Теперь я знаю, как болит душа

Message To Bears — You Are a Memory

— Минни!.. — Хёнджин подскакивает, просыпаясь в холодном поту. — Что? — почти шепотом спрашивает сам себя. Он ещё не до конца отошёл от сна и в дымке своих мыслей недоуменно уставился на вытянутую перед собой руку, как будто он хотел схватить нечто ускользающее от него или удержать кого-то, кто бесследно уходит. Хенджин сидит так несколько минут в оцепенении, не в силах пошевелиться. Его передние пряди волос небрежно спускались на лицо. На лбу выступили капли пота. В голове слишком громко и отчетливо стучит его пульс, отбиваемый сердцем, желающим вырваться из его груди. Хенджин сдается. Он опускает руку, и та обессиленно падает на кровать. — Чёрт! — выдавливает он из себя. Стиснув зубы и зажмурив глаза, он опускает голову, будто пытается скрыть эту боль. Но от кого? Если только от самого себя. Ведь он живет один. Уже целый год. Почти. Сжав кулаки, Хенджин несколько раз бьёт по кровати, вкладывая в эти удары всю тяжесть своего сердца. — Чёрт! Чёрт! ЧЁРТ!!! Затем он, как бы успокаиваясь, громко выдыхает и откидывается назад. Его голова падает на мягкую подушку. Он смотрит в потолок безжизненными глазами. Пара соленых капель скатывается из глаз по его вискам, образуя влажные дорожки. Почти целый год… Вообще так начиналось не каждое утро Хенджина. Время не лечит раны, но боль притупляет. .......................................................................... — Минни! Встревоженный Хенджин бросает на пол коробку с ёлочными игрушками, те с дребезгом падают, рассыпаются и раскатываются по всей комнате, некоторые наверняка разбились или треснули, но это не то, что сейчас волновало Хенджина. Он стрелой летит к темноволосому парню, который за несколько секунд до падения елочных игрушек, залез на маленькую табуреточку и, привстав на цыпочки, пытался нацепить большую звезду на самую макушку рождественской ёлки, что ему, кстати, удалось, но в последний момент, не удержав равновесие, теперь он и сам был близок к падению. — Поймал, — с облегченным выдохом произнес Хенджин. А Сынмин только и успел, что зажмурить глаза. — Ой! — парень открыл глаза, ощущая поддержку крепких рук. — Джинни, ты такой надежный парень! — Сынмин улыбнулся своей широкой, сияющей улыбкой, приобнял Хенджина за шею и быстро поцеловал его в щеку. Встав уже на ноги, Сынмин добавил. — А я такой неуклюжий, ты же знаешь! — Поэтому я и просил тебя быть аккуратнее, — сказал Хенджин все еще взволнованным голосом и мягко обхватил лицо своего парня руками. — Но я хотел повесить звездочку... — Сынмин немного поджал нижнюю губу, и, кажется, его и без того щенячьи глаза стали еще больше. Хенджин утонул в этих больших черных глазах с самой первой их встречи, с того самого дня, который мог остаться в памяти как «один из самых ужасных дней», если бы звёзды сошлись немного по-другому. .......................................................................... — Ненавижу вечеринки! — смотря в окно, сказал парень с черными волосами, среди которых поблескивали несколько тонких красных прядок, и сделал глоток своей содовой. — Зачем же тогда пришел? — неожиданно спросил голос прямо за спиной. — Что? — испуганно обернулся парень и чуть не выронил из рук свой напиток, почти вплотную, лицом к лицу оказавшись с тем самым «голосом». — Извини, если напугал, но будь аккуратнее! — мягко сказал блондин, поддерживая содовую в руках собеседника. — Я просто не заметил, как ты зашел. Наверно, я думал вслух. Блондин подошел к холодильнику, достал новую банку слабо алкогольного напитка, открыл и сделал пару глотков. Затем он снова вернулся и встал рядом с незнакомцем. Они оба стояли, опираясь на столешницу и смотря в кухонный проем, откуда виднелась часть гостиной, забитой веселящейся толпой. — Ты сказал, что ненавидишь вечеринки. Так зачем ты тогда пришел сюда? — Было не совсем понятно, зачем блондин продолжал этот разговор, но его голос звучал мягко, а сам парень, казалось, был немного уставшим. Он снова сделал пару глотков и, не услышав ответ, вопросительно посмотрел на собеседника. Перед ним был совершенно обычный парень: широкая бежевая футболка с нагрудным кармашком, небрежно заправленная в широкие синие джинсы, которые так же небрежно были подвернуты снизу, минималистичный кулон на шее и белые кеды. Можно сказать, что из всего образа, внимание привлекали исключительно красные поблескивающие прядки волос. Этот «обычный» парень заметил на себе изучающий взгляд и, дабы отвлечь от себя внимание, решил втянуться в разговор. — Видишь вон того