Теперь я знаю, как болит душа

INDÉLÉBILE – Yseult

Собрать рассыпанные елочные игрушки в коробку гораздо легче, чем собрать себя по кусочкам. Даже если какой-то стеклянный шарик разбился, то все, что тебе нужно, — это веник и совок. Пара движений — и все готово. Стеклянные осколки отправляются в мусорку, возможно, с некоторой грустью, но что поделать, и окружающее пространство снова безопасно. А вот что делать с душевными осколками? Светает. В комнате еще полумрак. Хенджин лежит с закрытыми глазами, но знает, что сон к нему уже не придет. В последнее время его снова стали мучать кошмары. Иногда он просыпается несколько раз за ночь. Он почти никогда не может вспомнить, что же ему снилось. А может это и к лучшему. Может это мозг ставит барьер, пытаясь защитить рассудок, ведь никто не сможет долго прожить кажднодневно, раз за разом переживая, пусть и во сне, свою травму. Всему есть причина. В последнее время Хенджин снова очень много думает и вспоминает о том человеке, который был для него сначала маленькой звездочкой, но со временем стал — целой вселенной. Хенджин снова и снова копается в своей памяти, думая о том, что произошло и почему. Всему есть причина. Через неделю будет годовщина. — Почему же ты ушел? — Хенджин снова и снова задает себе этот вопрос. .......................................................................... Сынмин вышел из дома, а у машины его уже ждал знакомый. — Все в порядке? — поинтересовался Хенджин. — Ну, если не считать, что Чанбин в стельку пьяный… а еще, когда он в нормальном состоянии, то обычно внушает уважение и страх, ... — Сынмин немного задумался и продолжил, — нет, скорее трепет? Ну ты понял. А сейчас он чуть ли не со слезами на глазах раз 20 повторил «прости меня» и хотел встать на колени, но я не позволил. Тогда он полез обниматься, а я сказал, чтобы он меня не трогал, пока не оденется. Сынмин посмотрел в сторону дома. Хенджин заметил в этом взгляде некоторое волнение — так смотрят, когда переживают за очень близкого человека. — Я помог найти ему рубашку, и мы обнялись. Я сказал, что не злюсь, и что я нашел того, кто сможет отвезти меня домой. Чан для уверенности добавил, что ты — хороший парень, и все будет нормально. Тогда Чанбин отпустил меня. Он останется ночевать здесь, Чан за ним присмотрит, — Сынмин посмотрел на парня у машины и, слегка улыбнувшись, подытожил, — Так что да, все в порядке! — Хорошо, тогда можем ехать? — сказал Хенджин, открывая дверь авто. — Угу, — кивнув головой, Сынмин сел в машину. — Ты, видимо, — хороший друг, — добавил блондин. — Я в этом не уверен… но я стараюсь. Сынмин сказал это без особого энтузиазма. Но он, правда, старался быть хотя бы хорошим другом, особенно, учитывая, что друг у него был всего один. Он знал, что с ним сложно: на особенности характера накладывались жизненные трудности, строгое воспитание, потом развод родителей и еще много чего. И, если бы не Чанбин, который всегда поддерживал и в трудные минуты был рядом, то эта история опять бы закончилась, даже не начавшись. Человеку нужен человек. Иногда нужно с кем-нибудь делиться тем, что тебя беспокоит или даже угнетает. Люди так устроены. Мысли, как вода, им тоже нужно течь, иначе, застаиваясь, они начинают гнить. Нам надо делиться своими эмоциями и переживаниями, иначе, накапливая все это внутри себя, человек превращается в бомбу замедленного действия. И тогда никто, даже он сам, не знает, когда и с какой мощью произойдет взрыв и на кого этот взрыв будет направлен — на самого страдающего человека или на его окружение. Но ведь не станешь первому встречному открывать те тайные комнаты своей души, куда ты прячешь свои самые глубокие переживания? Нужен кто-то, кому ты можешь доверять всецело и безоговорочно, кто-то, проверенный временем, кто-то, кто уже прошел с тобой не одну как темную, так и светлую полосы жизни. Поэтому Сынмин очень дорожил их с Чанбином дружбой. Он старался быть хотя бы хорошим другом. Сынмину часто говорили, что он хороший. С самого детства. Но чаще это были люди не из ближнего окружения. Дома, внутри семьи, вообще была очень странная атмосфера, довольно тяжелая. Все это способствовало формированию одного из глубочайших когнитивных диссонансов в сознании Сынмина. Потом он будет думать, зачем же люди, поверхностно знающие его, так часто говорили, что он хороший, что он и сам в это поверил, хотя навряд ли это соответствовало действительности. Чанбин никогда такого не говорил. Поэтому ему можно было доверять. — Можно вопрос? — М? — Почему ты так резко ответил, что на такси не поедешь? — Я так и не научился справляться с паническими атаками. Хенджин хотел спросить, какая здесь связь, но, подумав, не стал этого делать. Они ехали молча всю дорогу. Сынмин смотрел в окно на пустынные темные улицы, а в его глазах отражались городские огни. Хенджин же время от времени поглядывал в водительское зеркало на темноволосого парня, будто пытаясь прочитать его мысли. — Вот мой дом! — парень указал рукой, куда нужно свернуть. И только когда Сынмин уже выходил из машины, Хенджин заговорил. — Ты так и не ответил. Сынмин прищурился, пытаясь вспомнить, на что же он не ответил, но в голову ничего