Воспитанники Колдовстворца

      Фамильяры. Не только студенты Хогвартса в какой-то момент решали завести фамильяра. В Колдостворец разрешалось привозить совершенно разнообразных животных: главными условиями для этого были контроль хозяина над своим фамильяром и безопасность последнего для других студентов. В целом, зачастую безопасность была безразрывно связана именно с уровнем контроля хозяина над своим любимцем.       У Константина был кот. Кот Баюн.       В дикой природе – тварь опасная, людей жрущая словно семечки, заманивая их волшебным усыпляющим голосом. Многие ведьмы и колдуны пали жертвами его железных когтей.       И, на самом деле, тварь эта была отнюдь не одинока: коты Баюны – это целый вид магических зверей.       Кота Константина звали Басманом. История появления этого имени была довольно забавной. Без участия Ярика в ней, конечно же, не обошлось.       Кот Баюн появился в жизни Данковского-Рахманинова внезапно. Он стал подарком-сюрпризом на день рождения от отчима.       Это был даже не совсем кот: котенок, помещающийся в коробку. Да и, чем черт не шутит, в коробку он продолжает помещаться даже в зрелом возрасте: мало кто знал, если специально не интересовался, что коты Баюны, хоть и слывут великанами, могут менять свой размер. По этой причине кот Константина был весьма мобилен и смог поехать с ним на учебу в переноске.       В первый день своего появления в доме Константина кот был взят подмышки и прокручен для осмотра со всех ракурсов пристальным взглядом. Коты Баюны, в принципе, умеют говорить по-человечьи, но этот был еще маленьким несмышленышем, да и от природы был не особо разговорчив. Возможно, тот осмотр нанес ему психологическую травму, о которой он позже никогда не говорил, но в дальнейшей жизни кот всегда был тихим. Говорил редко, но метко, а потом стихал и сливался с мебелью, стараясь не становиться объектом всеобъемлющего внимания хозяина. Все же, от взглядов Константина ему становилось чуточку, совсем немножечко, не по себе. Хотя хозяина он любил и уважал, обожал лежать на его коленях или свисать с шеи, подобно воротнику.       — Я назову его Басмановым, — заключил юноша после осмотра подарка, укладывая его себе на колени.       — Ну почему? — хлопнул глазами Ярослав, приглашенный на этот праздник жизни. Нет, не самим Константином. Его матерью, которой казалось, что сыну будет одиноко на дне рождения без друга. — Если ты так хочешь назвать его в честь Федора Басманова, то назови Федей!       — Федей много, а Басманов такой один, — пробурчал Константин, поглаживая котенка между большими черными, как и все его тельце, ушами. У кота была длинная густая шерсть и пушистый хвост. Завораживающая красота вкупе со сверкающими умными золотыми глазами.       — Тогда хотя бы Басманом! — возмутился Ярик. По его лицу было видно, что он готов спорить до изнеможения. Константин посмотрел на него со смешанными эмоциями, которые превратили его лицо в непроницаемую маску. Через какое-то время он громко вздохнул.       — Ладно, пусть будет Басманом. Только отстань, Перуном заклинаю.       Таким образом, только нареченный Басман стал обладателем не шибко странного, но очень каламбурного имени, дающего ему полное право зваться пушистой булочкой семьи Рахманиновых.       Басману были нужны особые условия для проживания, над которыми Константин трудился вместе с отчимом. Ярика можно не считать: он просто носился от одного дерева к другому, восторженно стуча по ним и восклицая, какой из каждого выходит удивительный чистый звук. Причем тут деревья? Так дело было в том, что они искали подходящий ствол, из которого можно сделать высокий столб. Коты Баюны по своей природе привязаны к таким своеобразным возвышенностям. По традиции, столбы в большинстве случаев делались железными. Однако бывали случаи, когда конкретные коты тяготели к другим материалам. Басман хотел дерево. Таким образом, люди, которые пытались обеспечить его этим самым деревом, застряли в лесу, пытаясь выбрать самый идеальный ствол.       Так через несколько дней кот обзавелся широким дубовым столбом, зачарованным от влаги и огня. Когда Басман оценил свою новую собственность и провел какие-то свои, древне-котячьи, ритуалы, столб взял и связался со своим хозяином какой-то связью! Теперь, пожелай того Басман, столб уменьшится, подобно ему!

