Часть 1
23 января 2022 г., 16:26
Я знаю, что ты уйдешь утром, когда проснешься.
Оставь мне хоть какое-то доказательство, что это не сон.
Проведя все Рождество с Клинтом и его семьей, Кейт пришла к выводу, что ее карьерный путь — это, по сути, супергеройство. И хотя Клинт окончательно ушел на пенсию, она старалась приставать к нему каждую минуту, когда они оставались наедине, чтобы расспросить его о том, каково это — жить супергероем. Одиночество не беспокоило ее, больше нет. У нее не было семьи, к которой она могла бы вернуться, больше нет. Когда судья объявил, что ей положено специальное разрешение на свидания с семьей, чтобы она могла встретиться с матерью в тюрьме, она холодно отказалась от него. Других близких родственников у нее не было, так что дальняя дорога не была проблемой. Кроме того, она хорошо дралась, а ее навыки стрельбы из лука совершенствовались. Кроме того, она надеялась когда-нибудь стать Мстителем. К тому же, она хотела сделать что-то хорошее. И еще она хотела снова встретить Елену. (Но она не могла сказать это при Клинте, конечно). Елена была просто очень, очень классной. С момента их последней встречи той ночью, когда она решила пощадить Клинта, Кейт не могла перестать думать о ней. В основном потому, что половину своего детства она провела перед дешевыми фильмами, где пара влюбляется с первого взгляда, и все идет чудесным образом, и они получают свое диснеевское счастье. Клинт дал ей список из десяти правил, которым она должна следовать, если действительно хочет однажды стать Мстителем. Кейт быстро просмотрела список и кивнула, соглашаясь с каждым правилом. Но потом ее взгляд остановился на правиле номер шесть. — Не влюбляться? — Это важно. Любовь порождает привязанность, а привязанность порождает зависимость. Это не подходит для Мстителя. — Ты женат. — И это был чистый ад — поддерживать обе вещи в рабочем состоянии: семью и спасение мира. Они не очень хорошо уживаются. — Да, но в конце концов ты ушел на пенсию. — Я пропустил большую часть детства своих детей. Это то, что никогда не вернется, и я никогда себе этого не прощу. — Понятно. Не влюбляться. Это можно сделать.***
На самом деле она лгала. Когда она закрывала глаза, темно-зеленые глаза преследовали ее. Когда она гуляла с Лаки по Нью-Йорку и замечала кого-то с длинными светлыми волосами или в зеленом пальто, ее сердце учащенно билось. Когда она лежала на диване и смотрела дерьмовый фильм в три часа ночи, она не могла не думать о том, что было бы, если бы у нее произошла подобная история с Еленой. Но потом она мысленно дала себе пощечину и вспомнила, что это просто душещипательные фильмы, которые счастливые пары смотрят на День святого Валентина, а Елена — опытная убийца, которая, вероятно, даже не помнит ее имени. Ее миссия была закончена, и Кейт подумала, что вполне возможно, что Елены уже нет в Нью-Йорке. А даже если и так, у нее не было никаких причин возвращаться к ней домой. Ведь у нее была только одна вилка, даже чтобы пообедать. (Больше нет, Кейт недавно купила целый набор новых вилок, на всякий случай). (Она также набила свою кухню макаронами и острым соусом). (На всякий случай). Рождество пришло и ушло, и Новый год прошел без каких-либо интересных новостей. Кейт решила не звонить Клинту каждый день и не беспокоить его; она хотела оставить его с семьей, чтобы он мог восстановить отношения и наверстать упущенное время. Жаль, что ей больше не с кем было проводить время. Ее друзья практически исчезли, а родственники были чужими еще в детстве. Так что ее дни вращались вокруг Лаки и того, что показывали по телевизору. Было очень скучно, но это постепенно становилось ее жизнью, и она должна была найти способ жить с этим. Был конец января, до февраля оставалось два дня, и Кейт было скучно. Она лежала на диване, а Лаки храпел на полу перед ней. Она лениво размышляла, стоит ли ей продолжать смотреть уныло-печальные фильмы или потренироваться в стрельбе из лука. Ее лук лежал там же, нетронутый с того дня, и ждал своего часа. Но Кейт не хотелось этого делать. Поэтому она просто пожала плечами и взяла пульт, чтобы включить другой фильм. Она как раз собиралась выбрать комедию с Дженнифер Энистон, когда ее окно разбилось, и что-то тяжелое упало в гостиную. Кейт громко вскрикнула и вскочила с дивана, схватив лук и судорожно ища стрелу. Но не успела она ее найти, как сзади раздалось громкое