the only exception/единственное исключение

И до сих пор я клялась себе.

что довольствуюсь одиночеством.

Потому что все это никогда не стоило риска.

Но дорогая, ты — единственное исключение.

За время, пока Елена выздоравливала, Кейт обнаружила, что в ней гораздо больше интересного, чем она думала. Она узнала, что Елена была невероятно искусна во всем, что касалось сражений, шпионажа и убийств, но она никогда не сталкивалась со многими мелочами, которые Кейт считала само собой разумеющимися. Например, она никогда не видела моря. Многие книги, которые Кейт читала в детстве, в основном классика и сказки, так и остались для Елены неизвестными (от Клинта она узнала, что в Красной комнате им разрешалось читать только определенные книги для очень конкретных целей). Но даже если она была лишена детства и настоящей жизни, в Елене было столько хорошего, и Кейт не могла не влюбляться все сильнее с каждым новым маленьким открытием. Первые месяцы их совместной жизни после приезда Елены (буквально ворвавшейся в ее окно) были посвящены восстановлению шпионки. Елена была ранена не только физически, как вскоре узнала Кейт, но и эмоционально. Поэтому три месяца они просто приспосабливались друг к другу, Кейт предлагала ей нормальную, обыденную жизнь, а Елена пыталась исцелиться. А потом у них произошла та большая ссора, которая привела их к началу отношений. Кейт все еще не могла поверить в свою удачу. Она начала строить цветущие отношения с самой красивой женщиной, которую когда-либо встречала, и не могла быть счастливее. У них был еще целый месяц до полного выздоровления Елены, и Кейт поклялась использовать его, чтобы узнать все возможное об убийце и подарить ей лучшие дни в ее жизни. Кейт категорически отказывалась отпускать Елену на задания, когда та все еще была ранена, даже если блондинка потратила почти столько же времени, уверяя Кейт, что она сражалась и в худшем физическом состоянии. Кейт не хотела ничего слышать, заявив, что теперь, когда у Елены наконец-то появился кто-то рядом, пришло время начать вести нормальный и здоровый образ жизни, даже с учетом их работы. (Легко и просто, правда?)

***

Одной из вещей, которая заставила Кейт еще больше влюбиться в Елену, было ее чувство стиля. Она всегда носила красивую одежду, сочетая ее с самыми необычными вещами. Больше всего она любила подбирать обувь. У нее была невероятно широкая коллекция Converse самых разных цветов, и она любила носить их, смешивая между собой. Однажды она надела на правую ногу красную кроссовку, а на левую — белую. В один день это были синие и зеленые. В другой день — серый и розовый. Ее абсолютным фаворитом был зеленый и фиолетовый. Однажды Кейт спросила ее, почему. Они лениво прогуливались по Центральному парку, Лаки радостно вилял хвостом и останавливался, чтобы понюхать каждый цветочек. Было почти лето, и легкий ветерок трепал их волосы. Кейт подошла немного ближе к Елене, незаметно положив свою руку на ее. Теплое чувство счастья пробежало по ее позвоночнику, когда тонкие, мягкие пальцы сжали ее руку в ответ. Кейт покраснела и бросила на нее косой взгляд. Она смутно уловила ухмылку Елены, и это заставило ее покраснеть еще сильнее. — Чего ты так покраснела, Кейт Бишоп? — поддразнила Елена. Кейт пожала плечами. — Ничего. — Это потому, что я держу тебя за руку? — Голос Елены был раздражающе милым, когда она была такой кокетливой и дразнящей. — Нет, — пробормотала Кейт. — О, да, это точно! — Это не так! — Ты краснеешь, как школьница! Это так мило, Кейт Бишоп. — Прекрати, я не краснею. — Ты красная, как яблоко. — Это потому что жарко. — На тебе шарф. — Чем я доказываю свою точку зрения. Елена легонько ударила ее по ребрам. — Ты милая. — Почему на тебе два разных кроссовка? — Это твой способ сменить тему? — Елена пожала плечами. — Я всегда так делаю. Мне это нравится. — Но тебе особенно нравятся зеленый и фиолетовый, ты всегда их носишь, — настаивала Кейт, ее серые глаза уставились на кроссовки Елены, изо всех сил стараясь, чтобы красные пятна на щеках исчезли. — Это напоминает мне о нас, — наконец сказала Елена. — Я — зеленая, а ты — фиолетовая. (На этот раз Кейт нечего было ответить, поэтому она только крепче сжала руку Елены и попыталась проглотить комок в горле, застрявший там из-за растущей привязанности к ее русской убийце. Одолеваемая необходимостью сказать что-то столь же восхитительное или прекрасное, она просто подавилась воздухом, что вызвало у Елены приступ смеха. И Кейт смирилась с этим, потому что смех Елены был ее любимой музыкой).

