досадно, но ладно

Джисон сидел на диване, в то время как остальные расселись либо по стульям рядом, либо на пол. Хан уже минут десять смотрел в пустоту, а никто из присутствующих не решался нарушить повисшую в комнате тишину. Всем уже было глубоко плевать, что первый урок начался минут двадцать назад, на него все равно уже никто не собирался. Чонин нервно кусал губы, а голова раскалывалась от всех проблем, свалившихся на него. Он нервно поглядывал на Чана, незаметно скашивая на старшего глаза, так как знал, что тот должен найти выход из всех ситуаций. К сожалению, Бан не излечит его родителей от алкогольной зависимости, но сможет вернуть им Минхо. Наверное. - Но почему? - тихо спрашивает Хёнджин, смотря в упор на пальцы Феликса в своей руке. - Это странно. - кивает Сынмин. - Минхо бы ни за что не вернулся домой, я не понимаю. Ким сидит в самом дальнем углу, подальше от Чонина, не желая даже пересекаться с ним взглядом, в прочем, Ян этого не замечает, полностью погрузившись в свои мысли. - Да чего тут непонятного. - сипло произносит Джисон. Он не спал всю ночь, сжирая себя переживаниями и ворочаясь в кровати. Не смотря на все уговоры Соён, таблетки, купленные ей, не помогали, а скорее делали хуже, Джисон метался между слепой яростью и полной утратой сил и эмоций. - Что тебе ясно? - интересуется Бан. - Что он ушел от меня. - Джисон все еще смотрит стекленными глазами куда-то в пустоту и говорит на автомате. - Джисон, не говори так. - просит Феликс, награждая друга печальным взглядом. - Но это правда. - Хан поднимает на них красные от недосыпа глаза, позволяя увидеть скапливающиеся слезы в их уголках. - Он ненавидит свой дом и отца настолько, что был готов умереть, лишь бы не возвращаться туда, значит... - он гулко сглатывает, решаясь на следующие слова. - Значит я сделал что-то еще более ужасное, раз он предпочел своего отца мне. С глаз начинают стекать предательские слезы в который раз за последние двадцать часов, они не останавливаются, Хану уже хочется, чтобы глаза просто высохли. Чан осторожно садится рядом на диван и притягивает того к себе, утыкая чужое лицо в свое плечо. Он шепчет младшему что-то на ухо, пока все остальные сохраняют гробовую тишину, не находя нужных слов. - Это потому что я ему признался. - всхлипами вырывается из Джисона. - И потому что поцеловал. Какой идиот. - Блять. - выпаливает Хёнджин. Хван садится по другую сторону и сжимает ханову руку в своей, надеясь успокоить друга. - Слушай, тут что-то не так, Минхо бы так не поступил. - начинает Хёнджин. - Он очень скрытый и замкнутый, но не полный придурок. Мы узнаем у него сами, он же должен появиться на уроках. Должна быть причина и это не ты. Джисон судорожно кивает, пытаясь рвано вдохнуть воздух в легкие, начиная задыхаться в слезах. Хёнджин поднимает обеспокоенные глаза на Феликса, и тот отвечает ему столь же печальным взглядом и едва кивает головой, соглашаясь со словами своего парня.

