Сын Посейдона

- Ты уверен, что хочешь еще шишек и синяков набить?- сатир несколько нервно притопывал копытами и ёжился от утреннего ветерка. – Тебе их и днем хватит, раз сто с адовой вертушки свалишься, и это еще благоприятный прогноз. - Ободрил, спасибо!- саркастично отозвался Перси Джексон, сын властителя морей. – Хоть тысячу, но я покорю её. Да и потом, Ла Ру, быть может, меньше зубоскалить будет,- пробормотал он, оценивающе осматривая конструкцию для соревнований. Адова вертушка, как назвал её Гровер, представляла собой нечто среднее между каруселью и нелепой копией человека в шлеме. Низ из четырех стальных подпор держал на себе несколько центнеров веса этой структуры. Чуть выше располагался первый слой «юбки» из спаянных деревянных квадратов, примерно два на два метра, с зазорами, чей размер подходил для того, чтобы мог втиснуться обычный человек (или, в нашем случае, полубог). На четыре фута повыше располагался второй слой «юбки» из квадратов того же размера, но зазоры были побольше. С правых боков верхних квадратов спадали веревочные лестницы, чьи нижние ступеньки под воздействием утреннего, надо сказать, неслабого ветра, мели доски предыдущего слоя. Бочкообразное туловище состояло из скрепленных сосновых панелей с отверстиями в виде корабельных люков, только без стёкол. Из них торчали черные концы шестов, обтянутых кожей и внутри проложенных ватой, дабы не наносить тяжких повреждений. Хотя, что полубогам какие-то травмы?! И, тем не менее, Перси Джексон очень их недолюбливал. Самый опасный участок: шесты мог вытянуть любой соперник и, не дай бог ты оперся на них в неурочную секунду… Пересчитывать спиной слои «юбки» или падать сразу на землю было одинаково неприятно, под смешки – тем паче. Тулово заканчивалось площадкой с вращающейся над ней крышей и квадратным выходом к позолоченной голове в шлеме, на изгибе которого закреплялся трофей: диск из небесной бронзы с немалых размеров рубином в середине. Зачем директорам лагеря нужно было делать трофеи с драгоценными камнями? Как ответил уважаемый Хирон, то была блажь мистера Д. А с богом виноделия спорить не решались даже самые завзятые хулиганы лагеря. - Ладно,- молодой полубог потер ладони, согреваясь, и принял стартовую стойку. – Гровер, врубай! - Одень защиту!- проворчал тот. – Ты же не хочешь с утра принимать восстанавливающие ванны? - Плевать,- отмахнулся парень. – Будет лишняя причина закаляться по утрам,- лукавая улыбка тронула полные, изогнутые прихотливо губы, а аквамариновые глаза блеснули задорной искрой. - Ну да, ваше морское величество, я опять сморозил глупость! Только потом не жалуйся! - фыркнул сатир и нажал рычаг, приводящий конструкцию в движение. - Жалуюсь я совсем не тебе,- пробормотал полубог, отвернувшись. Улыбка погасла. Черты смазливого лица заострились. Чуть поскрипывая, карусель начала медленно вертеться. Захлопали веревки лестниц, позолоченный наконечник шлема поймал и преломил солнечный луч, и заходили в люках шесты. Когда проводилось соревнование, автоматика шестов отключалась, дабы усилить остроту игры. По мнению морского отпрыска, особой разницы не было, разве что на автоматике больше шансов получить травму потяжелее, чем мог нанести соперник. Но тем лучше. Через несколько часов его никто жалеть не будет… - Перси, стартуй уже!- парень очнулся от размышлений и сиганул через перегородку, отделяющую Колизей от арены. Прыжок через голову и подкат, практически лежа на спине, под нижний пояс. Теперь аккуратно по подпорке взобраться на уровень первого слоя юбки. Не свалиться. Парень рывком послал тело, чудом приземляясь животом на один из движущихся в бешеном темпе квадратов. Правый локоть отозвался болью. Стараясь не застонать, полубог перевернулся на спину. Слегка кружилась от скорости голова, в ушах свистел ветер, пробираясь под легкую футболку и холодя живот. Интересно, а её прикосновения такие же прохладные? Мечтательно улыбнувшись, парень чуть не прозевал лестницу. Еще рывок, и его болтает в стороны на хлипких канатах. Солнце светит в глаза, замерзшие руки пытаются удержать тело, с трудом передвигаясь по веревочным пролётам. Желанная площадка второго слоя. Чуть не схлопотав удар в лоб неподвижно закрепленным возле верхнего слоя шестом, сын морского бога полез по брюху, цепляясь за концы шестов помельче. Еле успевая отдергивать руку или ногу, когда очередной конец предательски исчезал в люке. - Молоток, Перси! Ты почти на вершине! - заорал радостно сатир. И этим отвлёк друга. Джексон неловко дернулся, хватая обеими руками верхний шест, но тот тут же задвинулся