ворчание, и она обернулась так быстро, как только могла. Прищурившись, чтобы разглядеть что-то в темноте, она поняла, что это что-то было кем-то. И этим кем-то была женщина, которая пыталась подняться с пола, окруженная осколками стекла. Она выглядела измученной, а ее мышцы так сильно тряслись, что Кейт сомневалась, что она вообще встанет. И тут она поняла, что эта женщина — Елена. Она громко вздохнула, почти комично. Но теперь, когда ее глаза адаптировались в темноте, она узнала шпионку. Ее волосы выглядели так, будто их заплетали в косу, но теперь золотистые локоны падали на лицо. На лице была кровь, вытекающая из носа. Елена тяжело дышала, отчаянно пытаясь подняться. Как только Кейт снова смогла нормально соображать, она увидела темную жидкость под Еленой, и та снова рухнула на пол. — Блядь, — только и смогла сказать она, прежде чем бросить лук и броситься к Елене. Шпионка наконец оставила попытки подняться, и Кейт каким-то образом подхватила ее на руки, придав ей более удобное положение. Она почувствовала, как теплая густая кровь окрасила ее руки и колени, скапливаясь вокруг них на полу. — Привет, Кейт Бишоп, — прошептала Елена, ее глаза были почти закрыты. — Господи, твою мать, — пробормотала Кейт. Елена поморщилась. — Нет, только я. — Что с тобой случилось? — Не уверена, — нахмурила брови Елена. — Меня, хм, ударили ножом, я думаю. Мое сознание сейчас немного расплывчато. — О, хорошо, — неопределенно сказала Кейт, ее разум метался в поисках решения этой неразберихи. — Подожди, нет, не хорошо! Что, черт возьми, мне теперь делать? Елена слабо пожала плечами. — Не знаю. У тебя есть аптечка? — Аптечка! — запаниковала она. — Ей нужна аптечка! Я не знаю, как лечить гребаные ножевые раны, Елена! Я звоню в скорую, они приедут через несколько… — Не делай этого, — сказала шпионка, ее голос внезапно стал ясным. — Пожалуйста, не делай этого. Ты знаешь, что американцы думают о нас. — О нас, ты имеешь в виду… Но она не смогла закончить, потому что Елена вздрогнула, и с ее губ сорвался болезненный стон, когда она обняла свой торс, пытаясь самостоятельно остановить кровотечение. Кейт взяла ее руки и успокоила их. — Нет, подожди. Ты не сможешь сделать это сама. Тебе понадобится помощь. Вот, скажи мне, что тебе нужно сделать, и я постараюсь сделать все возможное. У меня было несколько уроков первой помощи, и, если ты знаешь, как это лечить, я могу… — Ты так много говоришь, Кейт Бишоп, — пробормотала Елена с малейшим проблеском веселья в голосе. — Но сейчас мне нужно, чтобы ты очень хорошо выполняла мои приказы. У меня были раны и похуже, но если ты не сделаешь все правильно, я могу получить инфекцию. Во-первых, у тебя есть стол? — Конечно, у меня есть стол! Ты же ела здесь макароны с острым соусом. — Это маленький стол, нам нужен большой стол. — Почему? — Это будет моя больничная кровать. — Мы можем использовать мою. — Я не хочу пачкать ее кровью. — Я могу поменять одеяла. — У тебя только одна вилка, и я подумала, что у тебя только одно одеяло. — Прекрати и скажи мне, что делать! Я не хочу, чтобы ты умирала в моей гостиной. Елена насмехалась. — Это точно. Такой скучный способ умереть. В любом случае, сначала мне нужно, чтобы ты промыла рану. И Кейт так и сделала. Она следовала инструкциям Елены шаг за шагом. Сначала она фактически перетащила Елену на диван, который был ближе, чем кровать, и расстегнула ее жилет (очень осторожно, потому что Елена угрожала сломать ей пальцы, если она его испортит), а затем разорвала ее черную футболку (Елена была не против), и перед ней оказалось море красной крови вместо бледной кожи. Она очистила рану, как могла, обнажив нежную кожу Елены, и наконец обнаружила края раны, глубокие и красные, и темную линию, которая начиналась в нескольких дюймах под пупком и заканчивалась прямо на ребрах. Она снова очистила ее, а затем попыталась наложить несколько швов (что вызвало истерику у обеих). В конце концов, ей удалось зашить и перевязать Елену. Это была не совсем профессиональная перевязка, поскольку она использовала столько марли, что ее хватило бы на четырех человек, и, наконец, она нашла старую рубашку, которую надела на дрожащую Елену. К концу процесса руки Кейт были красными, а Елена тяжело дышала на кушетке. — Я думаю, ты хорошо поработала, Кейт Бишоп. — Спасибо, — пробормотала она, вытирая руки. — Но ты чуть не довела меня до сердечного