Тридцать дней

— Так вы двое…типа вместе теперь? — Чонвон раскачивался взад-вперед на своем стуле, — Не могу поверить в это, — Сону нахмурился и пнул спинку стула, на котором сидел друг. — Не играйся, клоун, — проворчал он. Сону заметил как Хисын бросил мимолетный взгляд из-под темной челки. Когда в начале года распределяли места в классе, Сону несказанно повезло оказаться прямо за лучшим другом и рядом с его…кем бы он ни был теперь, Хисыном. — Потише, — прошипел Хисын в укоре. — Это тебе не библиотека, — стиснув зубы, ответил Сону. — Шум он и в Африке шум, — проговорил Хисын, не отрывая взгляда от своих записей. Чонвон лишь весело фыркнул, наблюдая за перепалкой. Сону почувствовал, как его лицо исказилось в раздражении. — Может быть, если бы ты ни был таким занудой, у тебя было бы больше друзей, — но он тут же пожалел о словах, слетевших незаметно с губ, и прикусил язык. Даже Чонвон удивленно выдохнул где-то рядом. Но Хисын всего лишь оторвал, наконец, голову от тетради и уставился на Сону нечитаемым, тяжелым взглядом. — У меня есть друзья, — спокойно ответил Хисын. Сону поджал губы. Он открыл рот в намерении что-то ответить, но громкий стук с передней части класса отвлек его от мыслей. Он повернул голову на звук, натыкаясь взглядом на недовольное лицо учителя, что смотрел прямо на них, всё ещё постукивая по доске пальцем. — Мистер Ли, мистер Ким, я вам не мешаю? — Нет, учитель, — тут же ответил Хисын. Сону хотел было покачать головой и ответить, но Ли его перебил, — я просил мистера Кима быть чуточку тише, — Сону настолько быстро повернул голову к Хисыну, что его шея издала громкий щелчок. — Ты что, издеваешься? — воскликнул он. Глаза его невольно закатились в недоверии, — Какой же ты… — Мальчики. На выход. Сейчас же. — Н-но, — неуверенно пропищал Сону. — Если вы собираетесь и дальше срывать мой урок, то можете уходить. Вернетесь, когда решите все свои проблемы, — строго произнес учитель. Сону хотел возразить, но заметил, как Хисын уже поднялся из-за парты, собирая свои вещи в рюкзак. — Пойдем, Сону, — кинул он небрежно, словно это не их только унизили и выгнали на глазах у всего класса. — Это всё ты начал, — прошипел Сону, подрываясь следом за Хисыном со стыдливым румянцем на щеках. — Какая милая парочка, — прыснул Чонвон. Как только дверь класса захлопнулась за ними, Сону развернулся в сторону Хисына. — В чем твоя проблема? — раздраженно бросил он. Часть его понимала, что Сону ведет себя глупо, что они оба виноваты во всем произошедшем. Но Ким терпеть не мог быть насмешкой для других, и нарастающее давление в висках, нисколько не помогало унять расползающееся раздражение. Он откинул челку назад, пытаясь хоть немного унять боль. — Я ничего не делал, — ответил Хисын, — Ты единственный кто повел себя как идиот. — Я? — голос Сону стал на октаву выше и он тут же поморщился от стрельнувшей боли в голове. Хисын остановился и потянулся к волосам Сону, откидывая их назад. — Снова мигрени, солнышко? — голос его неожиданно смягчился. — Да, — ответил Сону сквозь сжатые зубы. Голова нещадно пульсировала и он, словно из-под толщи воды, услышал тихое шуршание и звук расстегивающегося замка, прежде чем Хисын протянул ему две маленькие таблетки и бутылку воды. — Откуда это у тебя? — удивленно выдохнул Сону. — На всякий случай, — ответил Хисын, пожав плечами. Сону закинул пару таблеток в рот и залил водой, сморщившись. Он почувствовал, как пульсация вернулась к его вискам, но теперь она исходила ни от чего иного как от рук Хисына, что мягко массировал его голову. Точно так же как делала это его мама. Точно так же как