Life goes on

Хенджин не смог отказаться прийти к Феликсу, как бы странно это не звучало. Нет, он не хотел умирать или что-то в этом роде, просто после того происшествия на жизнь смотрелось как-то по-другому. Дома все будто сдавливало прошлым: воспоминаниями, моментами, обыденным теплом; в стенах колледжа: жесткое равнодушие, холод и утомительная рутина. Хван везде чувствовал себя, как не в своей тарелке, поэтому ушел. Ушел из зоны комфорта, сразу спотыкаясь об первый же камень. Хенджин не просил, чтобы его принимали с раскрытыми объятиями. Просто первое знакомство, не считая встречи в квартире и на той дороге, не сразу задалось. Чан с широкой улыбкой рассказывал про каждого только хорошее, выставляя их ангелами божьими, но как только он вышел, сказав, что работа не ждет, то ангелочки поскидывали с себя маски, воплощаясь едва не в те самые смертные грехи. Практически сразу же ему досталось от Минхо – пошлая шутка, которую Хван не только понял, но и попытался поддержать, вылилась в череду неприличных фраз, обращенных конкретно в его сторону. Феликс пришел как раз вовремя, утягивая раскрасневшегося и отбивающегося Хвана в комнату. – Твоя мама точно не против, что ты теперь с нами? – Точно. А есть проблемы? – Вдруг ты из дома сбежал, а мне еще отвечай за тебя. – Енбок-и, ты младше, – напоминает Хенджин, смотря как Ли бросает его сумку с одеждой на одну из двухъярусных кроватей. – И что? Ты будешь спать наверху, а пока слушай. Да, Минхо умеет доводить до прилива крови во все места, только сильно на это внимания не обращай. Это как манера общения, он со всеми такой. А еще лучше его не злить. Вовремя прикуси язык, если жизнь дорога, Минхо не мотоцикл, с ним тебе никто не поможет. Меня ты и сам знаешь, Чана часто нет дома. Он сам по себе мягкий, добрый, никогда не позволит себе сказать лишнего, хотя материться еще как, да и если и дома, то частенько ходит без верха, – Феликс довольно смотрит на бледнеющего Хенджина, который затаил дыхание, но продолжает слушать. – Джисон он ой какой шумный и громкий. А еще тактильный до неприличия и ранимый. В ссоре с ним всегда нужно подбирать слова, а так как вы с ним еще и незнакомы совсем, то лучше не ссориться вовсе. Он все принимает близко к сердцу, опасно близко, поэтому помни об этом. Чонин как взрослый ребенок, ведет себя порой адекватнее всех нас, любит покомандовать, но знай, у него есть одно очень мощное оружие – любовь Чана. За своего ребеночка этот добрый парень и шею выкрутить может. Конечно, мы все тут друг за друга, но если Чонин нажалуется Чану, то прилетит все равно тебе. Сынмин это полностью мальчик настроения. Он то задумчивый, серьезный, то бесится еще похлеще Джисона. Особо не крикливый, да, кстати, выводить Чонина на голос тоже не надо. Пищит хуже сирены. Ну и Чанбин – груда мышц и очаровательного смеха. По старшинству третий, но по развитию и собранности явно младше Чонина будет. Добрый, заботливый, а еще язык рабочий – тут уже как сам захочешь, так и понимай. Феликс ядовито усмехается и выходит из комнаты. Спят они в разных, это факт. К вечеру в ту же комнату входят трое: Минхо, Джисон и Чан. Если последние двое еще спокойно реагируют на присутствие новенького в их компании, то Ли не может удержаться от соблазна сказать несколько колких вещей. – Где ты спишь? – Сверху. – Малыш, поза наездника не означает, что ты сверху. Хенджин кусает губу, потому что Чан выходит в душ, а оставшийся Джисон явно не собирается вмешиваться. Впрочем, и сам Минхо забывает о колкостях, разнежившись на своей кровати, и даже становится добрым, по-своему, спуская некоторые шутки Джисона фразой «тебе повезло, что я люблю тебя». – Ну, как тебе спалось на новом месте, Хенджин? – спрашивает утром Чанбин, обязательно за столом, потому что: – Было жарко, я… – Конечно жарко, он ведь спал со мной на одной кровати, – сразу же выдает Ли старший, заставляя снова густо краснеть. Чан вроде даже и пытается их успокоить, но шутка цепляет одну, а она другую, и уже минут через пять завтрак превратился в какую-то перекличку, будто сидели они не на расстоянии вытянутой руки, а в разных концах страны, пытаясь докричаться друг до друга. – Хенджин, не хочешь прогуляться? – внезапно раздается над ухом Хвана, отчего тот дергается, кашляет от испуга, а потом под смешок Хана соглашается. – Что-то случилось? – Хотел познакомиться ближе. Феликс сказал, что вы враги, но что-то между вами есть, да? – Так же, как и у вас с Минхо? – тут же отвечает Джин, смотря на нахмурившееся лицо Джисона. – Хей, вообще-то мы с Минхо просто друзья. – И мы с Енбоком тоже просто враги. Он предложил мне переехать не просто так. Он знает меня, как никто другой, и хоть мне и враг, но ему я доверяю. Если он скажет, что лучше умереть – я умру, потому что это так. У него, кстати, такая же позиция. – Но это странно, не находишь? – Если ты не можешь понять чего-то, это не есть странно, это значит надо пытаться думать и понимать. Оба парня резко замолчали, дойдя до парка. Стало шумно из-за детей, таких же, как и они с утра, только бегающих везде. Хенджин аккуратно обходил их и улыбался, чего нельзя было сказать о Джисоне, который собрал на себя штук семь маленьких голов. – Ты только детей