приступа. Как ты получила эту рану? — Эх, обычный рабочий день. — Я думала, что такая высококвалифицированная убийца, как ты, способна никогда не получать подобных ранений. — Да, так бывает с другими людьми. Только не с другими Вдовами. — Что? Кейт сидела на маленьком столике перед диваном и смотрела на Елену. Блондинка не выглядела слишком довольной последней фразой. — Это часть моей работы, — сказала она. — Это то, чем я занимаюсь. Я ищу других Вдов, обученных в Красной комнате, и освобождаю их от контроля разума, который был наложен на них. Но они прошли ту же подготовку, что и я, и с ними не так-то просто бороться, когда знаешь, что они не контролируют свой мозг. — О, — прошептала Кейт. — Значит, все прошло не очень хорошо? — Нет, всё получилось. Я успела опрыскать ее, прежде чем потеряла сознание. Она помогла мне встать, и я пришла сюда. — Это очень благородно, — сказала Кейт, не сводя глаз с Елены. — То, что ты делаешь для этих девочек. Это очень благородно. И смело. — Я делаю это, потому что знаю, каково это, когда кто-то находится в твоей голове. — Это должно быть ужасно. — Ужасно — это не совсем то, Кейт Бишоп, — фыркнула Елена. — Но идея именно такая, да. Я просто хочу, чтобы они снова почувствовали себя свободными. Это эгоистично, я знаю. — Эгоистично? — Кейт показалось, что она неправильно расслышала слово из-за акцента Елены. — Как это эгоистично? Елена прервала зрительный контакт и начала крутить краешек бинтов между пальцами. — Я делаю это, чтобы чувствовать себя в мире с собой. Это как… все плохое, что я сделала в своей жизни, я чувствую, что могу простить себя, если сделаю это. Знаешь, хорошие поступки помогают мне чувствовать себя хорошим человеком. Даже если это просто притворство. Кейт поверила, что ее сердце просто разбилось. — Но Елена, — прошептала она, бессознательно наклоняясь вперед к дивану и беря руку блондинки в свою. — Ты хороший человек. Шпионка снова усмехнулась. — Пожалуйста, не надо меня жалеть. Я ненавижу это. — Я не жалею тебя. Это правда, — упрямо сказала Кейт, крепко сжав пальцы Елены. — После всего, через что ты прошла, удивительно, что у тебя все еще есть душа. У тебя все еще есть чувства и эмоции, и то, что ты сейчас чувствуешь, является доказательством этого. — Я монстр, Кейт Бишоп. Я всю жизнь убивала, с семи лет. Ты не можешь утверждать, что я хороший человек. — Ну, а я утверждаю, — ответила Кейт. — Ты хорошая, Елена Белова, и ничто не заставит меня изменить свое мнение об этом. И знаешь, откуда я это знаю? Потому что ты чувствуешь, что ты нехороший человек, и именно это делает тебя хорошей. Я не знаю, имеет ли это смысл. Если бы ты была плохой, ты бы даже не задавалась этим вопросом. Но ты сделала так много хорошего, не так ли? Ты пощадила Клинта, даже когда думала, что он убил твою сестру. Наверное, это было не то, что нужно. Упоминание о сестре заставило Елену опустить глаза, и Кейт мысленно дала себе пощечину. Честно говоря, она бы позволила Елене дать ей пощечину за то, что она так омрачила настроение. — Она была хорошей, — прошептала Елена. — Она была такой хорошей. Я была так зла на нее, когда она присоединилась к Мстителям, и я… я и не знала, но она была настоящим героем. Я была такой злой, такой эгоистичной… Я просто хочу быть достаточно хорошей, чтобы она гордилась мной. Сердце Кейт определенно разбилось навсегда. Нисколько не заботясь о последствиях, она полностью переместилась на диван рядом с Еленой и взяла ее на руки. Блондинка сразу же напряглась, но Кейт не отпускала ее, и в конце концов Елена расслабилась в объятиях. — Ты можешь переночевать здесь, пока полностью не восстановишься, — успокаивающе пробормотала Кейт. — Я не… — Это не было любезным предложением. Это было утверждение. Ты будешь жить здесь до полного выздоровления. У Елены больше не было сил отказываться. Она просто еще глубже погрузилась в объятия Кейт и печально вздохнула. Кейт была почти уверена, что она плачет, потому что почувствовала, как мокрые слезы пачкают ее рубашку, но ничего не сказала. У нее было ощущение, что Елена не любит, когда ее чувства выходят наружу. Поэтому она просто держала ее, время от времени поглаживая по спине, пока блондинка не заснула в ее объятиях, обессилев и от мучительной боли, которую она, должно быть, чувствовала, и от мрачных мыслей. Кейт осторожно положила ее обратно на диван. Сердце лучницы сжалось от боли, когда Елена свернулась калачиком, и укутала ее теплым одеялом. Затем она пошла за Лаки, который прятался в ванной, и села у стены перед диваном, соорудив из подушек небольшую крепость. Она взяла свой лук и положила его рядом с собой. Завтра ей придется убирать беспорядок на полу. Но сейчас ей хотелось просто не спать и проверять состояние Елены. Она прислонилась к стене и поклялась не спать всю ночь, чтобы присматривать за Еленой. (Как только адреналин выветрился, она тут же уснула).***
