досадно, но ладно

Хёнджин просыпается ближе к двенадцати часам дня, скорее, от назойливого телефонного звонка, чем по собственному желанию. Юноша изо всех сил цепляется за столь драгоценные остатки сна, но голова с каждой секундой проясняется, а дурацкий звон бьет по ушам, и Хван жалеет, что не поставил телефон на беззвучный режим. Он находит в себе силы, убитые долгим сном, и тянет руку, чтобы достать айфон из-под подушки и ответить, не смотря на контакт. - Да? - охрипло говорит парень, закрывая глаза, надеясь заснуть раньше, чем человек начнет говорить. - Я тебя разбудил? - бас голоса Феликса заставляет подскочить на кровати и принять положение сидя, широко раскрыв глаза. - Нет, ты что! - Хван прочищает горло и отгоняет последние отголоски сна. - Да, я уже давно не сплю. - Просто твой голос так звучал, вот я и решил... - произносит извиняющийся голос Ли. - В любом случае, что-то случилось? - Хёнджин падает обратно на подушку. - Да, то есть нет, то есть да, но нет. Губы непроизвольно растягиваются в улыбке, парень бы мог запищать от умиления прямо сейчас, правда, боится после умереть со стыда. - Чем ты занят сегодня? - выходит тихо, как будто Феликс его боится. - Сплю, лежу, может, поем, не знаю. - отвечает парень. - Вау, да ты, я смотрю, очень занят. - Естественно, я серьезный парень, вообще-то. - утыкается носом в подушку, чтобы не рассмеяться в голос. - Очень жаль, конечно, - Феликс с другой стороны телефона чем-то шуршит, предположительно, фантиком от конфеты. - А я хотел пригласить тебя на прогулку. Сердце Хёнджина секундно останавливается перед тем, как забиться с новой силой. - Кто будет? - Ну, - тянет неловко Феликс. - Я, ты, еще, может, я приду, ну или ты. - Ах, - Хван шумно выдыхает, не зная, куда деться, чтобы не закричать прямо в трубку телефона. - Знаешь, для тебя я могу выделить немного времени. Феликс прыскает от смеха: - Чем это я заслужил? - Ты очень красивый. - слетает с губ прежде, чем мозг школьника успеет подумать. - А, да... Да? - Феликс издаёт смущенный писк, и Хёнджин думает, если позориться, то до конца. - Это свидание? Феликс не издает никаких звуков добрых секунд тридцать, за которые Хёнджин хоронит себя живьем. - Хван Хёнджин, - серьезно было начинает Ли, но так же быстро сдувается. - Встретимся у городского парка через час, пока. Феликс нагло сбрасывает звонок, оставляя Хвана глупо улыбаться и смотреть на потухший экран телефона в своей ладони.

