Малиновый свет

It's up to you, and it's up to me

No one can say what we get to be And why don't we rewrite the stars? Changing the world to be ours

/утро 28 декабря 2018, по-прежнему в квартире Тоору/

Утро после вписки начинается словно в тумане — ты не знаешь, который сейчас час, день, год, и не помнишь — а как вообще сюда попал. Сугавара просыпается неохотно, но организм считает, что на этот раз достаточно, а отоспаться можно и на ближайших выходных. Первым, что видит перед собой Коуши после пробуждения — это по-прежнему макушка Ойкавы, все еще прижимающегося и сопящего парню в грудь. От такой картины уголки губ невольно тянутся вверх, а сердцу позволительно пропустить один удар. Посчитаем это подарком на Новый год, ведь Суга о подобном и мечтать не мог, точнее, просто запрещал себе думать и придумывать всякое. Зачем лишний раз терзать душу ложными надеждами и жизнью в розовых очках? Смотреть на спящего Тоору, конечно, одно загляденье, но тянущая боль в руке, на которой лежит молодой человек, отвлекает все сильнее, поэтому нужно аккуратно ее вытащить и размять. Хочется в принципе размять все затекшее тело. Лучшей идеей, появившейся в голове Сугавары, является подняться с кровати и пройтись по квартире — в поисках «выживших» и чего-нибудь съестного на завтрак (и желательно чтобы это съестное не было алкогольным). Коуши старается все делать максимально тихо, чтобы не потревожить сон Ойкавы, но тот никак не реагирует ни на отсутствие дополнительного источника тепла рядом с собой, ни на неожиданный скрип паркета. Суга останавливается перед зеркалом, поправляет одежду и одаривает себя оценивающим взглядом — помятый, с каким-то гнездом на голове и опухшим лицом — вот он «мистер бодрячок» во всей красе. «Нужно пойти в ванную и умыться для начала», — хорошая мысль, думает Сугавара. Выйдя из комнаты, становится чересчур тихо по сравнению со вчерашним вечером. В комнату напротив дверь так же закрыта, а вот проходя мимо гостиной можно различить несколько знакомых спящих тел — Куроо свернут калачиком на диване в обнимку с декоративной подушкой, рядом с ним лежат Матсукава и Ханамаки, которые еще пару сантиметров и упадут на пол, а Бокуто спит в том самом злосчастном кресле, где сидел Тоору прошлым вечером. Картина маслом получается. Направляясь к своей конечной цели — ванной — Сугавара нащупывает в одном из карманов джинсов телефон, чудом не севший и не разломанный. На экране высвечивается время — начало одиннадцатого утра, несколько сообщений от мамы и несколько пропущенных звонков от Дайчи. Точно, Савамуре еще придется выслушать весь рассказ произошедшего. Коуши подумывает купить успокоительное, чтобы поберечь нервы друга.