угробишь, пошли от сюда. – Давай вернемся домой. – Хан серьезно посмотрел на Хенджина, когда в его голосе прозвучал холод. – Ты обиделся? Я ведь не хотел оскорбить тебя, это был совет. Думать о чем-то новом и пытаться понять – не преступление. – Я не желаю больше продолжать эту тему. – Аргументы кончились или ты просто сам все понял? – Хван смотрит так же прямо на парня напротив, пока тот закрывает глаза. В общагу они вернулись в гробовой тишине. Сынмин, Минхо и Феликс, которые сидели в гостиной, сразу же обратили внимание на молчаливых парней, под черной аурой зашедших в одну комнату. Когда Хенджин посмотрел вниз, то был совсем не удивлен, что все сначала подошли к Джисону. Мальчик с ранимой душой. Хенджин сжал зубы, но так и ничего не сказал, как, впрочем, и Джисон, который только отнекивался фразой «да все правда в порядке». Никто не верил, но насильно лезть не продолжал. Когда настало время ужина, от него отказался именно Хенджин. И если Феликс еще пожал плечами – утром-то он ел, значит еще неделю не умрет, то Минхо сказал Джисону подойти к Хвану и поговорить. Хан, плотно сцепив зубы, вошел в комнату без стука, из-за чего Хван оторвался от телефона, но ненадолго, возвращая глаза обратно к экрану. – Почему ты не ешь? – Аппетита нет. Если кто-то беспокоится, скажи, что я просто недавно ел. – А если беспокоюсь я? – Значит я недавно ел, Джисон. Можешь не беспокоится, – уже злее отвечает Хван, но и Хан тоже не сдается. – Почему ты ведешь себя как маленький ребенок? – Не льсти себе, я потерял аппетит не из-за тебя. – Что тут происходит? – Минхо резко открывает дверь, поочередно осматривая обоих парней. – Хенджин возомнил себя принцессой, которая может делать, все что ему вздумается. – Джисон, тише, Хенджин и правда не обязан есть, если не хочет, – Ли аккуратно приобнимает Хана за плечи и выводит из комнаты. Хенджин лишь морщится, но больше не реагирует никак, возвращаясь к игре. То ли время в игре летит слишком быстро, то ли Минхо эмпирически успокоил Джисона, но и его покой нарушили, правда, хуже, чем Джисон. – Ну, принцесса, теперь я хочу услышать твою точку зрения, – Ли садится в позу лотоса, но Хенджин лишь подтягивает ноги к себе, не желая разговаривать. – А если я не хочу говорить? – У тебя нет выбора. Здесь ты можешь делать что угодно, но говорить обязан. Хенджин вздохнул, мысленно взвешивая все за и против. И тут же вспомнил слова Феликса о том, что Джисон неосознанно может принимать все близко к сердцу, поэтому сжался. – Я осознал ошибку, пойду извинюсь, – Хван начал сползать с кровати, пока его ногу не перехватили. От неожиданности он качнулся, едва не падая с кровати, но Минхо успел его удержать, затаскивая обратно. – Подожди. Хенджин, я понимаю, что ты еще совсем зеленый. И в общагах никогда не жил, и тесно с людьми продолжительное время не контактировал, но не держи все в себе. Это часть жизни, с кем-то нужно держать язык за зубами, а кому-то можно и излиться. – Ты на себя намекаешь? Тебе излиться можно, а с Джисоном молчать в тряпочку? – Боже, почему вы такие трудные? Минхо закатывает глаза и просто смотрит на Хенджина, а тот на пробу дергает ногу, не встретив сопротивления, спрыгивает с кровати и идет на выход. Джисон оказывается между Феликсом и Чанбином, весело смеется и, кажется, даже не помнит про существование Хвана, поэтому Хенджин решает не трогать его сегодня, кто еще из них нежная принцесса. Но его все же замечают, Чонин зовет в свою комнату поиграть вместе с Сынмином и Чаном, поэтому Хван не отказывается. Ночью снова стало слишком душно. Хенджин посмотрел по сторонам, еле сползая с кровати, и плетясь в сторону кухни, откуда струился мягкий и приятный желтоватый свет. Хван с удивлением обнаружил там Джисона, что-то активно записывающего, а сам подошел полкам, доставая стакан. Хоть и очнулся Хан только когда полилась вода, но очнулся ярко, словно Хенджин эту воду выливал на него. – Ты что тут делаешь? – Тот же вопрос, – Хван поднимает стакан с водой, демонстрируя его Джисону, а потом осушает за несколько глотков. Хан еще несколько минут смотрит на парня, возвращаясь обратно к своему занятию. – Чем хоть занят, лунатик? – Хван мысленно хвалит себя за смелость, поворачиваясь к Джисону, когда тот бросил листок с карандашом на стол. – Хенджин, ты же понимаешь, куда мы катимся? – Ну и куда же? – Хван, – уже строго зовет Джисон, но вспоминает про свою громкость, которой может разбудить сразу нескольких в общаге, и, прочистив горло, продолжает уже тише и спокойней. – Либо друг, либо враг, другого пути у нас нет. Взгляд Хенджина зацепляется за листочек, и смех сдерживать становится все трудней. – Подожди, это гороскоп? Ты проверял нас в астрологии? – Я не верю в нее, но пытаюсь понять… – Хан закусывает губу, но стыдно становится Хенджину. – Джисон, извини. Иногда я не замечаю, о чем говорю… – Да, я заметил. – Да стой ты. – Хенджин строго смотрит на Джисона, а потом опять на листок, и улыбается еще шире. – А, ну да, ты ведь меня полностью раскрыл. Нечего мне от вас больше таить, так? – Так, – улыбается в ответ Джисон, поднимаясь и слегка приобнимая парня. Хенджин от ступора отошел не сразу, далеко не сразу, но все же ответил на объятие, чуть похлопывая по спине.