досадно, но ладно

Минхо сильно знобило, отчего-то казалось, что в похоронном зале температура опустилась до минуса. Голова немного кружилась, а ноги казались ватными. Минхо с одних похорон сразу на другие. И на тех, и на других не видел ничего хорошего. Приехали какие-то дальние родственники, заселились в его дом, трепали его остаточные нервы и постоянно спрашивали, как он себя чувствует. Справедливости ради, они сильно помогли в организации похорон, потому что Минхо был даже не в состоянии подписать какие-то бумаги, а вскоре нужно будет переоформлять всю недвижимость. Честно говоря, Минхо бы этот дом не видел даже, забыл, как страшный сон. Сразу же через час, Минхо успел только выйти из похоронного здания и не упасть в обморок, он вновь оказался там же, но уже в другой обстановке. Сынмин и Хёнджин сидели на полу, поджигая свечки около фотографии в черной рамке. Феликс и Чан стояли чуть в сторонке и младший что-то шептал Бану на ухо, то и дело сжимая крепкие плечи, на что тот лишь мотал головой и вновь уходил в себя. Минхо же стоял в дверном проходе, разглядывая лицо Чонина, смотрящего на него с фотографии. Ли пытался запомнить каждую частицу лица парня: скулы, лисьи глаза и яркую улыбку. Задорный смех и то, как закидывал печенье в коробку под стол, а после забывал, и Феликс находил их уже заплесневевшими. Как засыпал на диване и как они с Джисоном устраивали бои подушками на том же самом диване. Ли приподнял голову к потолку, слез в глазах уже не осталось, но противный ком в горле никак не уходил, не давая кислороду просочиться в легкие. Рядом стоящий Джисон удерживал его за плечи, смотря куда-то в пол. Они не говорили о том, что произошло, но, кажется, в этом не было необходимости, точнее оба парня к этому были не готовы. Все, что оставалось это переплетать пальцы, опускать голову на чужое плечо и пытаться не заплакать в голос. Взрослые сидели в другой комнате за столом. Родственники Минхо что-то обсуждали с Госпожой Хан, однако та не обращала на них совсем никакого внимания, подперев рукой голову, женщина смотрела на свою рюмку с соджу. Родители Чонина глушили одну бутылку за другой, даже не обращая внимания на то, как оно саднит горло. Было сложно. Родителям Яна было настолько все равно, что Джисон выходил из себя и был готов убить каждого прямо на месте, но Чан каждый раз его упрямо останавливал, говоря, что они вряд ли понимают происходящее, что они больны и парень не может так на это реагировать. Хан же выдергивал руки из железной хватки старшего и говорил, что им просто "глубочайше похуй". И Минхо с ним соглашался. Те двое находятся здесь только из-за их Чонина и Госпожи Хан, которая насильно вытолкала их за двери квартиры, а за сутки до этого не давала выпить, чуть ли не привязывая к кровати. Тогда они узнали, что с Джисоном их связывают не только пухлые щеки, но и ужасающая ярость, способная в своей слепоте уничтожить. - Как вы? - Хёнджин поднялся с пола и подошел к друзьям. - Тебя выпустили родители? - Джисон проигнорировал его вопрос, не зная, что на него ответить. - Это был скандал. - Хёнджин усмехнулся краем губ. - Меня выгнали. Сказали будут скидывать деньги на еду и жилье, но чтобы меня больше не видели. - Эти люди ужасные. - пробормотал Минхо. Он говорил про всех и не про кого конкретно. Про Госпожу и Господина Ян, про родителей Хёнджина и Сынмина, про мать Феликса, про своих маму и папу и про учеников старшей школы. Нет существа ужаснее, чем сам человек, от того становится страшно. Жить в этом мире больно и страшно.