не приходило. — А какой был вопрос? — Это скорее было предложение. — Предложение? Тут у Хенджина завибрировал телефон. Он глянул на экран, потом посмотрел на Сынмина, собираясь продолжить их разговор. — Не ответишь? — вообще Сынмин не любил отвлекать кого-то от дел, ведь любые дела он считал важнее его самого. — Это Чан. Сынмин сначала слегка нахмурился, а потом поднял брови — таким выражением лица он как бы говорил, что не понял и ему нужны дополнительные объяснения. — Он любит долго разговаривать, — объяснил Хенджин. — Мне все равно нужно идти, пока! — не дожидаясь ответа Сынмин развернулся и пошел к своему дому. — Скажи, мы еще встретимся? — кинул ему вслед блондин. В ответ уходящий парень даже не оглянулся, а только поднял руку и помахал. В ту ночь Сынмин долго не мог уснуть. Он думал. Думал о том парне, с которым познакомился на вечеринке. Это уже было странно. Ведь на эту вечеринку его практически силой затащил Чанбин. Он говорил: «В этот раз все будет по-другому, тебе понравится!». По началу все пошло, конечно, не так. Но потом… Это новое знакомство вызывало какие-то определенно новые чувства у Сынмина, и ему это нравилось. Так что, формально, Чанбин был прав. Ему можно было доверять. Точно, Чанбин! Сынмин забыл написать ему, что добрался до дома. И то, что телефон не разрывался от беспрерывных звонков и сообщений во всевозможных соц сетях и мессенджерах, было только потому что Чанбин снова напился на вечеринке, хоть и не собирался, и сейчас, вероятно, крепко спит. Но он проснется рано утром, и вот тогда начнется все вышеописанное, поэтому Сынмин решил это предотвратить. Он отправил пару сообщений, также напомнив, что завтра он будет помогать сестре с проектом, поэтому может долго не отвечать, и что скорее всего они уже увидятся в универе — тогда обо всем и поговорят. Ну а после Сынмин снова вернулся к мыслям о своем новом знакомом. А еще он вспомнил. Вспомнил, на какое предложение не ответил. «Будь моей звездой, Ким Сынмин!» — эхом отдалось в его сознании. — Потрясающе! — вслух произнес парень, сам этого не заметив. В ту ночь Сынмин ещё думал, как же точно ему подходит сравнение с упавшей звездой. Почему-то именно от этих слов внутри начинало что-то покалывать, к горлу подкатывал комок, а глаза наполнялись слезами. Но он, конечно, знал, почему так происходит. Он, действительно, был «упавшей звездой». Но мы то с вами знаем, что нет никаких «упавших звезд». Звезды вообще не падают. То, что люди называют звездопадом, может представлять либо метеорный поток, либо метеоритный дождь. Метеорный поток состоит из метеоров, которые сгорают в атмосфере и не достигают Земли. А метеоритные дожди состоят, соответственно, из метеоритов, которые падают на Землю. В этом смысле Сынмин, наверно, был метеоритом, ведь он вроде «достиг Земли». Хотя… .......................................................................... — Потрясающе! — Ты снова это сказал, — проворчал Чанбин. — Прости, хен! — Сынмин закрыл лицо руками и уткнулся в плечо старшего. Друзья встретились после универа. Чанбин сказал, что хочет услышать полный рассказ произошедшего на вечеринке и потащил Сынмина домой, пообещав, что накормит младшего чем-нибудь вкусным. Но Сынмина и не надо было уговаривать. Дом его друга был самым родным и безопасным местом: именно туда Сынмин всегда сбегал от своих проблем. — Так, хватит летать в облаках, — Чанбин ласково потрепал друга по волосам, — рассказывай мне про этого Хвана! Потому что я только вытащил тебя на вечеринку, отвлечься от твоих мыслей, а ты уже парня подцепил. — Никого я не подцепил! — возмущался младший. — Ладно, ладно. Просто новые знакомства — для тебя это необычно. — Верно, — Сынмин задумался. — Ой, дай угадаю! Твой Хван Хенджин случайно ничего не говорил про щеночков? — сказав это Чанбин дотронуться указательным пальцем до щеки друга. Сынмин заулыбался, прикрыв свою прекрасную широкую улыбку рукавом. — Ха, ну все понятно! Он, наверно, просто сказал, что любит щеночков, и ты сразу всецело ему доверился? — Ты как всегда такой пронициательный, хен! — все так же широко улыбаясь сказал Сынмин. — Но вообще, я сам не знаю, что это было. Просто в тот момент мне захотелось поддаться каким-то внутренним импульсам... — Внутренним импульсам? — на лице Чанбина отразилась дьяволская ухмалка. — Ты дурак, Чанбин! — с этими словами Сынмин несильно ударил друга подушкой. .......................................................................... В тот день, когда Хенджину приснился очередной кошмар, Чанбин вообще не спал. Когда мыслей в голове становилось слишком много, так что они начинали душить, Чанбин преобразовывал это в музыку и тексты. Вообще он давно уже этим по хорошему не занимался. Давно. Почти целый год. У него будто перестало это получаться. Мыслей было много, и их тяжесть сдавливала грудь, так что становилось тяжело дышать. Но ничего не получалось. Ни строчки. Ни мелодии. А тут, за неделю до годовщины, как будто все мысли и эмоции за год сложились в единую картину, в одну четкую линию, а потом, как после клинической смерти у человека снова начинает биться пульс, так в голове у Чанбина начала складываться мелодия...