***

Сынмин наспех переписывает конспект с тетради одноклассника, пока парень напротив пытается решить задачи. Голова гудит сильно, но не настолько, чтобы достать из сумки обезболивающее. В свой единственный выходной хотелось бы лежать в кровати и элементарно отдыхать, чего обычно он себе позволить не может, а не сидеть в доме отстающего ученика по прихоти заместителя директора, единственное, что успокаивает, - он получит за это дополнительные баллы. - Решил? - Сынмин разминает затекшую шею и тянется к чужой тетради, чтобы проверить. - Учитель Ким, у меня не получается. - безразлично тянет парень напротив. Сынмин грустными глазами по пустым страницам бегает, подавляя желание просто заплакать прямо здесь, но вместо этого строго смотрит на ученика. - Не называй меня так, из твоих уст это звучит так тупо, Со Чанбин. - фыркает он. - И реши этот пример, если ты не напишешь следующую практическую хотя бы на "удовлетворительно", влетит нам обоим. - Мне то что от этого, учитель? - Со расслабленно откидывается на спинку стула. Сынмин кусает язык, чтобы подавить нарастающую злость, потому что Чанбин, конечно, прав. Со плевать на оценки, а вот Сынмину это стоит рейтинга лучшего ученика. - Мама по головке погладит за хорошие оценки. - отшучивается Ким, начиная снова объяснять алгоритм решения, прекрасно понимая, что брюнет его даже не слушает. - Есть хочу, - нагло перебивая, встает и направляется к выходу из собственной спальни, оставляя Сынмина смотреть в его спину большими глазами. - Вернись и реши пример! - кричит ему в след, подрываясь вместе с тетрадью. Со чужие уговоры нагло игнорирует, уже перебирая продукты в большом холодильнике. Сынмин на это смотрит в полном разочаровании, однако, без удивления. Скорее, удивительно то, что Чанбин его пустил на порог и не пробил череп. - Будешь рис со свининой? - спрашивает парень, когда бросает быстрый взгляд на Кима. - Ты издеваешься надо мной? - Руки Сынмина опускаются в прямом смысле, от отчаяния хочется скатится вниз по стене. - Никак нет, учитель. - прыскает Со, ставя две тарелки разогреваться. - Сочту это за согласие. Они сталкиваются глазами и Сынмин даже удивляется, когда в чужих зрачках не видит агрессии, которую так боится большая половина учеников школы, и, которая уже стала визитной карточкой парня. - Не смотри так на меня, - отворачивается Чанбин, чтобы достать из микроволновки две стеклянные тарелки. - Я не могу думать на голодный желудок. - У меня нет времени на еду. - парирует Ким. - То-то же такой щуплый. - закатывает глаза, отодвигая стул и усаживая собеседника. - На тебя дунь - развалишься. - Ты издеваешься... - в который раз начинает Ким, но отвлекается на звон телефона. Он достается мобильный из заднего кармана джинс, чтобы сразу же ответить. - Да? - Ким пристально смотрит на чужое лицо, опасаясь, что тот может услышать голос из телефона. - А ты где? Я могу подойти... Я совсем не занят! Вообще ничем, Чонин, жди. Ким сбрасывает звонок, чтобы сразу подняться со стула. Чанбин наблюдает, как тот подавляет на лице радостную улыбку, и не произвольно сжимает в кулаке палочки. - Я оставлю тебе учебник и тетрадь, надеюсь, завтра я увижу решения. Сынмин даже не дожидается ответа, не прощается, стремительно покидая чужой дом, и Чанбин чувствует привычную злость, откидывая приборы в дальний угол кухни, хватаясь за волосы на затылке. - Ебанный педик. - шипит Со себе под нос.