- Так что будь моей, но не трать мое время на плач, о, милый медвежонок, ты все еще мой, мой, мой малыш? — Кейт кружилась по кухне, держа лопаточку как микрофон и крутясь, пока ее не начало тошнить. Сковорода на плите начала шипеть, но она не слышала этого, слишком увлеченная своим выступлением. — Принимай меня такой, какая я есть, какой мне суждено быть, — пела она, закрыв глаза, танцуя по своей маленькой кухне, чуть не врезавшись в стену и не оставив Лаки шрам на всю жизнь. — И если тебе не наплевать, возьми меня, детка, или оставь меня! От сковороды исходил ужасный запах дыма, а пламя потрескивало. — Ну, вот и позавтракали. Глубокий голос с тяжелым русским акцентом испугал Кейт больше, чем пламя. Она застыла на месте на полпути к очередному вращению, лопатка все еще была в ее руках, а волосы падали на глаза. Елена стояла напротив двери, в старой футболке Кейт и выглядела очень забавной. — Я… — Кейт попыталась собраться с мыслями, но споткнулась и в итоге ударилась о стойку, спасшись только благодаря мраморной столешнице. Затем она поняла, что их завтрак горит. Она быстро повернулась, выключила огонь и посмотрела на печальные, обгоревшие остатки того, что должно было быть блинами. Она снова повернулась к Елене. — Да, блинов больше нет. Хочешь яичницу? Бекон? Или молока? Хлопья? Печенье? Подожди, вообще-то у меня нет хлопьев. Но если ты хочешь, я могу сходить в супермаркет на соседней улице. Я могу просто взять свои ботинки и… — Кейт Бишоп, — усмехнулась Елена. — Все в порядке. Я вообще-то не очень люблю завтракать. — О, — кивнула Кейт, но потом вспомнила о нескольких медицинских курсах, которые она посещала. — Но это не очень хорошо для тебя, особенно сейчас, когда ты потеряла так много крови! Тебе следует повысить уровень сахара, или что там… о, подожди. Как ты? — Хорошо, — сказала Елена. — Только немного болит, но это часть удовольствия, верно? — Я могу дать тебе антибиотики. Или обезболивающее. — Я в порядке, правда, — отрезала Елена. — А теперь, как насчет того, чтобы соскрести это месиво со сковороды и снова приготовить блины? Чтобы уровень сахара в моей крови снова стал нормальным, и ты смогла наконец расслабиться? — О. Хорошо. — Кейт кивнула. Она смотрела, как Елена идет к ней, и не пропустила вздрагивание от боли на лице блондинки, когда ее вес перестал опираться на стену. Она боролась с желанием обхватить Елену за талию. Когда она начала оттирать грязную сковороду, Елена пошла искать еще молока. — Что ты пела? — услышала она веселый голос блондинки. Кейт безумно покраснела. — Эмм… просто песню из мюзикла. Аренда. Я не знаю если… — Нам не разрешали смотреть фильмы в Красной комнате, — оборвала ее Елена. — И когда я росла, у меня не было такой возможности. Так что, думаю, я не знаю многих твоих любимых фильмов. — Я в основном люблю мюзиклы и глупые любовные комедии, — призналась Кейт. — Мне понравилась песня, которую ты пела. — Мы можем посмотреть «Аренду» сегодня днем, если хочешь. Елена улыбнулась, наливая молоко в мытую кастрюлю. — Конечно, можем, Кейт Бишоп.***
Пока Елена сидела на диване с новыми (не подгоревшими) блинами, Кейт пыталась навести порядок в гостиной. Пол был покрыт засохшей кровью и осколками. Накануне вечером Кейт пришлось наложить Елене столько пластырей, сколько мелких порезов она получила в результате падения. Елена пыталась помочь ей с уборкой, но Кейт решительно отказалась, сказав, что той нужно отдохнуть. И Белова так и сделала. Она отдыхала и смотрела фильм, пока Кейт убиралась. Брюнетка подпевала некоторым номерам, и Елена хвалила ее голос. В конце концов, она справилась с уборкой и опустилась на диван рядом с Еленой как раз вовремя, чтобы увидеть выступление Seasons of Love. Она знала каждое слово и повторяла все под нос, не замечая тоскливого взгляда Елены. Недели пролетали как в тумане. Кейт сама не знала как, но постепенно они вошли в привычный