Хисын видел делала мама Сону для него во времена, когда они часто зависали в гостях друг у друга. Сону тогда объяснил, что она делала, рассказал о своей хронической головной боли и теперь, каждый раз, когда лицо его окрашивалось тенью дискомфорта, Хисыну тут же инстинктивно хотелось успокоить его. Прошло уже десять лет, казалось бы изменилось абсолютно всё. Теперь они всё время ссорились и рычали друг на друга, вцепляясь в глотки. Они не могли даже спокойно дышать, не показывая своё превосходство над другим. И всё же, сейчас пальцы Хисына были на его висках, притупляя пульсирующую боль с каждым кругом всё больше. Что-то не меняется. — Ты всё ещё раздражаешь, — просипел Сону. — Уже успел разлюбить меня? — спросил Хисын, всё ещё сфокусировавшись на своей задаче облегчить боль Сону. Второй прикрыл глаза, позволяя себе потеряться в этом ощущении. Руки Хисына всегда были слегка прохладными и приятными на ощупь. Прикосновения его казались Сону словно прикосновения ангела. — Не смейся надо мной, — Хисын тихо пробормотал что-то под нос, что походило на «это не смешно», но Сону не мог разобрать точно, — Тебе следует быть чуть повежливей со мной, Чонвон слишком проницательный, — он приоткрыл глаза. — И что же тут может быть подозрительного? — Хисын приподнял брови в удивлении. — Я всегда довольно громкий, — фыркнул Сону, решая игнорировать вопрос Хисына, — Ты не можешь каждый раз обрывать меня. Нас даже из класса выгнали, — всё ещё раздраженно пробормотал он. Хисын вдруг улыбнулся ему. И это удивило Сону, потому что улыбка такая была совершенно ему не знакома. Если он не собирается насмехаться над Сону, то почему улыбается ему вот так? — Может, — выдохнул Хисын, отпуская наконец голову Сону из своих рук. Пальцы скользнули по щеке Сону, слегка, кажется, задержавшись там на несколько лишних секунд, — А может, я просто хотел побыть с тобой наедине немного? — рот Сону вновь раскрылся от удивления, и вот теперь улыбка Хисына была узнаваема — самодовольная и ухмыляющаяся. Это отрезвило немного Сону и он быстро взял себя в руки. — Пошли на свидание, — выпалил он уже в следующую секунду. Хисын тут же поперхнулся водой, которую только что забрал из рук Сону. — Чего? — пытаясь прокашляться ответил Ли. — У меня ведь еще осталось двадцать восемь дней, так? — ухмыльнулся Сону, — И если ты так сильно хочешь побыть со мной наедине, то даю тебе разрешение пригласить меня завтра на ужин, Ли Хисын. Хисын уставился на него с широко раскрытыми глазами. Сону не мог понять, почему это так сильно выбило его из колеи. Похоже, они, сами того не понимая, ввязались в игру по перетягиванию каната. И теперь им предстояла битва за собственные сломленные чувства. Кто же упадет из них первым? Хисын проделывал невероятную работу, притворяясь, что не ненавидит Сону до глубины души. Это слишком жесткая конкуренция для него. Но главная проблема заключалась в самом Сону: в том, что он не мог ненавидеть Хисына. И это делало его и победителем, и проигравшим в этой борьбе. — Хорошо, солнышко, — нерешительно проговорил Хисын. Его щеки слегка окрасились в розовый из-за недавнего приступа кашля, или, может, у этого была другая причина, о которой он не собирался рассуждать, — Я принимаю твоё приглашение, — сердце Сону предательски подпрыгнуло, — И…это свидание. И прежде чем Сону смог что-либо ответить на это, Хисын быстро наклонился вперед, убирая мешающиеся локоны волос, и, в отместку за его вчерашнюю выходку, оставил еле уловимый поцелуй в висок. Сердце Сону забилось так быстро и громко, что он невольно испугался, что Хисын может услышать этот глупый орган.