досадно, но ладно

Задача Сынмина состояла в том, чтобы незаметно пробраться в свою комнату, пройдя мимо гостиной, в которой находились родители. День выдался по-настоящему тяжелым: сначала его заставили ехать в соседнюю школу забирать документы, из-за этого он пропустил первый урок и ему придётся проходить тему самостоятельно, чтобы не отстать, после нужно было прочитать устав школы первокласснику, который хуй на него клал и, собственно, туда же отправил. И чуть позже ему пришлось остаться после уроков, чтобы помочь прибраться в библиотеке. Плюсы от того, что президент школы, никакие. Со всеми бумагами, которыми, по сути, должен заниматься директор, Ким снова не успел поесть, поэтому было бы неплохо сделать это сейчас, но зайти на кухню равняется разговору с родителями, а Сынмин и так слишком устал для этого. Однако жизнь распоряжается иначе. Парень запинается об собственную ногу и едва не падает, хватаясь за одну из полок с живым растением, этого хватает, чтобы родители обратили внимание на шум в прихожей. - Молодой человек, - начинает мать. - Ты видел время? Зачем тебе такой дорогой телефон, если ты элементарно часы на нем не видишь? Сынмин глаза в своей голове закатывает, зная, что, если сделает так в реальности, получит мама не горюй. И так всегда, ни "привет", ни "как прошел твой день? хочешь ли покушать?", но Сынмин привык, он почти не обращает на эти мелочи внимание. - Прости, нужно было в школе помочь. - поясняет он, пытаясь пробраться в спальню и там же поплакать, умереть, успокоиться и воскреснуть, и все за пару секунд, потому что уроки никто не отменял, а времени и так немного, спать все-таки хочется. - А себе ты помочь не хочешь? - фыркает женщина. - Твой учитель звонил, сказал, что твой балл упал. Не хочешь об этом поговорить? - Я.. - начинает Сынмин, но сказать ровным счетом нечего. Он не понимает, как это могло произойти, он так старательно работал, чтобы быть первым среди учеников, держать максимальный балл, но, кажется, он где-то расслабился. - Я не буду с тобой разговаривать, - тон женщины становится ледяным, чем сильно пугает. - Ты обсудишь свои оценки с отцом. - Мам, - поднимая испуганные глаза на неё, еле слышно тянет Сынмин. Ничем хорошим разговоры с отцом не заканчиваются. - Я обещаю, я буду усерднее учиться, я исправлю оценки, пожалуйста... Сынмин бы даже подумал, что он, может быть, приемный, иначе, как объяснить такое ужасное отношение от родителей, если бы не был их точной копией. Имел те же каштановые волосы, что и мать, отрастившая их до поясницы, нос и глаза отца, и так далее по списку. Может, он и был внешне похож на родителей, но внутри, он просто хотел сбежать от них, как можно дальше. Сынмин вовсе не хотел учиться, не хотел становиться президентом школы, не хотел быть лучшим, но этого хотели родители. А перечить им попросту страшно, особенно, для маленького Сынмина, а после это вошло в привычку. Он не знает, как победить и как сбежать. Все, что он чувствует лишь огромную усталость, что давит на плечи, хочется просто упасть и поспать хотя бы немного. Но сон, еда, отдых забирают много времени, которое можно потратить на обучение. Мать презрительно фыркает, говоря, что, если в следующем месяце оценки не улучшатся, разговор будет проходить в другой форме, и Сынмину даже представлять страшно. Теперь есть он точно не будет.