***

Одним из самых любимых моментов Кейт были моменты, которые они проводили на кухне. Честно говоря, они провели на кухне необычайно много времени. Это была широкая комната с большими окнами, поэтому естественное освещение было потрясающим. Кроме того, это была единственная комната в доме, в которой был CD-плеер, а значит, именно там Кейт могла кричать песни, которые она любила, используя свою любимую лопаточку в качестве микрофона. В тот вечер, после ужина, Елена сосредоточилась на чтении романа. У Кейт в комнате был книжный шкаф шириной во всю стену. Одна из полок была полностью занята классикой, и это была любимая полка Елены. В данный момент Белова была занята тем, что перечитывала «Маленьких женщин». Она читала ее уже три раза, но это была ее любимая книга, и иногда она даже читала ее вслух для Кейт. (Лучнице это очень нравилось, хотя Елена очень стеснялась своего густого акцента. Но Кейт не раз говорила ей, как ей нравится ее голос.) Во время чтения она сделала несколько неопределенных замечаний, утверждая, что Эми — ее любимица из четырех сестер. Кейт мягко улыбнулась, глядя на сосредоточенное лицо Елены. Настала ее очередь мыть посуду, но она обнаружила, что сосредоточиться на этом невероятно сложно, когда за кухонным столом сидит красивая женщина и сосредоточенно читает. По радио играла тихая музыка, и Кейт плавно покачивалась в такт ритму (видимо, она была неспособна сосредоточиться только на чем-то одном). Она пыталась сосредоточиться еще две минуты, прежде чем бросила посуду в раковину, вытерла руки и буквально пируэтом пронеслась рядом с Еленой. — Привет, — пробормотала она, целуя ее руку и зарываясь носом в мягкие светлые волосы. — Привет, — пробормотала Елена, не отрываясь от книги. — Что ты читаешь? — Эми идет за Джо и Лори по замерзшему озеру, она вот-вот упадет в воду. — Спорим, что ты уже знаешь каждую строчку этой главы? Елена ухмыльнулась. — У меня отличная память. — А еще ты читала эту главу тысячу раз. — И это тоже. Кейт сидела рядом с ней, склонив голову на плечо Елены и уткнувшись носом в бледную шею. — Лена? — Хм? — Потанцуешь со мной? Елена расширила глаза. — Что? — Очень прошу? — пропела Кейт, прижимая крошечный поцелуй к шее Елены. — Всего один танец? Под музыку по радио? — Я не умею танцевать, — неуверенно сказала Елена, немного сдвинувшись на стуле. Кейт откинулась назад и пристально посмотрела на нее. Другая женщина вдруг стала скованной и неуютной, ее глаза нервно перемещались по комнате, все ее тело избегало контакта с Кейт. Уважая внезапно возникшую между ними границу, Кейт села обратно на стул. — Это неправда, — спокойно заявила она. Она не хочет давить. Она не хочет нарушать тонкие границы, которые они установили. Но она также не хочет, чтобы Елена отгораживалась от нее. — Я знаю, что ты умеешь танцевать. Клинт мне сказал. Так много скрыто за этим заявлением, и проблеск знания за этими темно-зелеными глазами говорит обо всем. (Я знаю, что ты умеешь танцевать, потому что все Вдовы умеют танцевать. Тебя учили заниматься балетом до тех пор, пока ты могла стоять, тренироваться так усердно, что тебе хотелось вырваться и потерять сознание, и Клинт знает это, потому что Наташа сказала ему. Но Кейт не сказала этого вслух. Елена поняла в любом случае). — Это другое, — сказала Елена, внезапно очень заинтересовавшись стеной позади