внутрь. Парень сверзился с высоты в несколько метров, получил несколько тычков по рёбрам, удачно приземлился на двигающийся квадрат и затих. Копытный друг ругнулся на языке сатиров и дёрнул рычаг, останавливая движение. Карусель вертелась по инерции минут пять. Парень наверху не шевелился. - Чувак, ты там живой? Ме-е…,- от испуга сатир начал перемежать слова с блеянием. Вместо ответа на одной из лестниц показались ступни в мягких кедах. Потом ноги в синих джинсах. Затем и их обладатель, неуверенно хватающийся за веревки. Кое-как преодолев спуск, шатен, морщась при каждом движении, спрыгнул на землю. Сел и уткнулся лицом в колени. Лагерная футболка была вся в пыли, кожа на руках покраснела от холода, а в растрепанных волосах застряла неизвестно откуда обсыпавшаяся стружка. - Как ты?- сатир почувствовал себя безрогим несмышлёнышем, едва до него дошла вся глупость заданного вопроса. - Холодно. Замерз,- Перси обхватил колени руками, и стало заметно, что его трясет крупной дрожью. – Вода. Мне нужно к ней. Потом продолжим,- глухо пробормотал он. - Парень, во имя какого беса ты себя истязаешь? - Андервуд стянул с плеч кенгуруху, укрывая спину друга. – Упрямый потомок Посейдона!- помог подняться и, поддерживая за плечо, повел к озеру. - Самый лучший комплимент от тебя, Гровер!- ухмыльнулся неслушавшимися губами вышеупомянутый потомок. Сатир видел, с каким трудом парню дается каждый шаг. Тем не менее, тот старался на друге не висеть и шёл сам, сжимая зубы, чтобы не застонать от боли в ребрах и копчике. Его нехило приложило шестами, да и приземлился отнюдь не на мягкую перину. Но он улыбался! Этого сатир не понимал. Как можно улыбаться, когда тебе больно?! Впрочем, с самого первого дня опеки над сыном властителя морей, он уяснил для себя, что этот полубог – исключение из всех правил: что человеческих, что божественных. - Перси, ты доухмыляешься! Больше на это мы не пойдем,- для убедительности Гровер остановился и притопнул копытом. Джексон оценил комичность момента и было засмеялся, но тут же согнулся пополам. - Хорошо, пойду один,- отсмеявшись, покладисто ответил подросток и поковылял дальше. - Он бы гордился тобой,- сатир прыжком нагнал парня и зашагал в такт, больше не делая попытки поддержать. -С чего бы?- в голосе полубога уже не слышалось веселья.- Он со мной даже в долбаных мыслях не разговаривает! Выполнил свой долг, когда я вернул эти проклятые молнии, и оп-ля! Отцовская миссия завершена!- красавчик понимал, что в нём говорит обида ребёнка, обделённого любовью одного из родителей, но сдерживаться не получалось. Как и всегда, когда речь заходила об отце. - Ты стойкий, ты упорный, ты постоянно заражаешь остальных улыбками и позитивом. Тебе больно, но… В семнадцать не каждый может похвастать таким быстрым овладением своими способностями,- переводя тему, намекнул Андервуд на то, что Перси вытворял с водой. – Покажешь сегодня класс? - Без проблем,- и Джексон, замолчав, погрузился в свои мысли. Оставшийся путь они преодолели в молчании. На берегу Перси разделся и нагишом плюхнулся в прохладную воду: солнце только-только начало её нагревать. Ласка родной стихии обволокла избитое тело и исцелила все повреждения и ушибы. Боль ушла. Унесла с собой грусть. В alma mater к полубогу вернулась прежняя игривость. Пару раз устроив небольшие цунами и промочив друга с копыт до головы, увернулся от деревяшек, летящих в его сторону, зевнул, показал пальцем на воду и скрылся в глубине. Сатир остался ждать, засекая время на наручных часах. Когда через полчаса подросток вынырнул и взглянул на сына Пана, тот сидел с круглыми глазами. - Чувак, как ты?- ныряльщик плеснул водой в друга, изображающего памятник самому себе. – Эй, не пугай меня! Какие у тебя глаза большие! Бабушка, почему у тебя такие глаза?- полубог лукаво ухмыльнулся, когда сатир отмер и захлопал ресницами. - Полчаса! Полчаса!- Гровер вскочил и принялся возбужденно скакать по берегу. – Перси, ты крут!.. – И следом горестный вздох. - А я плавать вообще не умею… - Зато ты мой личный защитник и, знаешь ли, я горжусь этим фактом!