              Это был сложный период для всего магического мира. Они стали уязвимы, как никогда раньше. И, честно признаться, Гермиона не была уверена, что у них получилось бы пройти через все это без артефакта, главной миссией которого являлось забвение всех магглов. Ничем не примечательной ночью весь маггловский мир отправился спать, а когда проснулся, то в их памяти не осталось и следа от воспоминаний, связанных с магией. Все статьи и упоминания магического мира были стерты раз и навсегда, и это подарило волшебникам надежду, что все может быть как раньше.              Вот только Драко не видел никакого смысла в том, чтобы сделать все так, как было до прихода Реддла. Ведь после войны чаще всего начинаются новые войны и схватки за власть. Коррупция и убийства, вот что ждало бы магический мир без крепкой хватки Малфоя.              — Нам пора идти. Паркинсон ненавидит, когда кто-то опаздывает.       

***

      Могильный холод пробирал до костей. Сама Смерть притягивала каждого вошедшего, вызывая в нем тень страха перед собственным величием, ведь каждый рано или поздно окажется в её объятиях. Крики воронов разносились эхом по кладбищу. Они являлись полноправными владельцами этих окрестностей. Потертые имена на могилах и одинокие цветы, растущие рядом, пробирали до мурашек.       Группа волшебников, облеченных в черное, продвигалась между надгробиями. За ними тянулась тяжелая полоса из черного дыма: греха и скорби. Их головы были опущены вниз, словно в уважительном поклоне перед царством мёртвых. Ведь именно здесь никакие чины и звания не имели никакой силы.       Лишь таинство смерти имело значение.       Большинство могил на кладбище были заброшены, заросли сорняками и медленно разрушались под гнётом времени. Даже после смерти это имело значение.       Из всех похороненных здесь, выделялись два надгробия, вокруг которых цвели белые цветы. Рядом с одним белые пионы, а около второго белые розы. Пространство над ними сияло и поблескивало, уведомляя о присутствии магии.       Волшебники остановились напротив них и замерли, словно в душе надеялись не увидеть здесь ничего, кроме сырой земли. Белое мраморное надгробие гласило:       “Здесь покоится Пэнси Паркинсон       Верная подруга, боевой товарищ и любимая сестра.”       Малфой подошел к ней первым. Он сжал руки настолько сильно, что сквозь перчатки могли образоваться дыры. Драко должен был это сделать. С каждым годом приходить становилось все тяжелее. Говорят, время лечит. Это сущая ложь.       Время терзает, выжигает и испепеляет.       Каждый прожитый счастливый день омрачается мыслью, что с ней он был бы намного ярче. Драко опустился на колени перед надгробием и прожигал надпись, издевательски блестевшую. С момента её смерти прошло три года, но он помнил день похорон так, словно это произошло вчера.       Ливень. Десятки Воронов, отдающих дань уважения. Близкие ей люди, на лицах которых застыл след смерти. Лишь Малфой, стоявший поодаль и так и не смогший подойти к ее могиле. Яркие огни в небе в память павших. Одинокий ворон, улетающий далеко от происходящего.       Малфой так и не смог простить себя.       Тяжёлая рука Блейза упала на его плечо. Он стоял рядом. Его спина была прямой, как у солдата, хотя тот ни дня не пробыл в армии. Глаза мулата покраснели от норовившихся слез. Парни смотрели на могилу и пытались сделать все, чтобы не видеть реальности. Перед их глазами мелькал образ темноволосой девушки, которая смеялась редко, но звонко. Грубила часто, но никогда не причиняла боли. Любила настолько сильно, что погибла из-за любви.       Гермиона, облеченная в черное платье из кружева, подошла к могиле напротив. На её лицо ниспадала чёрная вуаль, а длинные серьги поблескивали от иногда появляющегося солнца. В руке она держала две белые розы, которые девушка аккуратно положила на могилу покойного Эрика.       