Кейт. — Танцы просто навевают ужасные воспоминания. Кейт кивнула. — Я знаю. Но если ты будешь продолжать концентрироваться на плохих воспоминаниях, они все равно будут преследовать тебя. Забыть их невозможно, но ты можешь облегчить их, создав новые. Новые счастливые воспоминания, гораздо более сильные, чем прошлые. Они все еще будут там, и они все еще будут причинять боль, но они будут… облегчены. Темно-зеленый цвет встретился с серым, и Кейт стало больно, когда она увидела слезы, блестевшие на краешках глаз Елены. Она еще не знала, можно ли к ней прикасаться, поэтому просто положила руку на барную стойку, оставив ее там и терпеливо ожидая. — Новые, счастливые воспоминания, Лена. Бледные пальцы схватили руку Кейт и сильно сжали. Так сильно, что стало почти больно. Кейт позволила ей, и пока Елена крепко держала ее руку, она осмелилась использовать другую руку, чтобы вытереть слезы девушки. Блондинка склонилась в ее прикосновении. Кейт считала ее красивой, даже когда она плакала. Елена закрыла глаза, щеки напряглись, а губы сжались. Она пыталась не плакать. Она пыталась остановиться как можно скорее. Потому что ее так учили. Ее учили, что плач — это самый большой признак слабости. Кейт встала одновременно с Еленой и крепко обняла ее. Елена прижалась к ней и зарылась лицом в шею Кейт. Брюнетка дала ей выплакаться, крепко прижимая ее к себе. — Все хорошо, — шептала она снова и снова. — Все хорошо, все хорошо, все хорошо. Теперь ты можешь плакать, все в порядке. — Можем ли мы… можем ли мы создать новые, счастливые воспоминания сейчас, Кейт Бишоп? Кейт широко улыбается в светлые волосы и прижимается поцелуем ко лбу Елены. — Тебе никогда не нужно спрашивать. Она начала двигаться медленно, очень медленно. Она даже не знала песню, которая сейчас играла по радио, но она была достаточно медленной, чтобы под нее можно было танцевать. Сначала они даже не танцевали, просто незаметно покачивались в такт ритму. Свободная рука Кейт нашла талию Елены, а другой она крепче сжала пальцы блондинки. Голова Елены по-прежнему покоилась в ее шее, но Кейт не возражала. Песня закончилась, и началась другая. Огни, проникающие с улицы, медленно гасли, и город погрузился в уютную тишину, лишь изредка нарушаемую каким-нибудь проезжающим мимо автомобилем. Лаки спал на диване, посуда была забыта в раковине, весь дом был совершенно неподвижен. Окно было по-прежнему разбито, и прохладный ночной ветерок лениво проникал в дом. Елена подняла голову, и теперь ее лоб плотно прислонился ко лбу Кейт. В уголках ее глаз все еще блестели высохшие слезы и новые. Они продолжали танцевать, теперь уже вполне комфортно друг с другом. Сначала Кейт казалось, что она ведет, но на самом деле они уже не танцевали. Когда радио перестало играть музыку, а в ночных новостях начали рассказывать о количестве транспорта на улицах, они все еще танцевали. (Позже вечером, когда они наконец вернулись в постель, прижавшись друг к другу, пальцы Кейт запутались в белокурых локонах, а лицо Елены прижалось к ключице Кейт, укутавшись в мягкую пижаму и еще более мягкое одеяло, Елена прошептала, что каждый день, проведенный с Кейт, вызывает у нее новые, более счастливые воспоминания, которые как-то смягчают прошлые, плохие. Кейт глубоко поцеловала ее, и они заснули, крепко обнявшись. Посуда все еще лежала немытой в раковине).

