досадно, но ладно

За неделю нахождения дома Хёнджин ни разу не встретился с родителями, скорее всего, потому что в основном он все время проводил играя с Джисоном в приставку или гуляя с Феликсом по улочкам Сеула. В прочем, Госпожа и Господин Хван не особо горели желанием лицезреть своего сына даже после его недельного отсутствия, Хёнджин сильно сомневался, что они вообще это заметили. У Хёнджина на столе, как обычно, тарелка с сырниками, он методично их нарезает, пока телефон разрывается от сообщений из общего чата. Ему, кажется, не так одиноко, пока он ест свой завтрак в пустом доме, когда читает переписку друзей, несдержанно улыбаясь. В школе он появляется за минуту до звонка и особо не спешит, потому что знает, что за опоздания ему ничего не будет, как и любому другому ученику этой школы. Странно, конечно, что Феликс и Сынмин так надрываются из-за оценок. Может, это с его классом что-то не так? Когда он открывает дверь, его встречает привычный гомон учеников, их крики смешиваются в один назойливый шум, но Хёнджин уже не обращает внимания. Он падает на свое место у выхода, даже не поднимая глаз на учителя, достает разрисованную тетрадь. Джисон впереди поворачивается с улыбкой маньяка, от чего у старшего на секунду спина покрывается мурашками. - Посмотри на Чанбина. - Хан подбородком указывает на Со. Чанбин сидел сгорбившись, его взгляд уходил куда-то далеко в пейзаж за окном, лицо выглядело безжизненным, а разговоры своих друзей он, кажется, и не слышал вовсе. - Не смог у младшеклассников выбить мелочь на булку, вот и помирает с горя. - закатывает глаза Хёнджин. - Молчит - уже хорошо, проблем меньше. Джисон кивает, в последний раз кидает на ненавистного одноклассника взгляд и усмехается чему-то своему. Уроки летят быстро, Хёнджин успевает сделать набросок рисунка под вечный бубнёж Джисона над ухом. Когда приходит время большой перемены, Хан испаряется, а Хёнджин идет в клуб, чтобы перенести рисунок с тетради на холст. Кидает сумку под один из столов и не сразу замечает Феликса на диване, который сидит там с учебником в руках и поднятой бровью. - Привет, - Хёнджин целует быстро чужую щеку, но даже от такого мимолетного действия чувствует, как сердце в груди счастливо ёкает. - Привет, - Феликс приветствует его яркой улыбкой. - Ты почему не в столовой? - Захотелось порисовать. А ты? Феликс на вопрос не отвечает, неожиданно поднимаясь с дивана и роняя книгу. Хёнджин удивленно наблюдает за действиями своего парня, пока тот что-то ищет в своем рюкзаке. Его удивление становится еще большим, когда Ли достает коробку, украшенную голубой упаковочной бумагой и серебристым бантиком, немного неуклюжим, но очень милым. - Я тут, - Феликс заметно нервничает и подает Хвану подарок. - Надеюсь, тебе понравится. Хёнджин неуверенно тянет руку, замечая, как подрагивают пальцы. Он завороженно смотрит на коробку и не решается разорвать упаковку, пока Феликс внимательно за ним наблюдает, нервно закусив губу и приложив указательный палец к шеи, чтобы нащупать пульс. Под упаковкой оказывается набор масляных красок и Хёнджин смотрит на них с замиранием сердца, медленно проводя по ним кончиками пальцев, боясь даже коснуться. - А... - он поднимает блестящие глаза на Феликса. - За что? - Просто так. - выпаливает Феликс. - Просто потому что... Хёнджин давит улыбку и отставляет подарок на диване, чтобы стиснуть парня напротив в объятьях. Он быстро и много шепчет благодарностей на чужое ухо своим дрожащим голосом. Он мог эти краски купить сам, он, в принципе, может купить все, что пожелает, но сам факт, что Феликс подарил их ему, заставляет противный ком душить горло. Он быстро моргает, чтобы не заплакать и сильнее прижимается к чужому телу. Родители, бесспорно, покупали ему все, что его детская душа потребует. Но в основном они скидывали эту работу на нянечек, а позже, когда Хёнджин вырос, стали оставлять деньги, чтобы парень мог пойти и купить себе что-то, не дергая занятых родителей лишний раз. Ему ни разу не дарили подарки вот так просто, от чистого сердца, в красивой упаковке и любовью. Феликс гладит того по макушке, ощущая, как тело в его руках подрагивает. Он обеспокоенно шепчет что-то на ухо, но Хёнджин только сильнее стискивает Ли в объятиях бормоча сипло "спасибо". Они стоят так какое-то время, пока клуб не наполняется людьми. Первым приходит Бан Чан, усаживаясь за компьютер у дальнего стола, потом Сынмин, который устало откидывается на спинку дивана и, на удивление, засыпает. Чонин приходит минут через пять и выглядит бледнее обычного, он садиться на пол около дивана, так чтобы тот закрывал его от глаз Бана, и притягивает к себе колени. - Бан Чан! - дверь почти выбивают, отчего Сынмин подскакивает и удивленно озирается по сторонам. - Что случилось? - Крис спрашивает обыденным тоном, как будто только что не все присутствующие содрогнулись от неожиданности. Джисон на удивление спокойно проходит в глубь клуба, нервно играя с краем своего пиджака. - Где Минхо? - На уроках был. - пожимает плечами Бан. - Сказал, что пойдет в столовую. А что? - Нет его в столовой. - устало выдыхает Хан. - Весь день меня избегает. Чан хмурится, о чем-то сильно задумываясь: - Он весь день странный. Хан шипит себе что-то под нос и быстро покидает помещение, заставляя друзей обеспокоенно переглянуться.