***

Джисон сидит в ванной в два часа ночи и наносит на волосы оранжевую краску. Для него ничего нового не происходит, Хан асс в покраске волос и смело этим пользуется, меняя цвет каждую неделю и через две, с чем все уже смирились. Он закрашивает последний локон и довольно смотрит на свое отражение в зеркале, сгорая от нетерпения. На упаковке написано "ждать сорок минут", чертовски долго, но он справится. Наверное. Хан почти на цыпочках проходит мимо спальни мамы, стараясь ее не разбудить, и так же тихо закрывает дверь в свою комнату, в следующую же секунду почти падает, зацепившись ногой за штаны на полу. Он откидывает их в дальний угол, даже не рассматривая вариант убрать в шкаф. Это не в правилах их комнаты. Джисон вытягивает голову, чтобы проверить, не разбудил ли он Минхо, но тот спал, с головой укутавшись в одеяло, на что младший лишь нежно улыбнулся. Какое-то время парень разбирает стопку тетрадей, пытаясь найти конспекты по праву, которые он потерял где-то месяц назад, а сдать нужно завтра. Он устало выдыхает, усаживаясь на пол. Бесполезно. Нужно будет попросить их завтра у Хёнджина и сделать копии, не писать же ему их в ручную. Он почти засыпает на полу, забывая про волосы, когда со стороны кровати слышится шум и, возможно даже, лёгкий вскрик, от неожиданности Джисон подскакивает, подворачивая ногу, и напуганными глазами смотрит в расфокусированные друга. Хан почти на одной ноге доползает до кровати, садясь на край перед Ли. - Кошмар? - шёпотом, боясь напугать, спрашивает он. Минхо дышит через нос быстро и часто моргая, пытаясь перед глазами картинку ужаса растворить. В голове все еще звучат крики, звук бьющейся посуды, а по телу волнами разносится боль, которую мозг не может забыть. - Эй, все хорошо. - Джисон чужую ладонь в свою вкладывает, а второй успокаивающе плечо сжимает. - Я здесь. Минхо на его слова быстро кивает, как болванчик, сам чужие пальцы со своими переплетает, пытаясь контролировать дурацкие мысли в голове. - Давай спать? - Джисон закутывает себя и старшего в кокон из одеяла и сам уже обнимает его двумя руками. Проблемы сна Минхо стоят остро уже недели две, с тех пор, как кошмары стали мучать Ли каждый день. Хан про них никогда не спрашивал, тревожить и без того хрупкую психику не хотелось, оставалось лишь успокаивающе шептать что-то на ухо и ждать, пока друг не уснет. Джисон считает себя немного на Минхо поехавшим, к психиатру он согласился пойти лишь с мягкой подачи старшего. Против лома нет приема, в случае Хана - против Минхо нет приема. Безопасность Минхо на первом месте. Перетащить Ли со всеми вещами в свою и без того маленькую комнату? Легко. Переругаться со всей семьей друга и почти довести дело до драки? Готово. Если этим он сможет хоть немного защитить старшего, то Джисон готов переспорить всех. - Давай заведем кота? - шепчет Ли куда-то в чужую шею. - Кота? - удивляется Хан. - Типо будем кошачьими родителями? - Ага, - сонно. - Будем кормить, гулять и любить. - Мне нравится идея. - довольно соглашается Джисон. - Нужно будет поговорить с мамой. Минхо угукает, обвивая руки и ноги вокруг Хана, заключая его в тиски, Джисон как-то особо на это не жалуется, может, привык, а, может, ему и нравится. Они друг-друга знают уже лет десять, если не больше, Джисон сейчас считать года в уме не настроен, и любой физический контакт стал обычной нормой, от которой он, наверное, даже бывает зависим. Минхо, как огромный якорь, который не дает окончательно сойти с ума, но одновременно с этим не тянет глубоко вниз в черноту холодного океана, скорее наоборот, заставляет оставаться на плаву, не смотря ни на что. - А мы справимся? - неожиданно для себя, пугается Джисон. - Котенок это же большая ответственность, да? А ей нужно будет ставить прививки? А какой корм можно маленьким котятам? - О боже, - Минхо поднимает голову с теплого плеча младшего. - Ты уже решил, что у нас будет девочка? Мило. У Джисона уши и щеки непроизвольно краснеют и он надеется, что при слабом свете ночника этого не видно. - Мы во всем разберемся, спросим у ветеринара, в конце-концов, есть интернет и.. - Минхо останавливается на полуслове, хмурясь. - Что у тебя с головой, Хан Джисон? Джисон выпаливает что-то относительно напоминающее "а ой" и выпутывается из рук старшего, сбегая в ванную. Минхо глаза на это привычно закатывает, когда-нибудь он облысеет, и Ли придется тратиться на парик, остается только надеяться, что к тому времени они будут мега-богатыми, ибо парики стоят не мало.

***

Хёнджин нервно смотрит на экран блокировки, сидя на двухспальной кровати в своей спальне. Он совсем не волнуется, может, если только чуть-чуть. Парень привык, что зачастую родители не особо волнуются о сыне и о своих похождениях не извещают, так что логично, что о задержках никто предупреждать его не станет. Но на Хёнджина все равно давит. Он от переживаний покусывает пухлые губы и играет с краем футболки. Белые стены спальни давят на сознание, наверное, больше, чем сама ситуация. На телефон приходит уведомление, заставляя Хвана испуганно вскочить с кровати, хватаясь за сердце. Он хватает телефон, секундно разочаровавшись, увидя контакт друга. Веснушчатый ^^: ты не спишь? Сама по себе улыбка расплывается на лице и парень падает на мягкие подушки, удобнее размещаясь на них.

нет, а ты?