***

Феликс возил еду по тарелке, пока остальные члены семьи молча сидели за столом. За этот день он сильно вымотался, настолько, что хотелось упасть и не шевелиться ближайшие лет сто, поэтому на выходе из школы он быстро обнял Хёнджина и оставил того в обществе Хана, которому он сегодня был нужнее. Мысли бились об черепную коробку Феликса, поэтому он то и дело жмурился. Есть не хотелось совсем, а каждый из присутствующих сегодня был явно не в настроении, но это не остановило Госпожу Ли устроить поздний ужин в девять часов вечера, потому что совместный прием пищи сближает. Сближения Феликс не чувствовал, а вот то, что он скоро упадет в тарелку лицом, из-за того что заснет - да. - Ты чего такой грустный? - голос Оливии разрушил гробовую тишину. - Я не грустный. - бесцветно отвечает Феликс. Кухня освещается одной лишь лампой, из-за чего атмосфера начинает давить. Феликс насильно запихивает в себя овощи, чтобы создать видимость приема пищи и уйти в свою спальню, даже не смотря на то, что из-за стола его выпустят только после того, как каждый доест свои порции, что однозначно будет нескоро. - Рейчел, - Оливия переключает свое внимание, когда понимает, что брат не поддержит дальнейший разговор . - Когда ты уедешь домой? - Оливия! - укоризненно машет палочками мать. - Я не знаю. - Рейчел заметно тушуется и опускает руку с листом салата, который, очевидно, собиралась съесть. Девушка бегает глазами по комнате, не останавливая взгляд на чем-то конкретном, отчего Феликс хмурится. Он следит за действиями старшей сестры, но уставший мозг никак не находит причин для беспокойства. - Ты же сказала, что у тебя билет на завтра. - Оливия щурит глаза. - Но что-то я не вижу, чтобы ты собирала вещи. Скорее всего, он хотел, чтобы та покинула дом, как можно скорее, чтобы нападки со стороны матери закончились. Оливия никогда не питала большой любви к сестре и Феликс ее за это не осуждает, чувствуя, пожалуй, тоже самое. - Мне нужно было вам сразу сказать. - Рейчел отодвигает от себя тарелку и обнимает плечи руками. - Мой дом забрали за долги, а с работы уволили, так что мне некуда возвращаться. Простите. За столом вновь повисает удушающая тишина, настолько ощутимая, что Феликс ёжится, стараясь закрыться от давящей атмосферы. Стул противно скрипит, когда Госпожа Ли поднимается, чтобы подойти к старшей дочери. - Ты молодец. - женщина погладила ее по голове, перебирая темные пряди волос. - Это все равно лишь жизненное препятствие, ничего страшного не случилось. - Ты серьезно?! - Оливия резко встала, отчего ее стул упал с ужасным грохотом. - Она проебала дом! Какой нахуй долг, Рейчел? Ты в своем уме? Чем ты занималась, пока мы тут концы с концами сводили, какого черта?! Ненавижу... Неожиданная пощечина заставляет девушку замолчать, как и всех остальных. Из рук отца выпадают палочки, ударившись об тарелку. Феликс мгновенно встает, закрывая собой сестру, на которую Госпожа Ли смотрит красными от гнева глазами. - Как ты смеешь так говорить со своей сестрой? - женщина шипит сквозь стиснутые зубы, что прибавляет больше ужаса всем присутствующим. - Как ты смеешь произносить такие слова в моем доме! - Остановись. - Рейчел встает между младшими и матерью, но та грубо отталкивает ее в сторону. - Вот опять! - голос Оливии срывался на истерический крик. - Ты никогда не замечаешь, когда ошибки совершает твоя любимая Рейчел. - чужое имя она выговаривает с явным презрением. - Еще по головке погладишь и пирожок с полки выдашь, а когда мы делаем что-то не так, то получаем наказания! - Потому что от Рейчел есть польза, в отличие от вас двоих! - Женщина то и дело поднимала руки в сторону детей, отчего Феликс испуганно пятится назад, утягивая за собой сестру. - Мы сделали для тебя больше, чем она. - девушка прикладывает ладонь к пострадавшей щеке. - Просто признай, что не любишь нас, и мы перестанем выплясывать, перед тобой, пытаясь угодить. - Так и есть. - женщина села на стул и сложила руки на груди. - Мне было бы лучше, не будь вас. - Что ты несешь? - отец поднимает на жену глаза. Он что-то говорит, но его никто не слушает, мужчина пытается докричаться до своих детей, что остается без внимания. Пока Рейчел пытается поймать Феликс за локоть, Оливия убегает в свою комнату, громко хлопая дверью. - Мама! - Рейчел с невидящим взглядом поворачивается к столу. - Что ты делаешь?! Феликс отступает к выходу, смотря куда-то сквозь людей на маленькой кухне. Он вылетает из дома, как только понимает, что находиться в прихожей. - Феликс, стой. - доносится голос старшей сестры, пока парень на ходу обувает кроссовки и набирает сообщение дрожащими руками.