***

Сынмин ловит Чонина за пять минут до звонка на последний урок, потому что знает, что потом Ян сразу же убежит. Чонин смотрит вопросительно, теребит лямку рюкзака, всем своим видом говоря, что разговор он хочет закончить побыстрее. - Как у тебя дела? - спрашивает Ким, стараясь заглянуть в чужие глаза, устремленные к полу. Чонину разговаривать ни с кем не хочется, а апатия медленно, но верно переросла в агрессивность, поэтому он старательно молчит, ибо сказать лучшему другу нечего. Парень сильно стискивает руки в кулаки и почти скрипит зубами, хочется, чтобы Сынмин ушел. -Чонин? - обеспокоенно напоминает о себе старший. - Сынмин, - у Чонина совсем нет настроения волноваться о правилах уважения к старшим. - Тебе чего, заняться нечем? Ким опешил от грубого тона и неловко поджимает губы, интуитивно отстраняясь на шаг. - Просто ты выглядишь грустным. - поясняет парень. - Просто хотел помочь. - Просто хотел помочь? - фыркает Ян. - Мне не нужна от тебя помощь, помоги себе, Ким Сынмин. - Зачем ты так? - Сынмин чувствует, как предательская обида распространяет в грудной клетке. - Вряд ли тебя по-настоящему беспокоит, как я. - пожимает плечами Чонин. - Тебя волнуют только школьные документы, уроки, студсовет, будущие выборы нового президента школы, все это, но не я. Чонин не дает Сынмину даже времени на то, чтобы придумать ответ, быстро уходит, оставляя Кима в шоковом состоянии стоять посреди школьного коридора. Сынмин забывает про урок, заходя в кабинет студсовета, он устало трет виски и жмурит глаза. Услышать такие слова от любого из друзей очень обидно, услышать такое от Чонина - обидно вдвойне. Сынмин не понимает, почему Ян так подумал и сказал, потому что будь Ким завален работой, убит криками родителей, но он всегда находит время, чтобы поинтересоваться у Чонина, как тот себя чувствует, выйти с ним погулять по городу на часик или покушать в какой-нибудь забегаловке. Чонин тот, кому Сынмин готов выделить любое свое время в ущерб своим делам. - Выглядите уставшим, президент. - Чанбин сидит на неудобном черном диване, усмехаясь. - Что ты тут делаешь? - Сынмин думает, что сегодня не его день, если на его голову свалилась еще и такая проблема, как Со. - Ты сам сказал, что я должен буду зайти к тебе, уже не помнишь? - Это было до каникул. - Сынмин опускается на свой стул и смотрит на кипу бумаг, которые на него опять свалил директор. - Считай, что прощен, иди, мне не до тебя. Чанбин закатывает глаза и поднимается, направляясь к столу. Он сверлит Кима глазами и не отводит их, даже когда тот поднимает на него голову и вопросительно изгибает бровь. - Мы же говорили, что не стоит работать, когда устал. - Со забирает из длинных пальцев какой-то договор о еде в столовой и откидывает его на пол. - Я не говорил. - Сынмин возмущенно фыркает и протягивает руку, ожидая, что Со отдаст бумаги, но тот почему-то вкладывает свою ладонь и чуть тянет на себя. - О себе нужно заботиться, Ким Сынмин. - Чанбин наклоняется и задерживается в паре сантиметров от чужого лица, с упоением замечая, как у младшего перехватывает дыхание. - Мне некогда. - Сынмин выдыхает слова в губы напротив, от чего предательски краснеет. - Все это не достойно твоего времени, - Чанбин с наслаждением наблюдает за тем, как меняются эмоции на лице Кима. - Ничего не должно заставлять тебя страдать. - И что ты мне предлагаешь? - хмурится парень. Чанбин отдаляется, но все еще держит руки переплетенными. - Уйти. Сынмин замирает, взвешивая все мысли в своей голове, отчего не сразу замечает, что Чанбин ведет его к выходу из кабинета, бесстыдно положив руку на талию. А может быть Чанбин прав и Сынмину пора послать всех, кто заставляет его чувствовать боль. Послать родителей, послать школьную программу, администрацию вместе с директором, послать Чонина и не волноваться лишний раз. Стоит отпустить и, наконец, пожить для себя, а кто покажет, как делать это лучше всего, если не Со Чанбин.