***

Пораскинув мыслями, где возможно найти еду в этой квартире, Коуши после контрастного умывания идет на кухню. На плите уже кипятится чайник, тем временем как Иваизуми сидит на подоконнике и докуривает сигарету в открытую форточку. Солнечные лучи, пробивающиеся через облака, освещают его профиль. Заметив силуэт в дверном проеме, он оборачивается: — Хоть один проснулся. Чай будешь? Сугавару хватает только на кивок в знак согласия. Хаджиме тушит сигарету об импровизированную пепельницу в виде банки из-под кофе, прикрывает форточку и спрыгивает с подоконника, чтобы начать подготавливать кружки с пакетиками чая, пока чайник не засвистит. — Как самочувствие? — Ива кажется более бодрым, чем сам Коуши, но все в жизни бывает обманчивым. — Бывало и лучше, — во рту, по ощущениям, пустыня Сахара. Сугавара немного ерзает на деревянной табуретке от сквозняка, бродящего по полу. Чайник издает свист в знак того, что вода вскипела, а на кухне появляется второй герой вечернего происшествия — Ойкава Тоору. — О, еще один, — восклицает Хаджиме, — такими темпами до одиннадцати всех соберем, — придется заваривать еще одну кружку. — Утречка, — Тоору присаживается за столом рядом с Коуши в ожидании своего чая. — Ага, доброе, — отвечает Сугавара и отпивает немного напитка. Горячо. — Чем богаты, — говорит Хаджиме и ставит кружку перед Ойкавой, сам садясь напротив парней, то и дело поглядывая то на одного, то на другого. Своеобразный завтрак проходит в тишине — Суга сидит в телефоне, отвечая на все пропущенные уведомления; Ойкава пьет чай и смотрит в окно за спиной Ивы; Хаджиме чай вовсе не пьет — просто перемешивает нерастворенный сахар ложкой. — Я, наверное, домой пойду, — спустя несколько долгих минут говорит Коуши и поднимается со своего места, — спасибо за чай, — Иваизуми лишь кивает в ответ. — Хорошо, — Ойкава встает следом и идет в прихожую, чтобы проводить. Уже одетый в верхнюю одежду Сугавара смотрит на Тоору, пока тот собирается с мыслями сказать что-то на прощание. Опять гляделки, опять проигрывает Ойкава и опять странный вопрос: — Созвонимся вечером? — В скайпе? — Да. — Хорошо, — Сугавара улыбается. Мягко и со всей своей особенной теплотой. Ойкава улыбается в ответ. — Тогда… до встречи? — До встречи, — за Коуши захлопывается дверь, значит Тоору нужно возвращаться на кухню. И перестать глупо улыбаться. — Ты не хочешь мне кое-что рассказать? — руки у Иваизуми сложены в замок на груди, значит он готов к наступлению. — Что? — Ойкава перебирает все варианты событий, где бы мог накосячить, и не находит ничего вплоть до… нет-нет-нет только не… — Я ночью заглядывал к тебе в комнату, — слово «блять» крутится в голове Тоору на повторе, — хотел сказать, что многие разошлись домой и остаются парни переночевать и еще пару человек. А ты лежишь. Спишь в обнимку с Сугой, — спокойный ровный тон, который без ножа режет. — Между прочим я с тобой тоже спал в обнимку. В чем предъява? — парень даже за стол не садится, держит дистанцию. Мало ли что. — Нам было тогда семь, а сейчас тебе семнадцать, Тоору. — Иве стоит поучиться закатывать глаза у Дайчи, у того уже определенный опыт имеется. — Не дави на больное, а. — Короче. Не знаю, зачем это говорю, может потому, что вообще не спал и думал о многом… — Хаджиме действительно много о чем думал в течение этой ночи и пришел к некоторым умозаключением, которые хочет озвучить. Но его перебивают: — Ива, напрягать мозг, когда его нет, — плохо, голова может заболеть. — Вот аж засранец, были бы силы — треснул. Не перебивай и послушай старшего. Раз уж такие дела любовные, то я не могу быть против твоего выбора. Главное счастья, а с кем — похуй, — Хаджиме по-прежнему спокоен, словно глыба льда, а вот у Ойкавы в голове возникает тысяча и один вопрос, например, к чему он это сейчас сказал? Неужели Иваизуми думает, что Тоору встречается с Сугаварой? — Ива-а-а, да как ты мог подумать… что мы… Как ты вообще… — Ойкава чуть ли не воет от такой выходки. — А разве я ошибаюсь? — Хаджиме смотрит выжидающе, но у Тоору в глазах лишь смятение, значит Иваизуми задел какую-то острую тему. Ответить сейчас Ойкаве нечего. — Хей-хей-хей. Что за шум? — Бокуто появляется вовремя, и он, блин, вообще вчера пил? Такой энергичный с утра пораньше. — Что случилось? — Ничего, уже все нормально, — Ива чешет затылок, пока покрасневший Тоору капитулирует с кухни, сталкиваясь с Куроо в дверном проеме. — Перепил вчера что ли? — спрашивает уже Тетсу. — Вроде того, — Хаджиме по привычке хмурится и встает из-за стола, — чай будете? — парням дважды повторять не нужно, и Ива ставит чайник снова кипятиться. «Стоит дать этому засранцу время», — единственное, что по силам Иваизуми в данный момент.