Веснушчатый: и я) Веснушчатый: давай поговорим? Веснушчатый: позвонишь? Хёнджин даже волнуется немного, несколько минут смотрит на значок с камерой рядом с фотографией Феликса, не решаясь нажать, а после почти задыхается, когда идут гудки. - Доброе утро. - выпаливает Хван, когда на экране смартфона видит Ли, видимо, как и он, развалившегося на кровати. Феликс смеется, прикрывая рот ладонью и щуря глаза, на что старший залипает. - С новым годом. - прыскает блондин. - С Рождеством. - продолжает. - С днем, когда Чан сдаст экзамены. - О? - удивляется Хёнджин, умещая телефон удобнее. - Это что за праздник такой? - Ты же не знаешь! - губы Феликса расплываются в улыбке предвкушения, когда он начинает рассказывать. - В прошлом году Чан-хен должен был выпуститься, но остался на второй год. Это очень грустная, но поучительная история. Хёнджин смотрит на то, как губы Феликса двигаются, пока сам парень жестикулирует свободной рукой при рассказе. Хван замечает, что на лице Ли совсем нет макияжа, поэтому он может так четко, насколько позволяет камера и интернет, видеть веснушки на чужом лице. Он уже даже не скрывает, да и как будто когда-то пытался, свой явный фетиш. - Хён очень сильно готовился к экзаменам, - продолжает Феликс. - Трудился, зубрил, что-то вечно писал и игнорировал даже нападки со стороны одноклассников. Сынмин ему вечно твердил, что нельзя столько учиться, нужно отдыхать, иначе никаких плодов не будет. Но, если честно, Сынмину самому бы этот совет очень помог. Так вот... О чем я? А! За неделю до экзаменов он, вообще, не спал. Ну хотя спал, наверное, немного... Очень мало. Вот настал день первого экзамена. Ты даже не представляешь, как это для него было важно. А он проспал. - Феликс драматично проводит рукой по лицу. - И вот думаешь, ладно, ничего страшного, можно же пересдать. Но нет! Этот хён свалился в обморок прямо перед кабинетом. У него где-то месяца два депрессия была точно. Хёнджин сочувствующе кивает головой. - Кошмар, я бы после совсем на учебу забил. - Ага, - соглашается Феликс. - Но это же Бан Чан, он не сдается. Они говорят еще минут тридцать, когда Феликс начинает зевать и его глаза непроизвольно слипаются. - С тех пор мы всегда слушаем Сынмина. - как итог произносит Ли. - Мне, кажется, нужен человек, которого будет слушать сам Сынмин. - задумывается Хёнджин. - Точно! - Феликс снова зевает, прикрывая рот рукой. - Ну всё, спокойной ночи. - Ага, доброе утро. - на что Ли не может подавить улыбку и в динамик почти орет такое же "доброе утро". Хёнджин не удерживается и делает несколько снимков экрана, на которых запечатляется радостный парень. - Мне нравится твоя улыбка. - выпаливает Хван, не подумав. - Что? - Феликс удивлённо поднимает брови. - Доброе утро, говорю, - сразу исправляется. - То есть доброй ночи, все, я запутался. Феликс прыскает: - А мне нравится, что тебе нравится моя улыбка, буду чаще улыбаться при тебе. - радостно произносит он. - Хорошо спи, Джинни. - Ты тоже. - отключаясь.

***

Чан битый час редактирует реферат по нормоконтролю, каждый раз, перечитывая, находит новые ошибки и волосы на голове буквально рвет. Спать хочется, но не можется. Бессонница вещь страшная, она преследует Бана уже не первый год, избавиться от нее никак не выходит. Глаза обычно начинают закрываться только под утро, когда будильник трезвонит на весь дом, это самая настоящая пытка. Чан на свои темные круги под глазами смотрит и выдыхает разочарованно, но не удивлено. Не умело, самым дешевым консилером их замазывает, чтобы друзья, дай бог, не заметили. Потому что Чан их наставлять должен, а не выглядеть живым трупиком в свои почти девятнадцать. А ещё Чан должен их защищать, выходит из рук вон плохо, но он правда старается. Всегда улаживает конфликты в клубе, ищет компромиссы и выслушивает каждого. Самое важное, чтобы каждый чувствовал себя комфортно. Он знает своих парней, как облупленных, и, от этого знания, больно почти физически, поэтому на себя иногда можно забить. Чан устало трет виски, голова раскалывается. Парень захлопывает крышку старого ноутбука и отставляет в сторону кружку чая, взгляд задерживая на разбитых костяшках. Он явно устал. - Сколько раз тебе повторять? - Чан шипит почти в лицо, чужой воротник сжимая в пальцах. - Еще раз хоть один блондинистый волос упадет с его головы и ты труп. У Чана сил уже нет с кем-то вести светские переговоры, да и кто сказал, что физическая сила - это плохо. Он, конечно, позже Сынмину с Чонином наплетет, что все проблемы можно решить мирно, но им необязательно знать, что вот такие проблемы мирно уже не решаются. Если люди начинают что-то понимать только после использования грубой силы, то Чан готов ее применить. - Я же говорил, что я его не трогал! - взвизгивает парень у стены, которому Крис меньше десяти минут назад сломал нос. - Сам у него спроси! Феликс не скажет. Ни за что и никому не признается, что кто-то мог его как-то обидеть, он этим же обидчикам еще улыбнется и доброго дня пожелает, и Чан это прекрасно понимает, поэтому решает все проблемы от Ли тайком. Хотя его, наверное, и не просили. Не выйдет ли все это ему боком? Бан сжимает чужую рубашку в последний раз, отпускает, давая ученику шанс рукавом вытереть кровь на лице и испуганно поднять глаза на выпускника. Чана стоит бояться, это знал, пожалуй, даже Чанбин, но в силу то ли своей тупости, то ли бесстрашия, лез постоянно на рожон, выводя того из себя. - Я предупредил. Бан, сидя сейчас в своей комнате, задумывается, а чем он лучше остальных учеников?