***

5 лет спустя Феликс проснулся от того, что ему не хватает воздуха. Парень раскрыл темные глаза и уставился в черные шторы напротив кровати. Крепкие руки обхватывали его вокруг талии, с силой прижимая к себе, будто он мог раствориться. Парню совсем не хотелось будить своего партнера, но распутаться из чужих рук все-таки не получилось. - В чем дело? - прохрипел ему на ухо голос Хёнджина. - Мне нечем дышать. - признался Феликс. Хван сразу же разжал руки и младший сделал глубокий вдох. Парень потянулся за телефоном и увидел, что до звонка будильника оставались какие-то пять минут. - Спать уже нет смысла. - грустно произнес он. - Нет. - простонал Хёнджин, утыкаясь носом Феликсу в шею. - Давай останемся дома. - Нельзя. - Ли чуть запрокинул голову назад, когда губы старшего начали вести дорожку от ключиц до губ. Хёнджин целовал лениво, еще не до конца проснувшись, но нависая над Феликсом и пригвождая к кровати. Феликс почти растворился в поцелуе, когда одна рука забралась под объемную футболку, а вторая очертила расслабленные мышцы, прежде чем в него вошли сразу два пальца. Хёнджин - чертов манипулятор, который прекрасно знает, на какие точки нужно надавить, чтобы младший согласился. По квартире раздается противная трель и Феликс сначала думает, что это будильник, но Хёнджин опускает голову на плечо своему парню и страдальчески стонет: - Они спят вообще? Входная дверь хлопает и в коридоре слышатся чьи-то шаги. - Это был предупреждающий звонок, если вы там трахаетесь, то прекратите, ибо я собираюсь зайти, а моя психика дорого стоит. Буквально. - Хан Джисон, я проклял тот день, когда отдал тебе ключи от нашей квартиры. - Хёнджин перекатился на бок. - И, вообще-то, некоторые люди могут спать. Вы знали, что неприлично ходить в гости по утрам? - Кто рано встает, тому бог подает. - фыркает Минхо, заходя в спальню. Хёнджин накрывается одеялом с головой и что-то фырчит, обнимая Феликса руками. - Если мы хотим приехать на кладбище до того, как там соберутся другие люди, нужно выходить сейчас. - показался в проеме Джисон. - Сынмин будет? - спросил Феликс. - Не-а, - Минхо покачал головой. - Они с Чанбином никак не могут поделить машину и их собаку, так что сегодня суд. Сказал, потом приедет. Давайте быстрее, у меня сегодня гистология, не хочу пропускать. Через час они уже стояли у небольшого стеклянного ящичка. Минхо открыл дверцу и начал медленно вытаскивать вещи. - Мда, Йенни, - грустно произнес он. - Давно мы не заглядывали, все запылилось. Он складывал небольшие игрушки, какие-то украшения и фотографии в руки Феликсу. - Сынмин сказал, что позже придет. - Джисон протянул своему парню влажную тряпочку. - Надеюсь, опять не зальет тут все слезами. Это уже вошло в некую традицию: они приходят на местное подобие кладбища, мало-мальски пытаются придать полочке божеский вид, привозят новые цветы, выкидывая старые, и разговаривают, как с живым человеком, как будто Чонин им вот-вот ответит. Как будто они сами в это верят. - Бан Чан только так и не звонит, и не пишет. - выдохнул Феликс, крутя в руках маленькую игрушку рыжего лисенка, которую они с Хёнджином привезли сюда года три назад. Друзья общим мышлением пришли к выводу, что Бан попросту не мог больше находиться ни в клубе, ни в школе, ни в самой Корее. Даже смотреть им в глаза ему было слишком тяжело, все напоминало и резало по только зажившим ранам. Джисон в аэропорту долго плакал, а Феликс даже уговаривал остаться. Но тот был непоколебим и отправил всего одно сообщение в их общий чат. - Как уехал в свою Австралию, так про нас и забыл. - Минхо выгреб остатки мусора и снова передал тряпку в руки Джисона. - А еще Сынмин, наконец-то, взялся за ум и поступает в Японию. Спустя три года после выпуска, что за человек. - И мы продаем дом родителей Минхо, - продолжает рассказывать последние новости Джисон. - Хотим сложить наши деньги и купить нормальную квартиру. Хёнджин рассказывает, что они с Феликсом уезжают в Америку, чтобы расписаться и на пару лет по работе, но обещает, что они обязательно будут приезжать и навещать. Они уходят после минут тридцати. На душе немного грустно, хотя говорят, что время лечит, все равно остается ужасный осадок. На парковке парни узнают макушку Сынмина, хотя еще до этого следуют на голос. - Да ты ахуел! - взрывается Ким, громко хлопая дверью машины. - Ты можешь похерить пять лет моей жизни, забрать машину, но не мою собаку, тебе ясно? - Да с чего она твоя? - у Со Чанбина того гляди из ушей пар пойдет. - Это я ее нашел! - Я ее лечил, когда ты принес ее домой полуживой! - Да ты даже пальцем не пошевелил, все делал я. - Ким указывает на свою грудь, смотря на бывшего парня злыми глазами. - Ты бредишь, Ким Сынмин. - устало качает головой старший. - Не смей меня газлайтить. - Сынмин, заметивший друзей, направляется в их сторону. - Я заберу Молли, пока ты будешь спать, ебанный абьюзер. Хёнджин лишь качает головой, наблюдая за другом. Их жизнь наполнена проблемами даже сейчас. Но, по-крайней мере, он больше не один. У него в прихожей стоит белая полка для обуви, а Феликса тошнит от сырников. Джисон заходит к ним в гости, когда сочтет нужным или ему становится слишком скучно, пока Минхо проводит все время на парах. Он смотрит на Сынмина, который, подходя к ним, бурчит себе под нос, и думает, что так, как было больше не будет. Да, у них все еще много проблем и забот, но они есть друг у друга, они научены своим горьким опытом, не самым приятным и оставившем шрамы на душе до конца дней. Но ведь жизнь не дает тех проблем, с которыми человек не способен справиться? Хёнджин оглядывается на серое здание, оставшееся позади. Не все люди доходят до конца мучительной черной полосы. - Не грусти, - Феликс целует своего парня в щеку и нежно улыбается. - Все будет хорошо.