ритм. Каждое утро они просыпались, и она помогала Елене принять ванну, чтобы не занести инфекцию. Затем она меняла повязки и при необходимости заново накладывала швы. Они вместе готовили завтрак, вместе гуляли с Лаки и искали в Интернете упражнения для реабилитации. Когда Елена немного окрепла, они стали тренироваться вместе, просто чтобы двигаться. Со временем Елена стала немного увереннее и раскрепощеннее. Она иногда пела с Кейт, когда они готовили, позволяя брюнетке радостно кружить ее и танцевать с ней. С трудом. Кейт заставила ее посмотреть все мюзиклы, которые были записаны на DVD, так что теперь их квартира была наполнена музыкой нескольких разных мюзиклов. Любимым мюзиклом Кейт был «Величайший шоумен», а Елена обожала «Чикаго». По крайней мере, так она говорила, но Кейт знала, что Елена втайне всем сердцем любит «Мулен Руж». Но она не хотела смущать блондинку, поэтому скрывала это. И день за днем Кейт понимала, что она просто безоговорочно влюблена в Елену Белову. Она понимала это, когда ловила себя на том, что задерживает взгляд на самых незначительных вещах. Она знала это, когда они готовили завтрак, когда они пели и танцевали вместе. Она знала это, когда они смеялись над подгоревшими блинами, когда они бегали с Лаки, когда смотрели мюзиклы в темной гостиной. Кейт знала, что влюблена в нее. (Елена, однако, была не в курсе).***
— Ну же, это лучшее, на что ты способна? — Кейт задыхалась, снова поднимая кулаки. Елена зарычала. Они тренировались уже несколько недель. Целью было вернуть Елене силу. Но они также получали массу удовольствия. Единственное, что беспокоило Кейт, это то, что Елена, казалось, всегда заходит слишком далеко. На днях они тренировались с боксерской грушей, которая висела в гостиной, и Елене просто необходимо было закончить свою тренировку. Жаль, что к концу тренировки на повязке вокруг ее торса появилось большое красное пятно. Кейт испугалась и через несколько секунд уже доставала аптечку, хотя Елена клялась, что с ней все в порядке. А прямо сейчас они имитировали небольшую драку. Елена была одета в спортивные штаны и топ, чтобы Кейт могла следить за ее повязкой. (И за тем, как напрягаются и расслабляются ее мышцы, но это была уже другая история). В данный момент Кейт была слишком занята разглядыванием идеальной фигуры Елены, когда блондинка внезапно нанесла удар. Это произошло в одну секунду. Елена, полностью ожидая, что Кейт будет защищаться, слишком поздно поняла, что брюнетка не собирается двигаться. Она попыталась сдержаться, но в результате упала на Кейт, полностью обрушившись на нее и повалив их обеих на пол. Она оказалась сверху на Кейт, их конечности переплелись. — Елена! — вскрикнула Кейт. — О, Боже, ты в порядке? Тебе больно? О, Боже, твои швы! Ну же, дай мне посмотреть… Но Елена смеялась так сильно, что не могла пошевелиться. Ее смех, подумала Кейт, был самым прекрасным звуком в мире. — О, Боже мой, ты бы видела свое лицо! — Елена смеялась, все еще лежа на Кейт. — Это была просто чистая комедия! Ты была словно в облаках, и я думала, что ты собираешься защищаться, а потом мы упали… На этот раз Кейт смеялась вместе с ней. Их смех был громким и счастливым, и длился дольше, чем они обе могли сказать. Но к концу они затихли. И они обнаружили, что смотрят друг другу в глаза. Кейт тяжело сглотнула, внезапно осознав свою близость. Елена была рядом. И она была очень, очень красивой. Если не красивой, то прекрасной. Елена была прекрасна. И Кейт почувствовала, как заколотилось ее сердце от осознания того, насколько они близки. Может быть, она сходит с ума, но ей показалось, что она слышит, как колотится сердце Елены. И они были так близко. Боже, так близко. Темно-зеленый цвет плавился в серый. Их носы прижались друг к другу, и Кейт поразилась, насколько мягкой была кожа Елены. Пряди светлых волос выпадали из ее локонов и щекотали лицо Кейт. Казалось, Елена наклонилась. Она и вправду наклонилась, блядь. Ее дыхание врезалось прямо в губы Кейт, и брюнетке показалось, что ее сердце сейчас разорвется. Она выпрямила шею, ее рука бессознательно легла на спину Елены. Их губы были всего в нескольких сантиметрах друг от друга, всего в одном дыхании. Кейт чувствовала это. Она чувствовала, что Елена хочет этого, но она ждала, ждала, когда та проявит инициативу. Но тут в квартире раздался громкий лай, и Лаки набросился на них, виляя хвостом и радостно думая, что это какая-то новая игра. Испугавшись, они обе отпрыгнули друг от друга, да так быстро, что Кейт даже не сомневалась, что ничего не произошло. Елена попятилась назад и рассеянно дала Лаки что-то поиграть, глядя на Кейт такими красивыми глазами. Кейт нашла в себе силы сесть и открыла пересохший рот, чтобы что-то сказать, но внимание Елены уже было поглощено собакой. (Сердце Кейт разбилось).***