***

Хёнджин лежит на кровати в позе звезды, бездумно пялясь в потолок, пока из динамика телефона доносится приятная мелодия. Он весь день провел в доме Хана и даже пообщался с его матерью, она оказалась прекрасной женщиной, что он и так знал, однако после разговора с ней легче не стало. Джисон больше не кричал, не плакал, не крушил все вокруг, и Хёнджин мог бы поклясться, что ему было бы спокойней, если бы друг как-то выплескивал свои эмоции, а не сидел неподвижно несколько часов подряд. Очевидно, происходящие стало для него болезненным ударом. Хёнджина отвлекает пришедшее на телефон уведомление. Веснушчатый: пойдем гулять Хёнджин хмурится, идет десятый час, пока они встретятся будет уже одиннадцать, в это время Феликс обычно сидит за домашним заданием. В любом случае, Хёнджин только рад встретиться и отогнать от себя все тревожащие его мысли.

Окей Ты уже вышел?

Веснушчатый: да

Пойду к тебе навстречу

Жду Хёнджин сразу же подбегает к шкафу, доставая первую попавшуюся в руки толстовку. Он быстро натягивает ее на себя и смотрит в зеркало, пытаясь уложить торчащие волосы. Выглядел он, мягко говоря, помято и надеялся, что Феликс в темноте этого не заметит. Он наспех завязывает шнурки на кедах, набрасывает поверх кофты джинсовку, проверяет новые сообщения от Феликса перед тем, как выйти. Но на выходе почти врезается в мать, которая, неожидав, отпрянула назад, наступив мужу на ногу. - Милая. - шипит от боли мужчина. - Хёнджин, - строго начинает Госпожа Хван. - Не стоит так пугать людей. - Прости, я тороплюсь. - Хёнджин мнется на месте, сам не зная, чего ожидает от родителей и зачем тешит себя слабыми надеждами. - Ага, - кивает отец. - Отойди с дороги. - А, да, конечно. - парень отходит в сторону. - Вы не спросите, куда я иду? - Зачем? - женщина ставит сумку на черную тумбу. - Уже довольно поздно. - Хёнджин поджимает губы. - Ты не маленький уже. - отмахивается женщина, в то время как ее муж уже скрылся за дверью спальни. - Иди уже, не мешай. Хёнджин моргает пару раз и кивает сам себе, уже привыкнув к безразличию со стороны родителей. С Феликсом они встречаются минут через десять и Хван удивляется, как младший смог так быстро добраться до этого района. Феликс переходит на бег, как тольки видит знакомый силуэт и падает на парня, сильно сжимая того в объятиях, стискивая в пальцах джинсу на спине. Хёнджин, наконец, расслабляется, когда вдыхает родной запах, утыкаясь носом в светлую макушку. Его будто укрывает мягким, теплым одеялом и он прикрывает глаз, ощущая комфорт исходящий от Ли. - Привет, ангел. - шепчет Хёнджин. - Привет, Джинни. - Феликс отстраняется и переплетает свои пальцы с чужими. Хёнджин чувствует от чужих касаний мурашки по позвоночнику и улыбается, смотря на их руку, этот жест кажется чем-то их, как будто держаться за руки - что-то особенное, предназначающиеся только им. - Хёнджин, - зовет его Феликс. - Ты меня любишь? Хёнджин опешивает на некоторые секунды, заглядывая в чужие глаза, которые смотрят с надеждой и одновременно мольбой. Он молчит, не зная, как издать хоть какой-то звук. Хван сомневается в том, что дышит, вообще. Они говорили о симпатии, Хёнджин так часто произносил и слышал "ты мне нравишься", что это фраза была вырезана на подкорке его сознания. Но он никогда не признавался в любви, из-за этого неожиданно становиться страшно. Феликс расценивает молчание по своему, опускает голову вниз, стараясь скрыть подрагивающие