***

Иногда Елена просыпалась до рассвета и сама отправлялась на пробежку. Кейт знала, что Елена думает, что она такая тихая и хитрющая со своими супер-русскими шпионскими способностями, но на самом деле она всегда замечала, когда та вставала. Кейт промолчала и позволила ей уйти, потому что знала, что иногда Елене нужно побыть одной, подумать, пересмотреть свои мысли. Кейт уважала это. И все же она не могла не проснуться, когда тепло тела Елены внезапно покинуло ее бок и женщина соскользнула с кровати. На самом деле, она была невероятно тихой. Кейт не могла сказать, что ее разбудил шум. Но она ясно ощутила потерю Елены рядом с собой. И это было одно из тех утр. Она подождала, пока не услышала, как закрылась дверь квартиры, и встала. (Кейт никогда не могла снова заснуть, как только просыпалась). Елена обычно брала Лаки с собой на прогулки, так что в квартире она была совершенно одна. Она потащилась в ванную, а потом на кухню. Этим утром ей особенно хотелось исполнить на кухне свои любимые мюзиклы, поэтому она поставила один из своих любимых дисков с песнями и начала готовить завтрак. (Елена всегда была очень голодна, возвращаясь с ранних пробежек).

— сорок семь минут спустя -

— Это просто прыжок влево, — напевала она в свою любимую лопаточку, эффектно прыгая влево и приземляясь всего в нескольких сантиметрах от миски с водой Лаки. — А потом шаг вправо, — крутанулась она вправо. — Руки на бедрах, — Кейт опустила лопаточку и драматично положила руки на бедра. И так она делала, раскачиваясь взад-вперед в ритме. — Но именно тазовое доверие действительно заставляет вас вскочить на ноги! Давайте повторим движение времени! И с этим она закричала во всю мощь своих легких. — Очень хорошо, Кейт Бишоп, ты очень талантливая танцовщица Движения времени, — весело сказал ее любимый голос. Кейт споткнулась на ногах, упала назад и ударилась спиной о кухонный стол. Она была уверена, что что-то сломала, но у нее не было времени задумываться о состоянии костей спины, потому что она что-то услышала. Что-то, что звучало не совсем обычно. Это был лай, но это определенно не был лай Лаки. Он был намного выше и громче. Кейт быстро поднялась на ноги и бросилась к входной двери. Там, прислонившись к ней, стояла Елена в своей беговой одежде, рядом с ней вилял хвостом Лаки. А в ее руках было что-то. Сначала Кейт подумала, что Елена принесла домой пушистый ковер. Но присмотревшись, она поняла, что оно дышит. И двигается. И это собака. — Что это?! — закричала она. — Щенок, очевидно, — сказала Елена, почти обидевшись. — Я знаю, что это щенок! — Ну, ты же спросила… — Почему ты держишь щенка? — Она была совсем одна в парке, и я… — И ты принесла ее домой? Елена выглядела такой невинной и юной с этими большими зелеными глазами, что Кейт просто не могла долго на нее сердиться. Особенно когда Елена так дулась. — У нее нет адресника с именем. Поэтому я подумала о том, чтобы принести ее домой. Я не хотела оставлять ее там. Я назвала ее Фанни. Кейт кивнула, задыхаясь. — Фанни? — Я всегда хотела иметь собаку по кличке Фанни, — заявила Елена, как о чем-то само собой разумеющемся. — А еще это имя персонажа Барбры Стрейзанд в мюзикле «Смешная девчонка», который тебе так нравится. Так что, еще две причины оставить ее себе. — Лена, это же щенок бернского зенненхунда, она вырастет гигантским, а нам и так тесно в этой квартире… — Очень прошу? Что ж. Если уж она так выразилась. Кейт вздохнула в поражении. Когда Елена решила посмотреть на нее умоляющим, мягким взглядом, она просто не смогла сказать «нет». И это было проблемой, потому что она знала, что под этими прекрасными ангельскими глазами скрывается целый коварный мозг, постоянно придумывающий, как купить ее красивыми словами и еще более красивыми глазами. Но прежде чем она успела подробнее остановиться на том, как две большие собаки и две женщины могут поместиться в четырех комнатах, Елена бросилась к ней, крепко обняла ее и зажала Фанни между ними. Кейт засмеялась и прижала ее к себе, целуя макушку ее головы. — Я люблю тебя, Кейт Бишоп. — Я тоже люблю тебя, Лена, — пробормотала Кейт. — Но Фанни? Кто называет свою собаку Фанни? — Это прикольное имя, — сказала Елена, слегка отстраняясь, чтобы почесать собаку за ушами. Фанни издала мягкий довольный рык, прижалась носом к руке Елены и нежно лизнула ее. Кейт почувствовала, как затрепетало ее сердце, и вот так она полностью сдалась. Похоже, у нее теперь две собаки. Лаки, казалось, не был особенно обеспокоен новым появлением, наоборот, он был очарован маленьким пушистым комочком на руках Елены. Он тихо сидел у их ног, смотрел вверх и терпеливо ждал. (Несмотря на то, что Кейт заявила, что ни одна из собак не будет спать с ними, в ту ночь их и без того крошечную кровать разделили Лаки, растянувшийся у их ног, и Фанни, свернувшаяся калачиком на руках Елены, которая тискала ее, словно куклу. Кейт даже не успела притвориться, что недовольна новым расположением, когда Елена прижалась к ней поближе и зарылась лицом в мягкие светлые волосы. Кейт улыбнулась и поцеловала Елену в макушку.)