/время новогодних каникул/

Проходит еще несколько дней после той самой вечеринки и того самого поцелуя. Ойкава Тоору и Сугавара Коуши по-прежнему существуют в одной реальности, Галактике, Вселенной. В конце декабря 2018. Они по-прежнему переписываются каждый день и шлют смешные стикеры с поздравлением на Новый год. Только что-то меняется после боя курантов, бокала шампанского и какой-то чертовой магии «Новогодней ночи на Первом» по телевизору. В новой реальности начала января 2019. В реальности, где Ойкава пишет поздно вечером первого числа с предложением вместе посмотреть марафон Гарри Поттера; в реальности, где Сугавара соглашается и приходит с кучей еды, подушками и пледами, создавая домашний уют во все той же «тайной» квартире Тоору. Реальность, которая дарит спокойствие и тепло от совместных вечеров — а в новогодние праздники их случается очень много. Ойкаве, конечно же, привычно знать, что кто-то в него влюблён. Но непривычно проявлять что-то странное в ответ. Например, стряхнуть невидимую крошку с одежды, когда вместе ужинают после похода на каток, или поправить прядь волос, которая так нескладно торчит у Коуши на макушке. Хочется прикоснуться, дотронуться, пощупать. Просто дождаться новой встречи, прогулки, звонка или сообщения, потому что Тоору замечает, что после проведенного вместе времени мир перестает делиться на черное и белое, а медленно окрашивается в новые цвета.

/конец января, 2019/

У Тоору внутри нет этих ебучих бабочек в животе или о чем там в книжках пишут, когда он осознает, что Коуши ему интересен больше, чем просто друг. Нет этой нервозности при встречах уже в стенах школы, нет стеснения и неловкости при личных разговорах. Ойкава не боится вопроса «а что подумают люди», его только на подкорке сознания грызёт мысль «а не наиграется ли он с чувствами Суги и бросит, спишет все на обычный интерес». Этот бред Тоору гонит от себя подальше, он просто этого не допустит. Не допустит потерять человека — партнера — с кем он чувствует себя настоящим. И счастливым. Сугавара, в свою очередь, не давит с предложением расставить все точки над «i». Ему важно находиться рядом с человеком, общаться, узнавать новое. Даже если в этом не будет романтического подтекста, ведь Тоору должен сам понять, чего он хочет и что делать дальше. Счастье по зубам только храбрецам.

/14 февраля 2019/

Плакали, плакали батареи и трубы

Я целую, целую твои нежные губы И мало ли, мало ли, что подумают люди Я такого, такого никогда не забуду