парня, — темноволосый вытянул руку и указал в середину танцующей толпы, — в черной рубашке, точнее, уже почти без нее, в черных брюках, с цепями на шее? Это он притащил меня сюда. — Чанбин — твой друг? — А ты всех тут знаешь? — темноволосый парень повернулся и посмотрел на своего собеседника. Блондин тоже повернул голову и увидел большие темные глаза, в которых отражались пляшущие цветные огоньки, за которыми скрывалась непроглядная тьма. И что так подействовало на него, то ли выпитый алкоголь, то ли бьющая по голове музыка, но парню вдруг очень сильно захотелось окунуться в эту тьму. — Ну, почти, — он улыбнулся и добавил, — тебя вот не знаю. Далее следовало ожидать, что парни представятся друг другу, но, кажется, их и так все устраивало. — Не знаю, как я повелся на его обещание, что он не будет пить и все время будет рядом со мной. А еще не знаю, кто меня теперь отвезет домой. — продолжался этот несвязный и странный разговор. — Ты милый, — сказал блондин, покачивая банку как бы проверяя, сколько напитка там еще осталось. — Это не так, — возразил парень и допил свою содовую. — Виноград? — Вкусно. — Мы будто играем в ассоциации. — Вот ты, действительно, красивый! — выдал темноволосый и снова посмотрел на парня рядом. И он был прав. Светлый блонд очень хорошо смотрелся на парне, даже не мешали немного отросшие темные корни, которые были видны в неровном проборе. Волосы почти касались плеч и были уложены специально небрежно. Одет он был вроде и просто, но довольно изящно. Снизу — черные зауженные брюки и ботинки на массивной подошве, а сверху — полупрозрачная белая футболка, заправленная в брюки, и поверх — черный легкий кардиган. Шею украшало тонкое золотое ожерелье с небольшими белыми жемчужинами. И без того красивое лицо подчеркивал легкий макияж. — Правда? — блондин расплылся в улыбке и наклонил голову набок, снова заглядывая в глаза темноволосого, отвлекая того от рассматривания. — Даже слишком, — подытожил парень. — Так не бывает! — Бывает. — Нет, ну ты всё-таки очень милый! — блондину явно нравилось все происходящее, а от усталости и следа не осталось. Он еще раз покачал банку и допил остатки напитка. — Наверно… — начал темноволосый, — наверно, тебя уже ждут, возвращайся к другим и продолжай веселиться. — Мне и тут хорошо, с тобой. Разговор зашел в тупик. Парни просто стояли рядом в условной тишине, ведь на фоне гремела музыка. Возможно, каждый из них думал о чем-то своем или вообще ни о чем. Так прошло несколько минут. — Когда я зашел, ты смотрел в окно, — блондин прервал молчание, — Не хочешь прогуляться? — Я тебя совсем не знаю, — то ли это было нежелание с кем-либо взаимодействовать, то ли проявление осторожности. — Сегодня ясное небо, — продолжал блондин. Он взял пустую банку из рук собеседника и выкинул вместе со своей. Затем он направился к выходу из кухни. — Должно быть хорошо видно звёзды! — сказал он, остановившись в проеме, обернулся и застыл. Теперь глаза темноволосого стали еще больше и засияли еще ярче. Сердце почему-то пропустило удар и забилось быстрее. — Меня зовут Хван Хенджин, я близкий друг Чана, хозяина этого дома. Мне 21. Знак зодиака — рыбы. Люблю щеночков. Этого достаточно? — на одном дыхании выпалил он и протянул руку, как бы приглашая пойти с ним. — Достаточно! — не раздумывая ответил темноволосый парень и, быстро сократив расстояние, взял Хенджина за руку. От прикосновения по всему телу пробежало тепло. Хенджин, аккуратно ведя за собой своего нового знакомого (хотя его то имени он все еще не знал), свернул в темный коридор, ведущий на второй этаж. — Но выход в другой стороне! — начал волноваться парень, возможно уже думая, что зря доверился «непонятно кому». — Зайдем в комнату за пледом, — объяснил блондин и добавил, — не волнуйся! Парни поднялись по лестнице и зашли во вторую по очереди комнату. Темноволосый парень остановился почти в самых дверях. — Я здесь подожду. — Хорошо, — Хенджин отпустил его руку и прошел в глубь комнаты, не включая свет. Он быстро взял с кровати сложенный мягкий плед и уже стал возвращаться, как заметил заинтересованный взгляд. Пучок света из коридора через приоткрытую дверь падал прямо на виниловый проигрыватель. — Хочешь посмотреть? — Хенджин вернулся к кровати и включил ночник, чтобы было немного больше света. — Здесь еще пластинки есть — у Чана целая коллекция. Темноволосый парень молча посмотрел на Хенджина, затем перевел взгляд на проигрыватель и снова на Хенджина. Будто выбирал, что же ему более интересно. — Сынмин. Меня зовут Ким Сынмин. И я очень люблю смотреть на звёзды! — сказав это, он