***

— Почему ты до сих пор называешь меня Кейт Бишоп, а не просто Кейт? — спросила она однажды ночью. Они сидели на крыше, любуясь почти невидимыми звездами. Елена повернулась к ней лицом, нахмурив брови. — Разве это не твое имя? — Да, да… просто все зовут меня Кейт. — Я не все, — Елена выглядела смущенной и немного обиженной. Что-то тяжелое упало в желудок Кейт. Она наклонилась к Елене и нежно обхватила ее лицо одной рукой (вторая была нужна ей, чтобы удержаться на ногах и не упасть с крыши). — Эй, конечно, ты не все. Я люблю тебя. И мне нравится, что ты называешь меня полным именем. Это уникально и в какой-то степени даже мило. Елену это, кажется, успокоило. — Ну, хорошо. Но я не верю, что это твое полное имя. У вас, американцев, всегда безумно длинные имена. Брюнетка засмеялась. — Да, ты совершенно права. Кэтрин Элизабет Бишоп. Просто Элизабет — такое скучное распространенное второе имя. — Я думаю, оно милое. — Оно скучное. — Ничто в тебе не может быть скучным, Кейт. Она сморщила нос. — Ты не обязана называть меня Кейт, если тебе это не нравится. К тому же, сейчас это звучит странно. Елена со смехом перекатилась (слегка вздрогнув от боли, когда приземлилась на все еще не зажившую рану) и приземлилась сверху на Кейт. Она медленно наклонилась и прижалась к ее губам ленивым поцелуем, который Кейт с готовностью вернула. — Ты такая странная, Кейт Бишоп. Но это ничего, я все еще люблю тебя. (И действительно, Кейт не может не умереть внутри — но в хорошем смысле — каждый раз, когда Елена произносит эти три маленьких слова).