Месяц спустя между ними все еще сохранялась неловкость. Елена еще не до конца оправилась, поэтому не могла уехать. Кейт ей не позволила. По правде говоря, Елена могла уйти в любой момент, у Кейт не было ни единого шанса против нее, так что то, что она осталась, что-то значит. Но все было не так, как раньше. Между ними все было странно. Они тренировались, ели вместе, гуляли по Нью-Йорку. Но они не болтали часами по ночам, не шутили, не пели песни из мюзиклов во время приготовления завтрака. Однажды Кейт просто сорвалась. — Просто скажи мне, что нужно сделать, — выпалила она, стоя посреди кухни. Она только что закончила мыть посуду и выглядела уставшей. Она сняла фартук и нервно провела рукой по волосам. — Что? — Елена подняла глаза от книги, которую читала, сидя со скрещенными ногами на стуле у стойки. — Я просто хочу, чтобы все вернулось на круги своя. Скажи мне как, и я все исправлю. — Исправишь что? — Нас. — Мне нужно, чтобы ты была немного более конкретной, Кейт Бишоп. Кейт закатила глаза и почувствовала, как ее терпение медленно ускользает от нее. — Пожалуйста, не надо этого делать. Елена медленно закрыла свою книгу, аккуратно вложив закладку и поставив ее подальше от стакана с водой. (Кейт ненавидела то, что ей нравилось, как аккуратно Елена обращалась со своими вещами). — Что это значит? — в конце концов сказала она, ее темно-зеленые глаза встретились с серыми глазами Кейт. Кейт вздохнула. Она слишком хорошо знала, что препирательства с этой женщиной ни к чему хорошему не приведут. Поэтому она решила сесть за другую сторону стойки, прямо напротив Елены. Она выбрала легкий подход просто потому, что не знала, что еще можно сделать. — Дело в том, что с того дня мы отдалились друг от друга, — сказала Кейт, мудро подбирая слова. — И я скучаю по тому, какими мы были раньше. Мы были очень близки, и мне это нравилось. Так сильно. Ты была… ты была моей… лучшей подругой. — Лучшей подругой? Тебе что, двенадцать? Кейт почувствовала, как комок растет в ее горле. — Я просто… Елена, казалось, осознала свою ошибку, потому что она мгновенно закрыла рот и посмотрела на Кейт грустными глазами. — Послушай, я… — Нет, — Кейт покачала головой и сдержала слезы. — Я не хочу этого слышать. Я просто хочу знать, почему. Почему все так изменилось? Это моя вина? Если я сделала что-то, что расстроило тебя, просто скажи мне. Я не могу продолжать в том же духе, когда ты молчишь и избегаешь меня… — Кейт Бишоп, заткнись уже! — громкий голос Елены прервал разглагольствования Кейт. — Это была я, ясно? Это была я, я идиотка, я знаю. Просто все начало становиться слишком серьезным, а я не знаю, как это делать! Я не знаю, как… дружить с кем-то, я так чертовски боюсь, что все станет по-настоящему. Кейт дважды моргнула в замешательстве. — Подожди, что… Елена опустила голову на руки и потерла виски усталыми пальцами. Когда она снова подняла голову, ее темно-зеленые глаза выглядели еще печальнее, чем раньше. — Я пытаюсь сказать, что когда я с кем-то сближаюсь, он обычно умирает. А я не хочу, чтобы ты умерла, Кейт Бишоп. Я не смогу этого принять. Я не могу потерять тебя, как потеряла Наташу. Знакомое чувство разбитого сердца снова охватило Кейт. Она наклонилась вперед к Елене, борясь с желанием взять ее руку, которая в данный момент сжимала рукав ее свитера. — Ты не потеряешь меня, Елена. — Откуда ты можешь знать? У нас не такая уж легкая работа. Я постоянно получаю травмы. — Она показала жестом на свой торс, который все еще был забинтован и заживал под одеждой. — Ну, это только потому, что ты была одна, — промолвила Кейт. — Теперь у тебя есть я. Я могу быть твоим партнером, когда ты вернешься к работе. Я могу помочь тебе освободить Вдов. Я бы сделала это, если бы ты только позволила мне. — Чтобы тебя легче было убить? Ты, наверное, считаешь меня дурой, Кейт Бишоп. Кейт вскочила на ноги, внезапно снова разъярившись. — Ну, тогда скажи мне, что делать! Я пытаюсь, я явно прилагаю усилия! Но ты