Джинни, стоявшая в пяти шагах от волшебников, не могла заставить себя подойти ближе. Она прижимала черный платок к своему лицу, скрывая опухшее от слез лицо. Ее можно было понять. В жизни девушки случалось больше похорон близких, чем у всех у них.       — Паркинсон, ты же знаешь, что тебе это так с рук не сойдет, — охрипшим голосом протороторил Забини. — Поверь мне, когда встретимся на небесах, я устрою тебе взбучку за то, что ты оставила меня с этим наедине, — парень правда пытался смеяться, но слабый хохот перерос в истерический, сопровождаемый градом слез.       Драко никак не реагировал на происходящее, он лишь продолжал смотреть на плиту и молчать. Слова не имели смысла. Ничего не имело здесь смысла.       Уизли аккуратно подошла к Блейзу и потянула его за руку. Мулат повернулся к ней и, встретив такие же алые глаза, уткнулся в её плечо. Было видно, им невыносимо здесь находиться. Пара волшебников медленно удалялась от могил, держась друг за друга.       Драко слышал, как Гермиона осторожно подошла к нему и остановилась в паре сантиметров. Он мог поклясться, что девушка еле держалась от того, чтобы поднять его и увезти домой, как сделала Джинни. Однако его жена хорошо знала, что это худшее, что она может сделать. Поэтому Гермиона кинула фразу “Я оставлю вас”, которую он еле расслышал, и двинулась по направлению к выходу с кладбища.       Драко прикусил щеки с внутренней стороны и попытался глубоко вздохнуть. Жуткие всхрипы, которые он сдерживал все это время, наконец, нашли свой выход. Он осел на землю полностью, даже не думая о новом костюме, который еще ни разу не видел свет. Его рука коснулась ледяной плиты, пальцы сжались до белых пятен на костяшках, а на землю падали маленькие соленые капли.       В голове роилось столько мыслей, которые он так хотел сказать ей лично. Столько историй, которые непременно рассмешили бы Пэнси. Горести и радости, которые они должны были разделить вместе.       — Ты была права, Пэнс, — вздохнув, прошептал он. — Я справился. Только вот какой ценой?       Ворон, сидевший на дереве рядом, прокричал ему в ответ. Парень поднял глаза и улыбнулся. Он выглядел почти так же, как и Паркинсон в форме анимага. Небольшой, с блестящим оперением и властным взглядом. В этот момент Драко ощутил тепло в груди, словно она была снова рядом, жива и невредима.       Малфой встал на ноги и отряхнул брюки от грязи. Он открыл полы своего пиджака и потянулся в карман.       Пачка их любимых сигарет покоилась в руке.       — Я ведь обещал тебе рассказать, откуда я беру эти сигареты, — в его глазах застыли слезы. Драко вплотную подошел к могиле и положил пачку на надгробие, — Мне присылал их Северус из Хорватии. Вот и весь секрет.       На последнем слове голос подвел. Он просел, стал неестественно высоким и хриплым.              Малфой повернулся к могиле Эрика и качнул головой. Любовь свела их даже после смерти. Истерзанные души наконец воссоединились.       Драко вернул свой взор к гравировке “Пэнси Паркинсон” и закусил губу. Грудь разрывалась от боли и пустоты, что поглощала его тело. Блондин зачесал свои волосы и бросил взгляд в небо. По щекам предательски не переставали течь слезы.       — Мы ошибались, Пэнс! — он вскрикнул, разводя руки в стороны. — Не существует никакого холодного расчета! Есть лишь любовь и боль, что скрывается за ней! И мы доказали это на своём примере.       Малфой очертил пространство вокруг себя и улыбнулся, хотя эта улыбка больше походила на оскал.       Громкий грохот ботинок удалялся от двух могил, оставляя их в одиночестве, о котором они так мечтали.