губы. - Ты можешь не отвечать, - голос предательски дрожит и Ли расцепляет пальцы. - За что меня вообще любить. Хёнджин дергается от неожиданности, удивленный чужими словами. В глазах Хёнджина Феликс прекрасен, и его обязательно должен любить каждый человек на этой планете, потому что он самый добрый, милый, красивый, просто для него Феликс самый-самый, поэтому Хёнджин не понимает, что за бред вырывается изо рта этого парня. - Феликс, нет. - Хёнджин поднимает лицо блондина за подбородок, намериваясь приникнуть к губам в поцелуе, но замирает, встречаясь с темными карими глазами, в уголках которых скапливались слезы и спешно срывались по щекам. - Я не знаю, - Феликс набирает в легкие воздух. - Я стараюсь, сильно стараюсь, почему они не любят меня? Красивое лицо искажает боль и Ли тихо всхлипывает, пытаясь отодвинуться от Хёнджина, он утирает щеки руками, и Хван только сейчас замечает, что тот в одной футболке. - Разве я не достоин? - Феликс быстро мотает головой. - Я так стараюсь их не разочаровать, но у меня не выходит. Я знаю, что они многое отдали, чтобы воспитать меня, но у меня не получается отплатить им тем же. Я ужасный сын, Хёнджин. Почему в школе меня никто не любит, я же ничего не сделал? Почему ты меня не любишь? Ведь я сильно люблю тебя, пожалуйста, полюби меня тоже. Феликс оседает на асфальт, понимая, что в любой момент дрожащие ноги могут не удержать. Он закрывает лицо руками, а слезы неконтролируемо льются из глаз. Хёнджин замирает, не понимая, что делать в таких ситуациях, он теряется, боится, а внутри чувствует растекающуюся боль при виде Феликса таким. - Послушай, послушай меня. - Хёнджин падает на колени рядом, поднимает чужое лицо за щеки и большим пальцем утирает с веснушек влагу. - Ты самый невероятный, слышишь? Ты самый умный, добрый, красивый, замечательный человек, которого я знаю. Феликс, я влюбился в тебя с первого взгляда, тогда у стенда с расписанием, и ты не выходил у меня из головы и все еще не выходишь. То как ты со мной разговаривал, со мной никто не был так добр, как ты. Как ты в первый же день обнял меня, Феликс, ты мега комфортный. Я никогда не знал, что такое любить и быть любимым, обо мне никто не заботился, а ты меня заметил, я очень благодарен тебе за это. А если кто-то тебя не любит, то они странные и я готов драться с ними, потому что я не понимаю, как тебя можно не любить, ведь в моих глазах ты самый прекрасный. Феликс в его руках замирает и смотрит не моргая, возможно, не веря в происходящее. Он громко шмыгает носом и смаргивает слезы. Ли подносит дрожащие пальцы к ладони на своей щеке и оглаживает ее очертания, отстраняя и вновь переплетая пальцы. - Я люблю тебя. - шепчет Хёнджин, обжигая кожу своим дыханием. - Я люблю тебя. Феликса прорывает на новую истерику и Хёнджин, испугавшись, что все испортил, дергается, но Феликс кладет ладонь на затылок и притягивает к себе, целуя слишком отчаянно. Поцелуй выходит соленным и недолгим, потому что Феликс все еще тихо всхлипывает пытаясь сдержать слезы, но Хван чувствует всю отчаянную любовь за эти пару секунд. Хёнджин накидывает на Ли свою джинсовку, обнимая за плечи и заставляя уткнуться в свое плечо. На асфальте холодно, но с Феликсом рядом ему было настолько плевать на это. - Я не хочу улыбаться. - сообщает ему младший. - Не нужно. - отвечает Хёнджин, поглаживая чужие волосы. - Мне все равно: улыбаешься ты, плачешь или злишься, я все равно люблю тебя.