***

Хёнджин нервно сжимает в руках два стаканчика американо, оглядываясь по сторонам, пытаясь выискать среди людей светлую макушку Феликса. Это утро было немного сумбурным для парня, он никогда так быстро не собирался, волосы на голове, кажется, все еще были немного влажными, но Хван оставил так, ссылаясь на яркое сеульское солнце сегодня. Вообще, на улице стояла нешуточная жара, поэтому пришлось даже найти легкие брюки, которые он закинул на верхнюю полку шкафа. - Доброе утро, - Феликс натурально запрыгивает на спину ничего не подозревающего Хвана, который в последний момент ловит, вылетевший из рук, стаканчик кофе. - Давно ждешь? - Я, конечно, готов носить тебя на руках, но в следующий раз предупреждай. - Хёнджин передает напиток в руки друга. - Минут пять назад подошел. Феликс делает глоток, пока старший рассматривает его. Он не часто видит Ли без школьной формы, они гуляют, но, в основном, после школы, расходясь по домам или собираясь где-то под чутким руководством Чана. А вот так идти куда-то с Феликсом наедине - впервые, поэтому Хван немного теряется и чувствует, что задыхается от волнения. - Сколько я тебе должен? - спрашивает Феликс, когда проходит через золотые ворота парка. - Что? - Хёнджин отвлекается от рассматривания голубой футболки Ликса, переключая взгляд на кофе в чужих руках. - Нисколько! - Это нечестно, - дуется парень. - Тогда я тоже должен тебя чем-нибудь угостить. Хёнджин не спорит, просто наслаждается компанией парня, продолжая сжимать чужую ладонь, что меньше, в своей. Хёнджина физический контакт с Феликсом, возможно, все еще пугает, и он не так глуп, чтобы врать об этом самому себе. Будучи не самым любимым ребенком в семье, где на простые объятия времени не уделялось совсем. Хотя друг на друга его родители всегда находили, и это продолжало и продолжает обижать маленького семилетнего мальчика внутри Хвана. Поэтому любой контакт с Феликсом оценивается, как божий дар. Хёнджин бы поспорил, он бы составил список "1000 и 1 причина..", что Феликс - самый настоящий ангел. А как иначе объяснить эти теплые объятия, в которые попадает Хёнджин каждый день. Мысли летают в его голове так быстро, он концентрирует все свое внимание на теплой ладони друга, поэтому не сразу замечает, что тот ведет с ним беседу уже минуты три. - Я бы взял немного бобов, что думаешь? - обращается к нему Феликс. - Во всяком случае, это вкуснее. Хван прослушал, но, если Феликс сказал, что так вкуснее, то так оно и есть. Он начинает задавать самому себе вопросы (за которыми проведет ни одну бессонную ночь), так ли друзья смотрят друг на друга? То есть, если уж на то пошло, Хёнджину сравнивать особо не с чем: друзей не было, отношений тоже. Боже, он полный профан в взаимодействиях с людьми. Но, вот например, общаясь с Ханом, он не испытывает тех же эмоций, что и с Феликсом. А может для каждого человека свои эмоции? Он сходит с ума. - Давай возьмем. - соглашается парень. - Может на обратном пути? - Феликс проходит мимо лавки с булочками. - Моя сестра сказала, что на другом конце парка открылся магазинчик с вкусными рисовыми пирожками. - У тебя есть сестра? - удивляется Хёнджин и понимает, что он, вроде, Феликса видит каждый день, но о его жизни вне школы не знает ничего. - Даже две! - гордо оповещает Ли. - Старшая и младшая, всего нас в семье трое. Оливия - младшая, она учится в другой школе, так что ты ее не видел. Ну, и я сам-то не так часто вижу ее, вроде, в одном доме живем, но из-за учебы видимся только за ужином минут тридцать. Но это, наверное, моя вина, она не выглядит, как человек, который посвящает учебе все свое время. Хёнджин слушает внимательно, всю информацию о новом друге впитывая, словно губка. Ему о Феликсе знать хочется, как можно больше, он даже сам причину не знает, просто нужно. - Все говорят, что мы, как одна капля воды, уж не знаю, насколько это правда, но со стороны виднее. - продолжает Феликс. - А моя старшая сестра... - Феликс прерывается на считанную секунду, за которую Хёнджин не успевает заметить растерянность на дне карих глаз и опущенные уголки губ. - Она уехала три года назад, с ней мы тоже не очень часто видимся. Хван про себя отмечает, что, рассказывая про старшую сестру, Феликс был немногословен и даже имя не назвал. - А что насчет твоей семьи? - переводит тему Феликс, почувствовав себя неловко. - Ну, - тянет Хёнджин. Рассказывать ему не о чем. - Я единственный ребенок в семье. - Тебе везет! - Феликс вскидывает руку вместе с хвановой. - Вся любовь родителей одному тебе. Хёнджин теряется. Любовь? От родителей? - Ну типа того. - выдавливает из себя улыбку. Они доходят до того самого магазинчика, и пирожки там оказываются прекрасными на вкус, что Хёнджин даже забывает о том, что они стояли в очереди добрых часа два. Он бы никогда не подумал, что способен потратить столько времени на чертову еду, но искорки в глазах Феликса, который то и дело поднимался на носочки, чтобы увидеть прилавок за головами других людей, заставляли стоять до последнего, даже если бы у него отвалились ноги, он, наверное, мог ползти. В конечном итоге они забывают о булочках с бобовой начинкой, потому что на улице уже поздно и парк грозится закрыться с минуты на минуту. Солнце зашло где-то полчаса назад и Хёнджин правда волнуется, как минимум, потому что его дом находится в пяти минутах ходьбы, в отличии от Феликса. Поэтому он предлагает тому дойти вместе, на что Феликс крутит пальцем у виска, мол, "ты ненормальный, иди домой и отдыхай", тогда он говорит, что можно заказать такси, и вредный Феликс снова отказывается. Между ними назревает небольшой спор основанный на безопасной дороге до дома Ли. В конечном счете, Феликс устает, но не настолько, чтобы согласиться или убрать с лица нежную улыбку и перейти к серьезному скандалу, он тянет Хёнджина к себе, вцепившись в ткань футболки на груди, вынуждая чуть склониться, и целует в щеку. А после просто сбегает, оставляя Хёнджина стоять деревянным солдатиком, чье сердце на мгновение остановилось, а после ожило, начиная отбивать ритм вдвое быстрее.