***

      Мягкий свет от камина рассеивался по комнате и отражался на лицах у всех присутствующих. Казалось, это был обычный вечер старых друзей, которые собрались вспомнить былые времена. Вот только в гостиной, сидя у камина, расположились вовсе не обычные волшебники. На ближайшем к окну кресле сидел Драко Малфой, бывший главнокомандующий армии Воландеморта и действующий министр магии.       В соседнем от него кресле сидела Гермиона Малфой, в прошлом известная как одна из главных участниц сопротивления и героиня войны. Сейчас же Гермиона наслаждалась спокойной жизнью и руководила отделом алхимических инновационных разработок в главном корпусе министерского института магических инноваций.              Напротив них сидел Блейз Забини. В его жизни мало что изменилось, но теперь он все реже скрывал свои эмоции за шутками и принял собственный опыт. Его спутница жизни исцеляла его, как выражался сам Забини. Рыжеволосая девушка показала ему, каково это любить кого-то и отдаваться этому чувству без остатка. Драко не раз отмечал изменения в друге за последние несколько лет.              Джинни удобно расположила голову на коленях у Забини и играла с прядкой своих волос. Она была совсем не похожа на девушку, которую Драко увидел в момент погибели Поттера. Эта Уизли все больше походила на себя со времен школы. Девушка смогла проработать собственные травмы и жить дальше. И в этом Драко ей очень завидовал.              Ведь сам Малфой, как бы ни старался, стал заложником собственных непрожитых эмоций и переживаний. Он смог переступить через себя и оставить в прошлом все, кроме одного. Образ брюнетки вновь всплыл в голове, и казалось, это не ушло от внимания Гермионы. Она провела рукой по запястью Драко и сплела их пальцы.              Кошмары все реже посещали Малфоя, но он этому отнюдь не радовался. Ведь сны, в которых он видел подругу, возвращали её к нему хоть на какое-то время. “Она хотела этого. Она счастлива”, повторял себе Драко из раза в раз.              Он сделал глубокий вдох и перевёл взгляд на Гермиону. Она с каждым днем раскрывалась для него с новой стороны. И именно ей Драко был безумно благодарен, ведь девушка была рядом в самые тяжелые времена. Когда ему приходилось совершать ужасные поступки, она не отворачивалась от него.              За эти несколько лет Драко мог вспомнить только один случай, когда их мнения разошлись. Все было завязано на парочке взбунтовавшихся бывших членов Ордена, искавших поддержку для свержения режима Малфоя. Гермиона старалась разобраться с этим мирным путем, но Драко знал, что эти люди не отступят. Помимо этой ситуации, они всегда находили компромисс, а чаще всего их мнения и желания дополняли друг друга. Гермиона приняла его полностью, со всеми изъянами, и они вместе построили новый мир, в котором люди больше не боялись покидать свои дома.              Она была все так же восхитительна. Как вино, которое с годами становится лишь лучше, раскрываясь новыми нотками.       — Прошло столько лет, а я все никак не могу понять, как вам удалось скрыть от меня ваши отношения, — охмелевшая Джинни всплеснула руками.       — Уизли, ты говорила то же самое на нашей свадьбе и на нашей годовщине… — Малфой загибал пальцы один за другим.              Гермиона громко рассмеялась, глядя на обиженное лицо Уизли, что облокотилась ногами на спинку дивана. Забини закатил глаза и, покачав головой, посмотрел на Джинни. Каждый раз, глядя на рыжеволосую девушку, парень улыбался. Они были действительно счастливы. Драко видел, насколько Блейз раскрылся с этой девушкой. Настолько хорошо его не знал никто другой.              — Лучше давай вспомним, Малфой, как ты носился по свадебному залу с интригующими фотографиями Гермионы с дебильной улыбкой на лице, словно ты девственник, — язвительно выдал Забини, сощурив глаза. Лицо Гермионы даже слегка покраснело в этот момент.              Это была идея Джинни. Ей показалось забавным посмотреть на реакцию Малфоя, который на протяжении всего вечера получал действительно пикантные колдоснимки своей невесты. Он бы прошиб голову любому, кто полез бы посмотреть на нее.              — Зато ты, Забини, героически напился перед вашей с Уизли годовщиной и притащил домой этого чертова кота, — Драко указал на питомца, который все это время спал в ногах у хозяина.              Джинни и Блейз наигранно вздохнули и прикрыли рты руками. Парень свёл брови у переносицы, имитируя осуждение, и поднял на колени кота. У него был рыже-коричневый окрас под стать хозяевам, и зеленые глаза. Тогда Забини сказал, что нашёл их духовного сына.              — Как ты можешь так пренебрежительно говорить о Бренди?              — Блейз, ты даже кота назвал в честь алкогольного напитка, — Гермиона поманила рукой кота, который, взглянув на нее, перевернулся и остался лежать на коленях Забини.              — И он с гордостью носит это имя!              — Так, пока это все не переросло в пьяный дебош, я предлагаю выпить за то, чтобы у нас было еще много таких вечеров! — Уизли подняла голову и вытянула руку с бокалом.              Смех волшебников раздавался по всей квартире, выходя за её пределы и наверняка беспокоя соседей. Драко огляделся на людей, что сидели рядом с ним. Их лица сияли от радости и беззаботности, словно им снова было по пятнадцать. Не существовало мира, который требовал серьезных решений, обязательств, что давили все сильнее с каждым шагом. Сейчас имели значение только они: две бывшие гриффиндорки и два бывших слизеринца, которые потерялись во временной петле и напрочь забыли, в каком времени они живут. Малфой наконец обрел семью, о которой так долго мечтал. За такое и не страшно было умереть. Над ранами смеется только тот, Кто не бывал ещё ни разу ранен. Уильям Шекспир