продолжаешь отталкивать меня, и я уже не знаю, что делать! — Тогда прекрати! — крикнула в ответ Елена, тоже вставая и делая несколько шагов назад. — Мне не нужна твоя помощь, мне не нужно, чтобы ты нянчилась со мной во время моих миссий, и мне не нужно, чтобы ты беспокоилась обо мне! Кейт вздохнула. — Я знаю, что ты говоришь так только потому, что боишься, что тебе будет больно, но я обещаю тебе, что со мной все будет в порядке. Я в порядке сейчас, и я буду продолжать в том же духе. Мне не особенно нравится мысль о том, что мне будет больно, так что, видишь, это уже работает. — Ну, если тебе не будет больно, тогда у тебя будет время понять, что я чудовище, и ты уйдешь. И это причинит мне еще большую боль, а я этого не вынесу. Брюнетка смягчилась и осмелилась сделать шаг вперед, но Елена, казалось, напряглась, поэтому она остановилась. — Я не уйду, обещаю. Я здесь, и я прошу тебя довериться мне. Я знаю, что это трудно, я знаю, что ты боишься, что тебе будет больно, но все, что я могу сделать сейчас, это поклясться тебе, что меня нелегко напугать. Я буду рядом столько, сколько ты захочешь. — Ты убежишь, — пробормотала Елена. — Как только ты узнаешь обо мне все, ты убежишь. Кейт устала. Очень, очень устала. — Разве? Если ты думаешь, что знаешь меня так хорошо, что можешь предсказать каждый мой шаг, тогда скажи мне. Скажи мне те отвратительные, ужасные вещи, которые заставят меня убежать. Давай, говори. — Она раскрыла руки, жестом показывая на себя. — Посмотрим, выдержу я это или нет. Елена подняла бровь. Кейт на секунду замешкалась, но потом выровняла дыхание и стала ждать. — Я убила тысячи людей, — наконец начала Елена. — Я уже знаю это. — Я убивала детей. — Ты не контролировала собственный мозг. — Я убивала людей за деньги. — Я думала, это само собой подразумевается? — Я делала вещи, и меня заставляли делать вещи, чтобы доставить удовольствие другим мужчинам. Мое собственное тело было отнято у меня. Я мерзкая. И отвратительная. И грязная. — Над тобой издевались, Елена. И ты не мерзкая, не отвратительная и не грязная. Ты одна из лучших душ, которые я когда-либо встречала. — Я не могу дать тебе этого в отношениях. Секс. Я не могу дать тебе этого. — Я знаю. И мне все равно. Есть более важные вещи, чем секс. Например, чувства, связь, буквально все остальное в отношениях. — Меня стерилизовали против моей собственной воли. Это была наша выпускная церемония в «Красной комнате». Я никогда не буду матерью, я не могу. — Есть так много способов быть матерью, Елена. И то, что ты не можешь иметь детей, не делает тебя менее женщиной. То, через что ты прошла, это ужасно, жестоко и отвратительно. Но ты не такая. Ты — полная противоположность. — У меня есть список вещей, которые не будут работать в наших отношениях. Я могу их записать. — Я обещаю опровергнуть каждый пункт. — Я не знаю, как быть нежной. — Ты самый нежный человек из всех, кого я знаю. Ты хоть представляешь, как трепещет мое сердце, когда я вижу, как ты ведешь себя по дому? Ты всегда так осторожна, когда прикасаешься к чему-то, что тебе не принадлежит. Ты так бережно держишь книги, чтобы сохранить страницы. Ты гладишь Лаки, как будто он стеклянный. Ты будишь меня самыми нежными прикосновениями. Ты этого не видишь, но ты все время такая нежная. До этого момента Кейт не понимала, насколько они близки. Во время всего разговора они просто делали маленькие шажки навстречу друг другу, перешагивая через кухонную стойку и остановились только тогда, когда оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. Теперь разница в росте была заметна, и Кейт пришлось опустить голову, чтобы посмотреть прямо в эти темно-зеленые глаза. — У меня большие проблемы с доверием. — Я могу с этим справиться. — Шрамы на моем теле… они не единственные, которые у меня есть. Есть шрамы, которые ты не видишь, которые я не умею скрывать. — Тебе не нужно их скрывать. Не со мной. — У меня… очень сильный акцент. — Ну, теперь ты просто придумываешь отговорки. Елена глубоко выдохнула, не в силах оторвать взгляд от глаз Кейт. — У меня… закончились оправдания, — мягко призналась она. (Была секунда полной тишины, когда они просто с тоской смотрели друг на друга). — Пожалуйста, просто поцелуй меня, — прошептала Елена. Кейт открыла рот, готовая сопротивляться. Затем она обдумала слова. А потом ее глаза стали такими широкими, что это было почти комично. — Что? Но