***

Сынмин уходит ровно в восемь, а Чонин не смеет боле задерживать, потому что знает, что Ким может сесть за какие-то важные уроки, как только попадет домой. Они проводят вместе около четырех часов, чего Чонину хватает с лихвой. Чан-хён сегодня подойти не смог, потому что занимался с Джисоном английским. А вот Сынмин еще и помог ему разложить новый товар. - Обязательно напиши мне, как будешь дома. - во второй раз просит Чонин, провожая друга до дверей магазина. - Хорошо, - соглашается Сынмин. - Ты тоже. А потом они обнимаются на прощание несколько минут, Чонин скиншип не любит, но ему нравится, что Сынмин ни с кем так часто не обнимется, как с ним. - Не забудь поесть. - с серьезным лицом говорит ему Ким. - Это важно. - Обязательно, там, как раз, много уценки. Сынмин все-таки уходит, а Ян остается в магазине один, наблюдая за тем, как садится солнце и на улице темнеет. Он протирает кассу, моет пол, проверяет продукты на полках и ценники, после парень надолго задерживается с пересчетом денег и общей суммы, на которую сегодня он смог продать. Чем больше, тем лучше, но в основном в магазин никто не заходит, и, честно, будь Ян владельцем, он бы давно продал его, но Чонин только продавец (и то не официально) и его с этой стороны все устраивает. Так как сегодня выходной, Чонин работает в день, а значит ночью можно будет поспать, если получится, но он уже позаимствовал у Сынмина наушники, так что сможет не слышать крики за стеной. Это его очень радовало. К тому же он сложил в школьный портфель продукты, у которых закончился срок годности, но, по сути, их еще можно было использовать в готовке. Когда время доходит одиннадцати, приходит его сменщик, они обмениваются парой фраз, после чего расходятся, Чонин - домой, а тот - на место Чонина. На улице темно, а в глухом районе Яна освещения не было, так что пришлось светить телефонным фонариком под ноги. Конечно, Чонин ни раз падал, запнувшись об камень, или наступал в лужу, но все это было мелочами. Из-за того, что фонарик освещает не большую площадь, Ян не сразу замечает группу подростков впереди. Обычно он старается обходить такие компании стороной, иногда выбирая долгий путь, чтобы обойти их, но сегодня удача была не на его стороне, так как его уже заметили и уйти вряд ли удастся. Он не сразу понимает, как оказывается прижатым к мокрой стене одной из многоэтажек, затылок больно ударяется и Чонин видит перед глазами лишь скачущие белые пятна. Телефон выпадает из рук и, кажется, разбивается, судя по тому, что фонарик сразу выключился. Чонин пытается в кромешной темноте увидеть хоть что-то, что могло бы помочь, но даже своего носа он разглядеть не сможет. - Разве мама не учила тебя не гулять так поздно? - чужой голос настолько знакомый, что Чонина бросает в дрожь, он пытается вымолвить хоть слово, но, кажется, тело парализовало. - Или ты был на своих пидорских делах? - Чанбин, - Чонин жалко запинается, сам себя за это корит, но ничего поделать не может. - Пожалуйста, давай просто разойдемся. Вместо ответа Чонин слышит, как что-то рассекает воздух и ему даже не нужно быть экстрасенсом, чтобы догадаться. Чужой кулак больно ударяет под дых, из-за чего парень скрючивается и почти падает, но руки, которые сжимают бледную шею, держат на весу. - Ты считаешь, что мы так долго тебя тут ждали, чтобы просто разойтись? - шипит Чанбин в самое ухо, от чего у младшего по коже мурашки. Будет больно. И он не ошибается. Следующие двадцать минут превращаются в настоящий ад из пыток, в котором Чонин способен лишь сжаться и закрыть руками голову. Обиднее всего не за себя, понимает позже он, заставляя подняться, не смотря на ноющие ссадины по всему телу, обиднее за крупицы еды, которые, к сожалению, не смогли пережить эту ночь. Портфель испорчен, его обед, ужин и завтрак на ближайшие дни тоже. Дома, сидя в наушниках на подоконнике, он зажигает три свечи, смотря как догорают спички в руках.