- Перси вышел из воды, отряхиваясь, как пес. Загорелое, тренированное тело с усыпающими кожу, сверкающими на солнце, каплями снова на долю секунды заставило сатира пожалеть, что он… сатир. Впрочем, полубогом тоже быть не очень-то хотелось. Незавидная участь. Да и на судьбу не жалуются. Парнишка между тем наблюдал, как ведет себя вода на теле. Капли с правого предплечья двигались вверх, собираясь в маленькие ручейки, те сливались в струйки на плече и, огибая подмышку, стекали по одному заведённому маршруту: грудь, живот и стройные ноги. То же самое и на левой стороне. Причем и вода со спины «подтягивалась» вперед. Прохлада влаги исчезала с кожи, уступая место теплу лучей. Перси блаженно потянулся, и Андервуд понял, почему статуи богов запечатлевались в обнаженной ипостаси. Божественная красота. Тело Посейдона в уменьшенной копии. За полубогом бегали почти все девушки лагеря. Кроме двух. Дочь богини мудрости была ему другом. Дочь бога войны - врагом… *** Перси в очередной раз скинуло с верхнего слоя. Поднявшись, он обнаружил, что защита снова сползла с локтя. Пытаясь поправить её, то и дело косил одним глазом на происходящее на арене. Кларисса пока не появилась . Управился с налокотниками и обнаружил, что разболтались полупалые перчатки. От многочисленных тренировок кожа стала мягкой и они все время сползали. Подтягивая последнюю перчатку, вздрогнул от тёплого дыхания в ухо. - Готов снова облажаться, Рыбьи мозги?- шипение змеи в девичьем обличье заставило напряженно замереть. Тёплое дыхание, очень тёплое. Сегодня не хочется игнорировать или тратить время на очередную остроту. - Знаешь,- вкрадчиво начал парень, разворачиваясь к противнице,- ты нравишься мне…когда молчишь, милая,- последнее слово прошептал, практически касаясь губами мочки изящного ушка. Обалдевшее лицо стоило всех потраченных нервов. Парень усмехнулся, окинул дезориентированную девчонку ласковым взглядом и ринулся на очередной штурм. Та через пару секунд очнулась, не по-женски рыкнула и бросилась в погоню. Но фору дала изрядную, даже при её быстроте. Полубог уже оккупировал верхний квадрат и теперь примерялся к туловищу. Прыжок, без раздумий и лишних движений. Кто-то убрал из-под руки шест, парень едва успел подтянуться и ухватить следующий. Кто-то с криком упал. Еще, выше… Он сможет. Даже не ради того, чтобы кому-то доказать. А справиться с собственной неуверенностью, с неверием в победу. В конце концов, он сын одного из великих или отброс?! Уже на верхней площадке, наблюдая, как главная соперница карабкается по коварному туловищу, он не улыбался торжествующе. Просто вдруг осознал, что эта игра – слишком мелкая. Выиграв в ней, он не докажет ей ничего. Не прекратятся насмешки и издёвки. Всё будет по-прежнему. Гровер с нижних трибун наблюдал за крутящимся в шаге от цели другом. Сатир не понимал, почему тот не делает последнего рывка. Парень почти победил. Гровер услышал крик очередного неудачника, свалившегося с лестницы и запутавшегося в веревках. И копытный совсем не удивился, когда Перси в ошеломительно-красивом (и весьма опасном) акробатическом прыжке достиг «юбки» и принялся помогать бедолаге забраться обратно. Как итог: не делай добра и не почувствуешь в ответ амбре. Полубога скинул неподвижный шест. Андервуд, вместе с сидящей рядом Аннабет, ринулся на арену и оттащил выведенного из строя друга подальше от адской машины. Тот лежал и снова улыбался, потирая ушибленное плечо. Поблагодарил за помощь. Благосклонно выслушал оскорбления Клариссы и удержал друзей от перепалки с ней. Сатира удивил лишь брошенный вслед хрупкой фигурке задумчивый взгляд и чуть покрасневшие щеки морского отпрыска. Гровер еле удержался, чтобы не применить все услышанные в бытность пребывания с Перси в школе сочные ругательства. Возмущенно мекнул, и подзащитный залился алой краской, поняв, что его раскусили. Очень вовремя отвлекла Чейз, затеяв перепалку, в которой Джексон не участвовал. Мысленно перед ним стояло сердитое лицо карабкающейся по панелям девушки. Она была злой. И неприступной, как крепость. Птица не его полёта. Как огонь. А он – вода. Две стихии, вечно противоборствующие. Всегда война. Изредка – перемирие. Вода может уступить огню, но огонь никогда не признает подобного. - А она права. Мой первый подвиг – это просто везение,- слова вырвались сами по себе. - Чувак,- сатир начал нервно топать копытом,- мне твои умозаключения не нравятся! Если она дочка Ареса, это не значит, что она – истина в последней божественной инстанции! - Ха!- подруга высказала мысли коротко, злобно фыркнув,- если спасти мир - это случайный поступок, тогда теория вероятности – полная бессмыслица! - Ани, я обожаю твое умение говорить умные вещи к месту и невпопад,- сидящий на приступке Перси обхватил девушку за талию, притянул к себе и пощекотал носом живот, вызвав задорный смех последней. Андервуд расслабился. Вот теперь всё было в порядке. А с дальнего угла арены нечитаемым взглядом смотрела на обнимающуюся парочку рослая брюнетка. В руке она сжимала завоёванный трофей. Но совершенно не чувствовала радости победы…