***

Они шли по пляжу, рука об руку, ветер трепал их волосы и развевал плащи. Песок был мягким под их босыми ногами (обувь они давно сняли), а соленый бриз заставлял Елену морщить нос. Лаки и Фанни носились в воде, виляли хвостами, лаяли и разбрызгивали воду повсюду. Елена впервые в жизни видела океан. Ее глаза были огромными, как дом, и она смотрела на морскую гладь с изумлением и удивлением. День был не солнечный, и волны с силой разбивались о берег. Белая пена контрастировала с темным, металлически-серым цветом волн. Елена была странно тихой с тех пор, как они приехали. Когда они сняли обувь, она провела добрых десять минут, шевеля пальцами ног на песке, хихикая от ощущения песка на коже. (Ей пришлось наклониться и взять немного в руки, ощутить его на пальцах и даже почувствовать его запах). Пока они шли, она сжимала руку Кейт так крепко, что брюнетка беспокоилась за здоровье своих костей. Она не могла оторвать глаз от моря, которое выглядело таким страшным и пугающим. Но Елена не выглядела испуганной. Она выглядела очарованной. После часа ходьбы в тишине Елена остановилась и повернулась лицом к Кейт, которая подумала, что у той захватыватило дух. Ее бледные щеки и нос покраснели от холода, волосы были беспорядочными и растрепанными, огромная улыбка и сияющие глаза. — Это похоже на твои глаза, — просто заявила она, совершенно серьезно. — Что? — Море. Оно похоже на твои глаза. Это. Это было слишком много для сердца Кейт. — Знаешь, серые, глубокие, красивые и… Кейт поцеловала ее, прервав поцелуй. Она обхватила Елену за талию и прижала к себе, целуя ее изо всех сил. — Ты, — прошептала она ей в губы, — самая, — она снова чмокнула мягкие губы, — потрясающая. Елена засмеялась. — Спасибо, Кейт Бишоп. Ты и сама не так уж и плоха. Кейт закатила глаза. Она крепче обхватила Елену руками и ласково улыбнулась ей, ничего не говоря. Иногда они просто наслаждались этим. Тишина. Молчание. Просто с тоской смотрели друг на друга и улыбались, как два влюбленных идиота. (Впрочем, так оно и было). Елена встала на цыпочки и снова поцеловала Кейт. — Теперь я хочу потрогать воду, — пробормотала она в губы Кейт. — Ты пойдешь со мной? — Там, наверное, холодно. — Тогда мы потом высохнем на свежем воздухе. — Но сейчас холодно. — Эх, ты никогда не была в России, если думаешь, что здесь холодно. — Ну конечно, но для моих американских стандартов это довольно холодно… — Да ладно, ты справишься с этим, Кейт Бишоп. — А если я простужусь? — Тогда я позабочусь о тебе, как ты позаботилась обо мне. Ну, тогда. Кейт только вздохнула в знак поражения, но яркой улыбки Елены было достаточно, чтобы убедить ее, что это была хорошая идея. У нее не было времени пожалеть о своем решении, потому что Елена схватила ее за руку и побежала к воде, увлекая за собой Кейт. Они были босиком, поэтому, когда они попали в воду, Кейт словно ножом проткнули кожу. Много раз. С силой. Она завизжала от удивления, а свободный смех Елены наполнил воздух. — Да ладно, Кейт Бишоп, не так уж и холодно! — У нас с тобой два очень разных определения холода, — лепетала Кейт, стуча зубами. — Когда я была ребенком, нас обливали ледяной водой, если мы теряли сознание во время тренировок. Они говорили, что это делает наши сердца сильнее, ну, знаешь, в физическом смысле. И это было не самое холодное, что я испытала в России. Кейт на секунду перестала дрожать. — Елена, мне так жаль… — Нет, не говори так, — остановила ее Елена. — Все в порядке, правда. Кейт кивнула головой. — Так что же нам теперь делать… Ее прервали Лаки и Фанни, бегущие на скорости рядом с ними, обрызгивая их водой. Кейт закричала, когда на нее обрушился чистый холод, медленно принимая свою смерть за зимнюю спячку. — О, Боже, я сейчас умру, — сказала она, закрывая глаза и пытаясь прислониться к Елене. Не самая лучшая идея, потому что из-за внезапного веса Елена потеряла равновесие (вот тебе и супер-шпионские навыки равновесия), и они обе упали в воду. Елена сидела в воде, брызгаясь и кашляя от смеха, а Кейт просто забралась к ней на колени, трясясь как лист и бессвязно рассказывая о том, что у Елены должно быть безупречное чувство равновесия и все такое. (В конце концов они отправились домой. Кейт провела ночь на полу возле обогревателя, в клетчатой пижаме, завернувшись в три тяжелых одеяла и попивая горячий чай. Елена все больше смеялась, а когда Кейт отказалась отойти от обогревателя, чтобы лечь спать, та крепко обняла ее и позволила ей спать у себя на коленях. Елена покрыла поцелуями все лицо Кейт, не спеша прикоснуться губами к губам брюнетки, чтобы убедиться, что она чувствует тепло и любовь. Когда они проснулись, их мышцы болели, как будто они спали на иголках).