она не успела закончить фразу, потому что Елена прижалась к ней, прижимая их тела друг к другу, и поцеловала ее. Сильно. Их губы столкнулись с силой урагана. Елена взяла щеки Кейт в свои руки, чтобы поддержать ее, и Кейт тут же обхватила Елену за талию, прижимая к себе. У нее совсем не было времени подумать, потому что внезапно Елена оказалась в ее объятиях, ее рот был горячим и мягким, а все ее тело плотно прижалось к Кейт. И Кейт была уверена, что видит сон. Вот только это было не так. Елена была прямо здесь, в ее объятиях, невероятно близко, и Кейт целовала ее. Она крепче обхватила Елену за талию, чувствуя, как руки блондинки путешествуют по ее щекам, путаясь в мягких волосах и запутываясь за ушами. Кейт не знала, была ли потеря дыхания вызвана тем, что они целовались, или тем, что от ощущения прижатой к ней Елены просто захватывало дух. Но в конце концов им пришлось расстаться, прижавшись лбами друг к другу. — Это заняло у тебя достаточно много времени, — пробормотала Кейт. Елена густо покраснела и опустила взгляд. — Прости. — О, нет, Елена, я пошутила. То есть, я вела себя как идиотка. Ты не должна извиняться за это, никогда, никогда больше. Боже, я чувствую себя мудаком. Я имею в виду, что ты не должна извиняться за то, что тебе нужно время, ясно? Ты имеешь полное право, а я… — Заткнись, — фыркнула Елена, вставая на цыпочки и прижимая еще один поцелуй к губам Кейт, оставив ее растерянной и потерявшей дар речи. — Было грубо, извини, — пробормотала она. Кейт уставилась на стоящую перед ней женщину. Она была прекрасна с распущенными волосами, по щекам бежал румянец, а ее темно-зеленые глаза просто сияли. — Ты прекрасна, Елена Белова. — Слова выскользнули у нее изо рта прежде, чем она успела их остановить. Елена рассмеялась, прижавшись губами к щекам Кейт. И вскоре она уже обнимала Кейт, прижимая ее к себе как можно крепче. — Ты тоже прекрасна, Кейт Бишоп. И спасибо тебе. Огромное спасибо. — За что? Елена улыбнулась ей в шею. — За все.***
— О, Боже, это прекрасно, — вздохнула Елена. — Я знаю, — ответила Кейт, глядя прямо на Елену. Они лежали на крыше, завернувшись в мягкое одеяло, и смотрели на ночное небо. Было так темно, что они могли разглядеть каждую звезду. Казалось, что небо заполнено тысячами светлячков, прекрасных и бесконечных, и все же Кейт смотрела только на Елену. Елену, которая сейчас свернулась калачиком рядом с ней, широко раскрыв глаза и с мечтательным выражением лица глядя на звезды. Кейт почти заснула, убаюканная тихими восклицаниями Елены и теплом ее тела. — Знаешь что? — вдруг сказала Елена, ее голос стал более серьезнее, чем прежде. — Что? — ответила Кейт, повернувшись к ней лицом и оказавшись прижатой носом и губами к макушке ее головы, вдыхая сладкий запах золотистых волос. — Я думаю… нет, я знаю. Я знаю это. Я знаю это. — Она выглядела встревоженной и дрожащей. Кейт крепче обняла Елену и нежно поцеловала ее в макушку. — Все хорошо, не торопись. Елена закрыла глаза и глубоко вздохнула. — Я люблю тебя, Кейт Бишоп. И я знаю, что у меня так много проблем, но я упорно работаю, чтобы исправить это. Я очень много работаю, и я действительно хочу проводить с тобой как можно больше времени. Так что если ты… если ты все еще хочешь, ты можешь присоединиться ко мне в моей миссии с вдовами. И я знаю, что с тобой рядом мне будет не так тяжело. Если Наташа и научила меня чему-то, так это тому, что, неся на своих плечах груз всего мира, я ничего не добьюсь. Так что, может, мы с тобой разделим его? У Кейт на глаза навернулись слезы. — Я бы с удовольствием пошла с тобой спасать Вдов, — пробормотала она, полностью повернувшись лицом к Елене. — И я тоже люблю тебя, безрассудная женщина. Очень сильно. Елена улыбнулась и прижалась к ней, подставив голову под подбородок Кейт. — Возможно, это самое большое счастье, которое я испытывала за очень долгое время. — Я так рада, что ты со мной. И с этой мыслью, зная, что Елена в ее объятиях и что она никуда не собирается уходить в ближайшее время, Кейт счастливо заснула. Она знала, что им еще многое предстоит решить, она знала, что Елена еще не совсем в норме, знала, что многое еще неясно и не определено. Но пока все было хорошо. Пока все получалось. Кейт Бишоп никогда не была так счастлива, так же как и Елена. Засыпая под звездным небом, прижавшись друг к другу, они еще не знали этого, но у них все будет хорошо.