***

Джисон с последнего урока уходит без угрызений совести, на последок громко хлопнув школьной дверью на прощание. Его руки мелко дрожат, пока набирают сотое сообщение на один и тот же номер, чей обладатель заходил в сеть последний раз два часа назад. Бан Чан написал, что Минхо на уроках позже так и не появился, из-за чего беспокойство Хана увеличилось раз в пять. Не смотря на все надежды, Чанбин тоже не появился на последнем уроке, отчего опасений парня стало больше. Со он встретил на заднем дворе, без Минхо, но с Сынмином, это бы его насторожило не будь он в столь взвинченном состояние. Ли последние пару дней вел себя странно, но Джисон особо не волновался, у них у обоих были такие периоды, когда плохие мысли накрывали с головой. Хан в такие моменты старается быть рядом, но Минхо, в свою очередь, обычно тоже не исчезает просто так. Джисон открывает дверь своим ключом, тихо пробираясь на второй этаж и по коридору. Соён нет дома и вряд ли она вскоре вернется с работы. Но в доме однозначно кто-то был, о чем свидетельствовал шуршащий звук. Джисон останавливается у открытой двери своей спальни, прислоняется к косяку и с непониманием смотрит на действия парня напротив. - Что ты делаешь? - чеканит Хан. Сумка выпадает из бледных рук Минхо, пока сам парень задерживает дыхание от страха разоблачения. Он быстро берет себя в руки, стараясь держать лицо хотя бы внешне. - Собираю вещи. - Минхо старается контролировать дрожащий голос. - Я вижу, - Джисон проходит вглубь комнаты и останавливается напротив. - Нахуя? Минхо смотрит мимо Хана на платяной шкаф, представляя, что младшего здесь вообще нет, потому что солгать ему в глаза Ли не сможет. - Я так хочу. - Что? - прыскает младший, принимая ситуацию за глупую шутку. - Не неси чушь. - Я не шучу. - Минхо подбирает сумку с пола и быстро застёгивает, забывая про оставшиеся вещи. - Пропусти. Ли пытается обойти Джисона, но тот следует за ним, как собственное отражение. На лице Хана проскальзывает первый ужас непонимания, смешанный с истерикой. В то время как Минхо держит ледяной взгляд, старательно смотрит куда угодно, кроме лица парня напротив. - Куда ты пойдешь? - дрожащим голосом спрашивает Джисон. - Домой. - Ты серьезно сейчас? - Джисон цепляется за чужие плечи и, наконец, заглядывает в стеклянные глаза напротив, пытаясь отыскать в них хоть что-то. - Минхо, послушай, ты дома. Ли обреченно мотает головой, выпутываясь из крепкой хватки, он все же проходит к двери, рукой отстраняя Джисона с дороги. - Я хочу к себе домой. - Что я сделал не так? - нотки истерики проскальзывают в голосе младшего, отчего Минхо приходиться сильно зажмуриться. - Скажи мне, я исправлю, пожалуйста, не уходи. - Ты не виноват, Джисон. - Ли старается говорить мягко. - Это все я. - Не ври, - у Хана мелко дрожат руки в преддверии нового приступа. - Ты ненавидишь тот дом, он тебе в кошмарах снится. Не ври мне, Ли Минхо, я знаю тебя лучше всех! - Я не останусь здесь! - оба парня повышают голоса, Минхо от жуткого страха, Джисон - от переполняющих эмоций. Минхо быстро уходит, сбегает по лестнице вниз, потому что понимает, что ситуация не закончится ничем хорошим. Пока он завязывает шнурки на кроссовках, слышит торопливые шаги по ступеням, отчего сердце начинает биться быстрее. - Я люблю тебя. - вырывается из Джисона тихим признанием. Минхо замирает на одном колене, в ужасе уставившись на носок своей обуви. - Я люблю тебя. - повторяет Хан. - Ты любишь меня? - и когда слышит в ответ лишь молчание, отходит на небольшой шаг. - Я тебе хотя бы нравлюсь? - Нет. - выпаливает Минхо после долгого молчания, стремительно вылетая за дверь и из чужих жизней. Джисон медленно оседает на ступени, чувствуя влагу на своих щеках. Он подносит ладонь, чтобы вытереть слезы и задумывается, как долго он уже плачет. Руки сильно дрожат, как и все тело, весь мир неожиданно сужается до размеров спички и становится слишком серым для восприятия Ханом. Он в панике бегает глазами по пространству вокруг, но помещение не узнается, мозг начинает поедать паника, и он сжимает волосы в пальцах, борясь с удушением. Он шепчет чужое имя себе под нос, но никто не отзывается. Таблетки остаются в кармане школьного пиджака Минхо, а сам Минхо - в аду.