***

      «Удобно», — подумал Константин, вешая дубовый столб размером с палец на шею фамильяра. Для этих целей специально изготовили ошейник с креплениями под такой необычный элемент.       Именно в таком обмундировании Басман отправился в Хогвартс, сидя в своей зачарованной на все удобства клетке и смотря на глупых двуногих, которых изо всех сил мотало по избушке на странных непредвиденных кочках.

***

      Жизнь в Хогвартсе, в сути своей, мало чем отличалась от жизни в Колдовстворце. Константин все так же ходил на занятия, вел дела как староста, – с единственной поправкой на то, что теперь он шефствовал над группой своего творческого направления, художниками, – выполнял бытовые каждодневные вещи, к которым давно привык. Все так же он ходил на завтраки, обеды и ужины, выглядя при этом в крайней степени подозрительно.       Несведущему случайному зрителю могло бы показаться, что он ненавидит овсянку в своей тарелке лютой ненавистью и смотрит на нее так, словно бы та хладнокровно вырезала всю его семью у него на глазах.       Однако дело было даже не в самой овсянке или в чем-либо другом, наполняющем его тарелку. Проблема была в неучтенных компонентах, которые могли незапланированно появиться среди безобидных продуктов.       За прошедшие пятнадцать лет жизни Константина пытались отравить около десяти раз. Конечно, с учетом его нынешнего вполне совместимого с жизнью статуса, попытки были провальными.       В первый раз вся семья была растеряна, родители были в ужасе. Никто не подумал бы, что в сроки переизбрания нового министра Магии соперники Владимира Рахманинова попытаются надавить на него, отравив его пасынка. Любимого пасынка; информация о чем распространилась по ненужным ушам пожаром.       Константин был еще мал, произошедшее настолько перепугало его, что кошмары снились несколько месяцев. Тогда его смогли спасти, но перед этим мальчик успел натерпеться боли, ощущая себя совершенно беспомощным перед поражающим его ядом.       Когда предпринимали все последующие попытки, Данковский-Рахманинов уже был защищен и вооружен артефактами, предупреждающими о наличии яда в еде и напитках, а также снабженными противоядиями от большинства известных зелий.       И с тех пор, как его начали травить, Константин больше не доверял беспечно чему-либо, стоящему на дружелюбно-аккуратных обеденных столах. Как бы ни сверкали столовые приборы, как бы ни блестела чистотой посуда, как бы восхитительно и маняще ни благоухали аппетитно выглядящие блюда – во всем этом из раза в раз Данковский-Рахманинов видел лишь потенциальную возможность быть опоенным каким-то отвратительным варевом. Он бы не отрицал, если бы кто-то предположил, что у него развилась некая паранойя. Но, справедливости ради, он бы уточнил, что это не более, чем здравая обеспокоенность собственной безопасностью, имеющая под собой серьезное основание в виде уже приключившихся инцидентов такого рода.

***

      Да, жизнь в Хогвартсе мало чем отличалась от его обыденности на родине. В том числе проблемы от жизни с соседом были ровно такие же, как, собственно, и сам сосед.       Вещи Ярослава, словно бы имеющие самостоятельное сознание и тряпичное подобие ложноножек, расползались по стороне комнаты, принадлежащей Данковскому-Рахманинову, с пугающей скоростью и регулярностью.       Это становилось чем-то вроде повседневной рутины: утром все на месте, днем тряпки нападают на чужую кровать, к вечеру злой аки сотня лесных тварей Константин швыряет все эти куски бывалой помятой роскоши в их хозяина.       В какой-то момент юноша решил провести социальный эксперимент, направленный на наблюдение за одним конкретным представителем «хомо свинтус протей». Данковский-Рахманинов затаился, пытаясь выяснить, когда беспредел, творимый Ветровым, подойдет к той грани, когда тот сам начнет задыхаться в своем бардаке. Он перестал кидать вещи обратно на сторону Ярослава, просто сбрасывая их с нужных ему для использования вещей.       Однако время шло, нервы Константина сдавали. Ветров продолжал наслаждаться жизнью в гнезде из тряпья размером со всю комнату.       Домовиков попросили не трогать личные вещи, так что те продолжали оставаться на своих местах, хотя всю грязь и непорядок из-под них убирали.       Через полторы недели нервы Данковского-Рахманиного таки сдали, отчего весь Хогвартс потряс яростный крик:       — ЯРИК, СЫН СОБАКИ, УБЕРИ СВОИ ВЕЩИ!