неуверенно протянул руку вперед. Хенджин расплылся в улыбке, поспешил выключить свет, и, снова взявшись за руки, они вышли из комнаты. — Тогда пойдем! Звёзды ждать не станут! Парни вышли на задний двор. Легкий прохладный ветерок вызвал мурашки по коже. Несколько минут до полуночи. Небо темное-темное, и все усыпано звездами, большими и маленькими, яркими и не очень. Сынмин сразу поднял голову, огляделся вокруг и глубоко вдохнул свежий воздух, прикрывая глаза. — Так хорошо! — сказал он, улыбнувшись. Сынмин прошел немного вперед, не отрывая взгляд от звездного неба. Хенджин наблюдал за ним. Тоже улыбаясь. Ему нравилась эта искренность и какая-то детскость в его новом знакомом. Что-то, что он сам еще не понял, очень сильно притягивало его к Сынмину. — Хорошо, что мы захватили плед! — Угу. — Можем постелить его на траву и лечь, думаю, так будет удобнее. — Угу, — это всё, что Сынмин мог сейчас сказать. Кажется, он не просто рассматривал мерцающие огонечки на небе, но уже и мыслями был где-то там далеко-далеко, всецело поглощён этой звездной бездной. Хенджин понял, что ему придется все сделать самому. Он, как мог в своем не очень трезвом состоянии, расстелил плед и лег первым почти на середину. — Готово! — он похлопал рядом с собой. Сынмин наконец-то взглянул на блондина. Немного помедлив, кажется, обдумывая какие-то мысли в голове, моргнув пару раз глазами, он все-таки прилег на плед, как можно дальше от парня. — Если пододвинешься ближе, то сможешь еще немного укрыться. Сынмин так и сделал, сам не понимая почему. Несколько минут они лежали молча. Сынмин смотрел на звезды, Хенджин смотрел на Сынмина. — Ты смотришь не туда! — всё-таки не выдержал на себе чужого взгляда темноволосый парень. — Во мне нет ничего интересного! — Звезда по имени Сынмин. — Что? — Кажется, ты мне интересен, как тебе — звёзды. Будь моей звездой, Ким Сынмин! — Но звёзды находятся на небе, а я здесь, на земле. — А что, если ты — упавшая звезда, а я тебя нашел? Тут дверь во двор открылась, и зажегся свет. — Джинни, это ты? — спросил парень из дверей. Хенджин приподнялся, чтобы сесть, и обернулся. — Чан? Что-то случилось? — С тобой случайно не Сынмин? — его голос был взволнован. — Это я! — Сынмин поднял руку, но остался лежать, смотря на небо. — Нашел! — крикнул Чан внутрь дома и, уже обращаясь к «найденным» парням, продолжил. — Как хорошо, что ты здесь, Сынмин! Тебя там Чанбин потерял. Он уже в полицию собрался звонить, но оказалось, что телефон он тоже потерял. Но я, к счастью, все, что нужно, нашел. Он протянул телефон подошедшему Сынмину. — А я уже думал, что он и не вспомнит, что пришел на эту вечеринку не один, — в голосе Сынмина слышалась явная обида. — Он же все равно не сможет отвезти меня домой. — Да, — неловко улыбнулся Чан, — мы что-то разошлись сегодня. Извини, что так получилось. — Ты далеко живешь? — спросил Хенджин, складывая плед. — Да. — Я вызову такси, — Чан уже начал возиться в своем телефоне. — На такси я не поеду. — Я могу отвезти тебя, — снова заговорил блондин. — Ну, я совсем немного выпил, а потом мы были на улице, так что почти все выветрилось. — Ладно, — Сынмин сразу согласился и прошел внутрь дома, чтобы вернуть телефон своему другу. — Джинни, только будьте осторожнее на дороге, — добавил Чан, — И это… Извини, если я вам тут помешал, — он улыбнулся, и в глазах блеснул огонек. — Мы просто смотрели на звёзды, — Хенджин отдал плед старшему и пошел за Сынмином. ......................................................................... — Милый мой Минни, ты разве не знаешь, что сначала украшают всю ёлку, а верхушку — в самом конце? — Но я очень-очень хотел повесить звездочку! — сейчас Сынмин был похож на маленького ребёнка. Волнение уже утихло, и Хенджин мягко улыбнулся: теперь его умиляла вся эта картина. Он продолжал держать в руках лицо Сынмина, немного сдавливая щеки.  — Ладно, ладно. Главное, что все обошлось! — Хенджин нежно поцеловал своего парня в лоб. Для Сынмина поцелуи в лоб или в макушку были высшим проявлением любви и нежности. Как будто человек таким образом говорит: «Я принимаю тебя полностью, таким, какой ты есть». Хенджин оглянулся по сторонам, оценивая масштаб «бедствия». Елочные игрушки раскатились почти по всей комнате, хотя что-то, включая вылезающюю мишуру, осталось в коробке, которая лежала на боку. — Они рассыпались как звезды на небе, — выдал Хенджин. А его парня очень порадовало такое замечание. — Интересно, может тут и созвездие какое-нибудь сложилось? — усмехнулся Сынмин. — Все может быть! Но теперь надо это все как-то собрать.