Четырнадцатое февраля — день всех влюбленных или день, когда Ойкава Тоору решает признаться в своих чувствах и попросить Коуши стать его парнем. В течение недели Тоору готовит себя больше морально и продумывает различные сценарии того, что нужно сказать и как это сделать, в своей голове. И все это ради того, чтобы молча сидеть сейчас на кухне у Коуши дома и смотреть ему в спину, пока тот моет посуду. — Ты что-то хотел сказать? — не оборачиваясь спрашивает Суга. — Нет, с чего ты взял? — врет и не краснеет. — Просто такое ощущение, что ты во мне дыру готов прожечь. Если хочешь есть, то потерпи. Готовится еще, — в духовке запекаются рыбные стейки с овощами, — и вообще ты пришел делать проект по английскому, — как бы напоминая, говорит Сугавара и оборачивается, чтобы взглянуть на Тоору, который не успевает отвести взгляд — Коуши ухмыляется. — На голодный желудок плохо думается, — факт остается фактом, но никакой проект и никакая еда сейчас не перебьют мысли о том, зачем Ойкава пришел на самом деле. На кухне еще несколько минут шумит вода, из портативной колонки доносится неизвестная Тоору песня, на корейском или японском — парень не особо разбирается, Сугавара под нее слегка пританцовывает, когда проверяет блюдо в духовке на готовность, и все это кажется в очередной раз таким домашним и уютным. Ойкава откровенно слаб на такую атмосферу. Но время уходит, а признаться нужно сегодня. Сейчас или никогда. Другого такого момента может и не быть. — На самом деле у меня был один вопрос к тебе, — Тоору поправляет голос и в последний раз собирается с мыслями. — Так, меня пугает твоя интонация, — Коуши оставляет полотенце, которым держал противень, и внимательно смотрит на Ойкаву, — не тяни кота за хвост, Ойкава Тоору, — более серьезным тоном добавляет парень. — Коуши, ты веришь в родство душ? — такой вопрос точно не стоил той гнетущей атмосферы несколькими секундами ранее, но он имеет очень важное значение. — Ну, думаю в этом есть смысл. — И я так думаю. Где-то кто-то создан только для тебя и на всю жизнь. Родственная душа — это ведь навсегда. Поэтому… — Ойкава осекается, подбирая слова, — ты будешь моей родственной душой? Сугавара недоуменно хлопает глазами, пропуская через себя смысл вопроса. — Да, разумеется. Мы же близко общаемся и все такое… – можно сказать «чересчур» близко. За гранью просто друзей. — Нет, не в этом смысле, — Тоору поднимает глаза на Сугу, который смотрит на него сейчас сверху вниз, опираясь о стул, — Сугавара Коуши, будешь ли ты моим парнем? — «в диапазоне между отчаяньем и надеждой». — Конечно, буду, — Коуши не нужно и минуты на размышление, ведь от части эту кашу он заварил сам, — ты от меня так просто не отвертишься. — Значит, теперь я могу тебя и поцеловать? — Ойкава встает со своего места и подходит вплотную к Суге. — Господи, Тоору, ты мог это сделать и рань… — Сугавара не договаривает, потому что к его губам прикасаются губы Ойкавы. Невесомо, нежно, пробуя как в первый раз. Коуши робко притягивают за талию ближе, и поцелуй становится более уверенным. Плавные движения губ и языка вызывают бурю эмоций внутри каждого — неловкость сменяется наслаждением, дыхание становится слишком тяжелым и учащается. Важно не выпасть из реальности и не утонуть в этом чувстве, по-настоящему, прекрасного. — Ты же понимаешь, что теперь мы оба неправильные в нашем обществе? — Коуши берет лицо Тоору в свои руки и смотрит в свое отражение в расширенных зрачках парня. Какой прекрасный момент. — В конце концов люди меня осудят. Так что пофиг, — Ойкава целует вздернутый кончик носа теперь уже своего парня и чувствует полноценное удовлетворение от такого хода событий.

/23 мая 2019 — последний звонок в одиннадцатых классах/

Ойкава ждет, пока все одноклассники Коуши выйдут из кабинета, чтобы самому зайти внутрь и побыть наедине со своим парнем хотя бы пару минут перед началом праздника (все-таки школу заканчивают). Последним из кабинета выходит Савамура и говорит еле слышно «у вас пару минут» и ободряюще хлопает по плечу, чересчур по-отечески. Зайдя в класс, Тоору замечает Сугу, стоящего напротив зеркала и пытающегося поправить красную ленточку «выпускник». — Давай помогу, — Ойкава осторожно берет ленту на плече в руки, задевает булавкой за рубашку, чтобы держалось все крепко и не мешалось во время выступления. Заодно и колокольчик на груди можно поправить. — Спасибо, — Сугавара оставляет невесомый поцелуй на щеке парня и крепко обнимает, отчего румянец заливается по щекам обоим. — Нам нужно идти, а то папа Дайчи будет ругаться, — шепотом произносит Тоору. — Еще секунда и идем, — Коуши льнет еще ближе, зажмуривает глаза и старается проникнуться моментом на все сто двадцать процентов, запомнить до мельчайших подробностей, — вот теперь можно, — и опять эта его фирменная сияющая улыбка, проходящая через каждую клеточку тела. Ойкава слишком влюблен и готов отдать все, чтобы видеть ее чаще. Лучше с графиком — с этой же секунды и до конца жизни. Парни берутся за руки, переплетая пальцы и крепко их сжимая; улыбаются друг другу с еще большей теплотой и выходят за порог кабинета — в новое начало, которое наступит через считанные часы, где будет возможность начать следующую главу в жизни, более серьезную, но счастливую.

«Самый прекрасный вид любви — это влюбиться в кого-то, в кого у вас не было намерений влюбиться, никакой силы в химии и попыток спасти друг друга. Просто необработанная, чистая связь, созданная сама по себе.»