***

Когда Кейт узнала, что Елена никогда не запускала воздушного змея, она не колебалась ни секунды. Она сразу же отправилась в ближайший магазин (таща за собой Елену), купила классического воздушного змея с длинным, красочным рисунком, а затем отправилась с Еленой в большой парк. Они потратили сорок минут, пытаясь понять, как правильно закрепить все палочки и ниточки. — Теперь ты должна подбросить его в воздух, пока я держу катушку, и он должен полететь, — объяснила Кейт, убедившись, что крепко держит катушку. (В детстве она потеряла так много воздушных змеев, что это было даже не смешно). — По законам физики это невозможно, — ответила Елена, с сомнением держа воздушного змея. — Поверь мне, это сработает. Елена подбросила воздушного змея в воздух. Казалось, что он взлетит, но потом он затрепыхался на ветру, сложился сам по себе и безвольно упал на траву. — Величественно. Кейт фыркнула. — Этого не должно было случиться. Попробуем еще раз. Они пытались в общей сложности тридцать семь раз. В конце концов, на тридцать восьмой попытке, когда Елена бросила воздушного змея, Кейт начала бежать так быстро, как только могла, таща за собой разноцветного змея. Она остановилась только тогда, когда услышала радостный крик Елены. — Получилось! Кейт обернулась и посмотрела на небо. Их воздушный змей спокойно летел по ветру, его хвост развевался. К ней подбежала Елена, за ней Лаки и Фанни. — Это так здорово, серьезно. Я сомневалась, что он сработает, но смотри, как он летит! Лучница улыбнулась и прижалась поцелуем к щеке Елены. — Хочешь подержать его? Она охотно кивнула. (Они провели весь день, бегая вокруг, пытаясь удержать воздушного змея в небе, пока не рухнули на траву в изнеможении в беспорядке конечностей, собак и воздушных змеев. Елена приземлилась прямо на свою рану, морщась от боли. Кейт почти испугалась, но в конце концов успокоилась, ее страх заглушили нежные поцелуи Елены).

***

Интимность между ними была тихой. Со временем Елена нашла в себе мужество рассказать о своем прошлом насилии. Она рассказала Кейт о том, как находилась под контролем разума, и ей приходилось делать что-то, чтобы получить информацию, или терпеть то, что с ней делали. Кейт плакала, и Елена плакала. Они вытирали слезы друг друга, пытались залечить боль нежными поцелуями и шепотом говорили слова любви. С тех пор как Кейт пришлось менять повязки Елене, она привыкла видеть обнаженный торс блондинки. Она прикасалась к ней легчайшими движениями, стараясь не причинить ей боли. Она очистила больную рану, как будто прикасалась к бабочке, заменив грязные бинты на новые так осторожно, как только могла. Первые несколько раз Елена плакала. Она много раз извинялась. И она продолжала извиняться неделями, целыми неделями, пока Кейт, наконец, не заставила ее понять, что для счастливых отношений ей не нужен секс. Елена сказала ей, что не знает, сможет ли она когда-нибудь дать ей это. Кейт ответила, что она может ждать столько, сколько нужно Елене, и если этот момент так и не наступит, то все в порядке. Иногда они вместе принимали душ и ванну. Это было то, о чем Елена просила в первую очередь. Ей нравилась близость кожи к коже, она чувствовала себя чистой. Она чувствовала себя здоровой и нормальной, и Кейт хотела, чтобы у нее все было хорошо. Елена последовала совету Кейт заменить плохие воспоминания новыми, счастливыми. Они двигались медленно и осторожно, но они двигались. — Я люблю тебя, — говорила Кейт после того, как заканчивала латать рану Елены, накладывая на марлю самый нежный поцелуй. Затем она приподнялась и еще раз поцеловала дрожащие губы Елены. — Я люблю тебя. А Елена обхватывала ее щеки обеими руками и сладко целовала в ответ: — Я тоже тебя люблю.

***

Прошел почти год. Год с тех пор, как раненая Елена Белова разбила окно в квартире Кейт и упала на пол в беспорядке крови и осколков. Так много всего произошло, и так много всего изменилось. Кейт обнаружила в Елене более глубокие раны, чем просто ножевое ранение, которое она лечила той далекой ночью. Она узнала каждую из разбитых частичек души Елены и категорически отказывалась отпускать ее, пока не попытается хотя бы связать эти частички воедино. Ей не удалось все исправить, она не была настолько самонадеянной, чтобы так думать. Были раны, которые нельзя было залечить, которые должны были болеть, оставаться открытыми, никогда не заживать. Но Кейт не нужно было залечивать их, чтобы любить Елену. Она любила ее такой, какая она есть. Не чистой, не невинной, но хорошей. Очень, очень хорошей. Сначала Елена отказалась от ее помощи. Она хотела продолжать работать, продолжать делать свою работу, продолжать находить и освобождать Вдов. Но ее ножевое ранение было не единственным, что беспокоило совесть Кейт. Она не могла просто позволить ей вернуться к работе, не позаботившись в полной мере о ее психическом здоровье наряду с физическим. Кейт считала, что работа Елены и так была тяжелой и эмоционально изматывающей, поэтому она хотела хотя бы помочь ей справиться с прошлыми ранами. И ей это удалось. Был канун Рождества, и она шантажом заставила Елену посмотреть «Рождественский гимн Маппетов», пообещав, что после этого они посмотрят «Поменяться местами». На них были одинаковые уродливые рождественские свитера, и они купили две пары ободков с оленьими рогами для Лаки и Фанни. Кейт мягко улыбнулась при мысли о маленькой шкатулке, спрятанной в ее тумбочке. (Клинт нашел одно из старых ожерелий Наташи в комплексе Мстителей, когда убирался в своей старой комнате перед окончательным уходом на пенсию, и подарил его Кейт несколько месяцев назад. Она ждала подходящего момента, чтобы подарить его Елене, уже несколько месяцев). Елена лежала на диване, прижавшись к Кейт, и смотрела на фильм с удивлением в темно-зеленых глазах, рассеянно почесывая голову Фанни. Фильм уже подходил к концу, и у Елены буквально искрились глаза. Когда закончилась сцена со Скруджем, Крошкой Тимом и лягушонком Кермитом с мисс Пигги, Елена повернулась в объятиях Кейт и прижалась к ее губам ленивым, тоскующим поцелуем. — Я люблю тебя, — пробормотала она, чуть отстранившись. — Я тоже тебя люблю, — ответила Кейт, проводя руками по мягким, шелковистым светлым волосам. — Я так рада, что сейчас я с тобой. — Когда наступит Новый год, мне придется вернуться на работу, — сказала Елена, прижав крошечный поцелуй к уголку рта Кейт. — Я буду скучать по этому. — И я пойду с тобой, — ответила Кейт. — Не смей отговаривать меня, потому что мы уже все решили. Я пойду с тобой, и точка. — Я знаю, — драматично вздохнула Елена. — Так раздражает. — Тебе нужен кто-то, кто будет оберегать твою безрассудную задницу. — Я не безрассудная! Кейт подняла брови. — Ты буквально разбила мое окно и, соответственно, поранилась еще больше, хотя могла бы просто постучать. И как это не может быть безрассудством? — Я знала, что делала. — Да, конечно, — пробормотала Кейт, заглушая следующие слова Елены поцелуями снова и снова. В конце концов, блондинка оставила попытки переубедить Кейт и поцеловала ее в ответ. Когда они отстранились, то прижались лбами друг к другу. — Счастливого Рождества, Лена. — Счастливого Рождества, Кейт Бишоп.